Дорогой священник.

Следующий месяц прошел слишком спокойно и абсолютно по-домашнему. Мы с Лауром сблизились настолько, что разделяли вместе трапезу, и часто обсуждали личные вопросы. Точнее, я часто высказывал все, что давно держал в себе, а Лаур только слушал и давал наставления достойные звания священника. Однако этот кот не любил говорить о себе, и каждый раз так ловко менял тему с моего вопроса, что я замечал о том что не получил ответа, только на следующий день. Ещё Лаур любит тыкву. Я делал ему супы, пироги, сладости из этой оранжевой красавицы. Он с высокой скоростью все уплетал, в то время как его хвост просто метался в стороны от счастья. В первый раз, когда я сделал пирог с тыквой, Лаур долго пялился на тарелку, на его лице проскальзывали разные эмоции, но основной была печаль. Он осторожно взял вилку и аккуратно, как будто это было самое дорогое в его жизни, отломил кусочек. Медленно прожевал, и напал на тарелку с новой силой, уже беря в рот большие куски, и активно пережевывая, а после ужина он сказал: — Спасибо, сто лет не ел такой вкуснятины! Что-то подсказывало мне, что это не было преувеличением. Однако возникал вопрос, а кто до этого дня готовил для тебя? Так же, я продолжил изучать церковь втайне от кота. Что-то заставляло меня скрывать от него свое любопытство, и я во время его увлеченного послеобеденного сна бродил по окрестностям. — Ты что-то потерял? Марта неожиданно поймала меня, когда я на коленях рассматривал дырку в фундаменте. — Нет, я просто ищу сокровища. Хочешь со мной? Быстро соорудив в голове убедительную ложь, я усмехнулся тому факту, что все ещё являюсь священнослужителем. Внутри проснулся азарт, теперь с этой девочкой, было не так подозрительно что-то выискивать, и если Лаур заметит, я могу сказать ему, что мы просто играем. Какие тайны хранит это место и как давно Лаур живет здесь, я хотел узнать каждый секрет старой церкви, а также причину того, почему сюда никогда не приезжали другие священники. Мы с Мартой облазили все щели и уголки в поисках сокровищ, но не смогли найти даже маленького лаза. В церкви, в которой я рос, были катакомбы и склеп, и поэтому, ожидая такого от всех храмов, я думал, что Лаур спрятал в склепе больше информации о себе. — Чем вы занимаетесь? Промурчал кот, появляясь из пустоты, когда мы с Мартой исследовали половицы в главном зале. Марта радостно подпрыгнула, цепляясь за Лаура, и тот поднял ее, сажая себе на шею и немного взлетев. Девочка захихикала и вытянула ручки, кот немного полетал вокруг и опустился, продолжая держать Марту на плечах. — Мы ищем сокровища! Немного шепелявив, ответила девочка. Лаур приподнял бровь и взглянул на меня, опуская Марту на пол, она же не теряя времени, снова приступила к поискам, заглядывая под лавки и громко выкрикивая, что в данном месте сокровищ нет. — Сокровища? Скрестив руки на груди и сощурившись, переспросил Лаур. Я, который все это время думал, что уже подготовил прекрасную ложь и смогу оправдать себя, взглянул ему в лицо и пропал. Его янтарные глаза внимательно следили за моими действиями, будто Лаур знал, что я могу соврать, и ожидал услышать только правду. В районе желудка заныло, я сглотнул и, приняв самую расслабленную позу ответил: — Она скучала, и я придумал такую игру, чтобы занять девочку. Я буквально почувствовал как суставы моих пальцев затянуло, от того что я слишком сильно сжимаю кулак за своей спиной. Ложь вылетает из моего рта с такой необыкновенной убедительностью и скоростью, что вероятно самый великий мошенник не сможет распознать её. Но глаза Лаура неодобрительно сверкнули, на что я поспешил добавить невинное: — Нельзя? Тогда я сейчас придумаю что-то другое. Я отвернулся и громко позвал девочку по имени, невинная манипуляция пока не работала, и я нервно закусил губу, ожидая момента пока он сдастся, а для этого мне надо было найти Марту. Настала тишина и девочка, которая уже была на втором этаже, крикнула: — Нашла! Я резко вскинул голову и посмотрел на пустующий балкончик. Отступил назад к лестнице на второй этаж, но путь мне преградил Лаур. Вцепившись мне в плечи, он буквально вдавил меня в пол, и прошипел: — Стой здесь. В его глазах бушевали языки пламени, а красивое лицо исказила злость. Он исчез, оставляя вместо себя давящее чувство. Словно в тумане я все же сдвинулся с места, и чем ближе я был к лестнице, тем легче мне становилось идти. — Марта! Позвал я, поднимаясь на второй этаж. Крикнул снова, уже проходя мимо балкончика, но не услышал никакого ответа, и даже звука. В церкви была тишина, она гудела в ушах громче стада диких лошадей. Внутри свернулся клубок из страха, обиды и ненависти к этому месту, я прошел в свою комнату, оглядел её, не нашел признаков поиска сокровищ или присутствия хоть кого-то. Пройдя дальше зашел в комнату с чердаком, подхватил лом, который так и оставил здесь с того дня, когда я впервые сюда прибыл. Немного приподнявшись на носочках, подцепил ручку и потянул вниз. Лестница все также скрепя опустилась вниз, на этот раз полностью, и я быстро взобрался наверх. — Лаур? От чего-то тихо, спросил я, коснувшись стены рукой и прижимаясь к ней, оглядывая комнату. Я стоял так, и смотрел в витражное окно, которое сам же и сделал, ожидая, что хоть кто-то отзовется, но ни через пять минут, ни через двадцать, мне никто так и не ответил. Голова начала болеть, а губы обсохли, и я постоянно облизывал их. Колено начало ныть, и я принял решение оторваться от стены и пройти ближе к окну. Внутри стучало сердце, и меня нещадно пожирал червь называемый виной. Возможно, если бы я не затеял все эти поиски сокровищ, и не соврал Лауру, то сейчас бы не трясся от страха в ожидании того, с чем мне придется столкнуться. Я подошел к створкам и дотронулся до деревянных рам, снаружи было тихо, ветер слегка ерошил деревья, и птицы редко чирикали, взлетая с покачивающихся веток. Солнце садилось, окрашивая все вокруг в оранжевые цвета, и я внимательно посмотрел в сторону деревни, дым от каминов быстро рассеивался из-за ветра. Я вздохнул и закрыл окно, поворачиваясь в сторону лестницы вниз. — Куда? Скрипучий голос раздался за моей спиной, и я замер. — Ты стал главой этой безродной церкви, и был призван защищать её святой силой, но в тебе самом столько греха. Голос засмеялся, и продолжил: — В наше время даже священнослужители по́лны бесами. Спины коснулось что-то одновременно холодное и горячее, меня охватил панический страх, и я резко обернулся. Передо мной стоял человек, его лицо будто было смазано, и я не мог разглядеть ни глаз, ни рта, и в тот же миг замечал там лица родных и близких. Вокруг его тела ощущался жар, будто он был огромным костром, и воздух вокруг плавился и преломлялся. — И кого видишь ты? В голосе послышался упрек, и я увидел лицо того мальчика, который должен был поехать сюда вместо меня. И голос будто сменился на голос того парня. — Я мог увидеть мир за стеной нашего монастыря, зачем ты это сделал? Тебе даже не было нужно уезжать отсюда. Я продолжал сжиматься, дыхание остановилось и лицо обожгло слезами, жар, который исходил от существа, жег сильнее языков пламени, и я сделал шаг назад. За мной не осталось пола, и я полетел вниз, больно ударяясь затылком об пол. Во время приземления что-то хрустнуло, и боль пронзила мою правую лодыжку. — Какое сожаление, ты пал не в то место. Нежный юношеский голос парня, снова сменился на скрипучий шепот. Я попытался подняться, но мои руки ослабли от падения, ногу всё еще затягивало болью, из последних я начал читать молитву, из головы вылетели все слова, и только одно конкретное богословие звучало в разуме: — Confiteor, Confiteor Deo omnipotent, beatae Mariae semper Vrgini... Кряхтя от боли в спине, я увидел, как существо замерло и продолжил: — Omnibus Sanctis, et vobis, fratres, et tibi pater, quia peccavi nimis cogrtatione, verbo et opere... Я отполз назад к двери, и прижался больной спиной к стене, сложив руки в молитвенном жесте, горло обожгло сухостью, и я закашлялся. На миг я заметил в лице существа глаза, множество глаз, которые смотрели на меня. Справившись с кашлем, я воскликнул: — MEA CULPA, MEA CULPA, MEA MAXIMA CULPA. Ideo precor beatam Mariam semper Virginem... Слезы продолжали идти из глаз, и я посмотрел вверх, взывая к невидимому богу: — Оmnes Sanctos, et vos, fratres, et te, pater, orare pro me ad Dominum Deum nostrum. Amen. Рука онемела, и мне пришлось собрать все силы, чтобы поднять её и дотронуться до плеча, чтобы завершить молитву, но я не справился, и она безвольно упала, а я испуганно взглянул на существо, которое все это время продолжало стоять и смотреть. — Ты еще больший глупец, если думаешь, что тебя примут там. Голос Марты зазвучал звонко по сравнению с шепотом, которым говорило это создание. Я быстро нашел знакомые черты в его лице. Девочка смотрела на меня с разочарованием и легкой усмешкой. — Тебе говорили, что слова не помогут, нужно верить в их силу. Он сделал шаг ко мне, и я зажмурился, однако ничего не почувствовал. Приоткрыв один глаз, я заметил, что комната была пуста, никого кроме меня в ней не было, и лестницы ведущей на чердак тоже нет, я просмотрел на потолок, люк, совсем недавно открываемый мной, пропал, наверху была только паутина и едва видимая пыль. Я с трудом приподнялся и прищурился, путь на чердак пропал. Спустя несколько часов после заката, я слышал, как селяне искали Марту, они ходили по лесу и кричали её имя практически всю ночь. Ближе к утру в дверь церкви вошел Фауст, он взглянул на меня усталыми глазами и, не тратя времени на приветствия спросил: — Неужели ты упал с лестницы? Я слабо улыбнулся и добавил: — С чердака. На что Фауст скептически поднял бровь и метнул взгляд наверх. — И где ты его нашел? Я испуганно посмотрел на мужчину, и тут же спросил: — Здесь есть чердак, вы сами чинили лестницу туда. Не помните? Немного посмеявшись, Фауст похлопал меня по плечу и сказал: — Дорогой, по всей видимости, ты ушибся головой, отдохни пока. Уже уходя, он сказал: — Марта пропала, если что-нибудь услышишь или она придет, сразу сообщи нам, лесничий будет каждый день осматривать лес и поляну. Доброго дня тебе. Я хотел закрыть дверь, но задумался и вышел на улицу, посмотрел на крышу, но действительно не нашел там чердака, абсолютно никакой комнаты и моего витражного окна не было. Шея заболела, и я хотел войти в церковь, однако птицы за моей спиной резко вспорхнули, поднимая шум. — Куда бы ты ни убежал, мы найдем тебя... Скрипучий голос раздался за левым плечом, с трудом поборов страх, я вошел в церковь, не оборачиваясь на обладателя голоса и захлопнув за собой дверь. * Молитва покаяния на латинском и перевод на русский: Confiteor, Confiteor Deo omnipotent, beatae Mariae semper Vrgini Omnibus Sanctiis, et vobis, fratres, et tibi pater, quia peccavi nimis cogrtatione, verbo et opere MEA CULPA, MEA CULPA, MEA MAXIMA CULPA. Ideo precor beatam Mariam semper Virginem Оmnes Sanctus, et vos, fratres, et te, pater, orare pro me ad Dominum Deum nostrum. Amen. Каюсь перед Богом всемогущим блаженной Марией вечной Девственницей, Всеми Святыми и перед вами, братья, и перед тобою, отец - ибо много грешил в помыслах, словах и делах: МОЯ ВИНА. МОЯ ВИНА, МОЯ ВЕЛИЧАЙШАЯ ВИНА. Поэтому я молю блаженную Марию вечную Девственницу. Всех святых и вас, братья, и тебя, отец - молиться за меня перед нашим Господом Богом. Аминь. (Она не защищает от демонов или нечисти, но её могут читать перед смертью)