Страх

Нельзя сказать, что у Чуи не было страхов. Каждый человек чего-то боится. Но тут разные ситуации, кто-то избегает страхов, мало кто пытается их побороть, кто-то не думает о них и так далее... Просто у кого-то их было меньше. Либо был один страх, перед которым подсознательно начинаешь не бояться чего-то другого. Первые покашливания раздались поздно ночью, когда Чуя уединился с бутылкой крепкого вина в своей квартире. Мысли привычно плыли, Чуя был давно пьян. Он ни о чем толком не думал, да и пил, чтоб забыться хоть на время. Однако в мыслях поразительно четко всплыл образ Дазая... Яркая картина напарника и вызвала в то время кашель. Чуя не обратил на это внимание и постарался поскорее забыть объект ненависти... Когда кашель стал сильней, Чуя, матерясь и проклиная задания от Мори в любую погоду, особенно в дождливую осень, наведался в аптеку. Болеть не хотелось, по горькому опыту Чуя знал, что нельзя запускать простуду. Не впервые все же. Особенно было не отбиться от насмешек Дазая, который преследовал напарника вплоть от аптеки и до дома, хотя мог спокойно направиться восвояси. Его смазливая рожа и снисходительная улыбка ужасно выводили Чую из себя. На каждое действие Дазай находил тупой комментарий, не забывая напоминать, чтоб Чу-уя купил побольше таблеточек, чтобы точно вылечиться от такой опасной болезни, как простуда. На каждый резкий удар от Чуи Дазай ловко уворачивался, гнусно улыбаясь и выводя из себя ещё больше. "Что?" — наигранное удивление и восклицание. "Чуя снова не может достать до меня, он слишком маленький! Он замахивается вновь! Как жаль, и снова промах!!" От таких комментариев Чуе хотелось уже серьезно убить Осаму. Когда руки дрожали от нетерпения и удерживаемой ярости. Но ведь этот идиот будет только рад сдохнуть! Дазай прекрасно об этом знал и пользовался положением... Стоило ли говорить, что кашель не проходил? На протяжении нескольких месяцев Чуя отчаянно боролся с кашлем, пил отвратительные таблетки, запивая их вином из бутылки, какие-то сиропы, при случае закрывал горло. Но когда кашель стал сильнее и чаще обычного, пришел страх. В голове Чуи были живы воспоминания, когда он, шестнадцатилетний подросток, забежал к болеющей долгое время подруге... Она лежала на кровати, вокруг пятна крови и лепестки цветов. Она была старше его, но не намного. Так насколько сильна была ее любовь, насколько невзаимна? Ведь лишь потом Чуя узнал о ханахаки. Подтверждение не заставило себя долго ждать. Чуя был в своем кабинете за бумажной работой. Дазай увел Акутагаву на тренировку. Придут они не скоро, и скорей всего один лишь Дазай. Однако Чуе было смертельно скучно. Это все было привычно, Акутагава был учеником Дазая. Чуя сам не знал причину внезапной скуки. В тот момент кашель стал сильнее, частота увеличилась. Будто в горле что-то застряло, что мешало дыханию, что не хотело выходить, из-за чего и был этот кашель. Чуя матерился, чуть задыхался, закрывая рот рукой, не обращая внимания на выступившие слёзы. Тогда на руку впервые попали цветки. Чуя никогда не был силен в познании цветов. Он не любил эти бесполезные растения, служащие лишь для красоты. Однако именно эти цветы Чуя видел в кабинете Дазая. На вопрос тот ответил, что это гортензии. А после, задержав взгляд, с улыбкой сказал, что подарит их какой-нибудь прелестной блондинке. Горстка небольших синих цветков легко умещалась в ладони. Чуя с недоверием рассмотрел их, вдохнул чуть знакомый запах и... Закашлялся. На автомате бросив цветки в ящик, Чуя вскочил и бросился в уборную. Казалось, кашель не закончится никогда, а дурацкие цветы не перестанут попадать в горло. Теперь все было понятно. В тот день Чуя отпросился пораньше с работы. Дома его посещали разные мысли... Самое отвратительное было признать свою... Любовь? Как непривычно. Чуя не верил в любовь. Какой шанс того, что если ты полюбишь, тот человек ответит взаимностью? Одни лишь мучения, наверно. С учётом того что вы враги, а он любит каждую встречную хорошенькую дамочку. Чуя знал, что это невозможно. Поэтому научился жить с этим тупым чувством, скрывая его за ненавистью. Это было пиздец как сложно, с учётом того, что Дазай мелькал перед глазами каждый день. Выводя из себя, доводя до последней стадии ярости. Или это Чуя так быстро заводился с полуслова? В бессилии колотить стену кулаками, не используя гравитацию. Странное дело, но содранные в кровь костяшки помогли протрезветь от потока мыслей. Это был неплохой вечер с неплохим вином наедине. Только синие смятые цветки на утро никуда не делись... Появление цветков или лепестков от кашля — предпоследняя стадия. После будет лишь хуже, но болезнь будет прогрессировать с быстротой. А значит и конец близко. Конец... Почему в болезни от любви исход зачастую лишь один? Лишь один... Нет. Можно было, конечно, признаться. Но для Чуи это был главный страх. Страх, что Осаму узнает о его чувствах. Чуя видел, как он с холодным безразличием застреливал сотни людей. Но холодным безразличием дело не обернется. Дазай будет издеваться, выводить из себя, смеяться над блядскими чувствами, давить, убивать. Как он это всегда и делал. Чуя был в этом уверен. Если Осаму узнает, проще будет свести счёты с жизнью. Чуя видел лишь такой исход "спасения". А значит, он умрет. Что чувствуют люди в приближении скорой смерти? Наверно, они анализируют, обдумывают, как прожили свои года. Чего за это время добился Чуя? Он верно служил мафии, убивая, пытая, разрушая. Он исполнял свой долг... А впрочем плевать. Чую и вовсе не задевала приближающаяся смерть. Возможно, он хотел бы умереть быстро, но мучиться придется долго. Пока эти блядские цветы не вырастут в лёгких. Пока организм просто не сможет функционировать с кустом внутри. Да ещё и гортензии... Краем глаза Чуя заметил парочку, жадно целующуюся в тени деревьев. Они не замечали никого, наслаждаясь друг другом. В этом было что-то немного неправильное, потому что Чуя разглядел, что это девушки. Хотя и у одной был пирсинг на губах, в носу, и короткие волосы, когда как другая сразу выделялась большой длиной волос и каблуками, Чуя мог отличить женские черты лица. Ха, что-то неправильное... Ситуация, в которой оказался Чуя сама по себе ужасно неправильная. С трудом оторвав взгляд, Чуя ускорил шаг и вновь погрузился в раздумья. Ненадолго. — Гуляешь, Чу-уя? — снова этот протяжный голос. Чуя раздражённо скривился. Нужно же ему прерывать вроде бы хорошую прогулку с глубокими мыслями! С глубокими... Да и вообще откуда этот идиот взялся? — Они милые, правда? — Чуя подсознательно проследил за взглядом Дазая, который шел за ним. Осаму говорил про девушек, которые до сих пор были заняты... Лёгкий румянец заиграл на щеках, Чуя резко отвернулся и прошипел: — Нет!! — Осаму хмыкнул, но сразу задал новый вопрос: — Чуя! Ты разве не рад меня видеть? Я пришел составить тебе компанию, представляешь? Гулять одному скучно. — Можешь идти откуда пришел! — Как гру-убо! Тогда пока. Чуя раздражённо обернулся к сзади идущему Дазаю. Глаза распахнулись от неожиданности и удивления. Дазай стоял на краю... Чуя гулял вдоль реки, но сама река была далеко внизу. Крутой каменный склон отделял ее от верхнего тротуара. Внизу была ещё одна дорожка... И если упасть с верха, можно было легко свернуть шею. Слишком легко. Тело Дазая наклонилось вниз, на губах его играла лёгкая улыбка, волосы растрепались на ветру. Чёрт! — Какого, блядь, хрена ты творишь?! — Чуя мгновенно подлетел и успел схватиться за галстук. После с силой дёрнул, возвращая в нормальное положение горе-самоубийцу. Осаму по-детски погрустнел и сказал: — Это было бы чудесное самоубийство! Есть и повод, и свидетель, который забрал бы мое тело! А ты все испортил вновь, Чу-уя! — Я гуляю, чтобы отвлечься, а твой мертвый вид испортит все настроение. — Чуя отвернулся, скрыв усмешку. Осаму вновь последовал за напарником. Вскоре разговор перетек в мирное русло. И все же с Дазаем иногда можно нормально поговорить... Чуя даже почувствовал умиротворение, улыбка все чаще играла на его лице. Но самое странное, кашель сошел на минимум. Будучи один, Чуя привычно закашливался, останавливаясь на середине дороги, быстро пряча цветы в карманы. Но с Дазаем такого не было. Возможно, при общении с ним, болезнь на время ослабевает... Так думал Чуя, находясь уже дома в тот же вечер, сплевывая кровь и цветы, замазанные кровью. Отдача за спокойные минуты была как никогда сильна. Но гораздо больнее стало осознание, что скоро конец, что это все кончится вот так. Бессонные ночи. Темные круги под глазами. Отсутствие аппетита. Видимое похудение и нездоровый цвет кожи. Сил почти не осталось. Чуя взял небольшой отпуск на две недели. Скоро все должно закончиться. Чуя осознанно игнорировал Осаму, не отвечая на его звонки. А Дазай один раз даже приходил. Но Чуя предусмотрено заперся, не отвечая на долгий стук в дверь, сжимаясь от страха, что Дазай что-то придумает и все же войдёт... Цветы почти подчинили тело себе. Само дыхание стало затруднительным, хриплым, постоянно прерывалось кашлем. Кашель стал другой. Каждый раз из горла уже с трудом выходили окровавленные цветки, будто не желая покидать место рождения. Кашель изматывал, драл горло, забирая последние силы. Чуя пробовал залить это все вином, но его вырвало вместе с огромным количеством свежих голубых цветков. На следующий день Чуя не выдержал. От запаха застоявшейся крови его мутило, в квартире находиться было сложно. Чуя не всегда успевал дойти до туалета, заходясь в кашле уже в комнате. Он с трудом сгреб цветы рядом с кроватью, засунув их в и без того полный мусорный пакет. На это ушло слишком много сил, но Чуя был одержим идеей выбросить все это. В подъезде был мусоропровод. Чуя шатаясь, кашляя через шаг, проклиная все на свете, выбросил мешок с цветами. Дверь хлопнула, Чуя тяжело дышал. С таким же трудом он открыл окно, вдохнув свежий холодный воздух. Кашель пришел вновь, неожиданно и сильно. Он не прекращался, Чуя вновь выплевывал окровавленные цветки. Сил не было совсем. Чуя сполз на пол под кровать. Ноги отказывались держать его. Слишком плохо. Слишком мучительно. Слишком много цветов. Чуя понял, что это конец... Последние минуты хриплого дыхания. Перед глазами — смутный силуэт Дазая. Сознание смутно подсказывало, что Чуя не запер дверь, что возможно Осаму нашел лепестки в столе у Чуи... Нет... Нет! Дазай... Чертов самоубийца, убивающий Чую. Чертова любовь, не дающая нормально выпить... Чёртовы цветы, не дающие вздохнуть! Дазай улыбается. Он присел, чтобы быть наравне с Чуей. Чуя хрипло хватает ртом воздух, повесив голову вниз. Боль разрывает лёгкие, кажется, будто она разносится с кровью по всему телу. Пол ледяной, Чуя с трудом чувствует это одной рукой. Чуя слышит слова, свое имя как сквозь стену, боль затмила разум... Руку отнимают ото рта, цветы выскользают на пол. И эти слова... — Чуя... Мне жаль, что ты столько мучился... Я всегда мечтал совершить с тобой двойное самоубийство. Блеск лезвия. Осаму размотал часть бинтов на руках... Чуя чувствует чужие губы. Его целуют. Чуя поддается долгожданному порыву, отвечая. Оторвавшись, Дазай сел рядом с ним плечом к плечу. Чуя знал, что Осаму сейчас улыбается. Чуя не чувствовал злость, он чувствовал какую-то тупую радость, что к нему неравнодушны. И все равно, что сейчас умирать. С трудом Чуя нашел руку Дазая в крови и сжал. Его руку несильно сжали в ответ. Конец наступил.