«Особенный»

Утро встретило меня ярким солнцем, головной болью и пустой постелью. Последнему я был рад, потому что пока не знал как мне стоит себя вести рядом с Мью. Этот мужчина ломал все мои стереотипы об альфах в целом. Именно по этой причине я не хотел вести себя как засранец по отношению к этому человеку, но это также и не означает, что я полностью стал ему доверять. Было бы хорошо, если бы у меня было время подумать над этим. Как оказалось, оно у меня было — возле кровати, на тумбочке я нашёл обезболивающее, таблетки и короткую записку:

«Галф, доброе утро! Прости, что оставил тебя одного, мне нужно срочно отлучиться. Выпей лекарство и отдохни как следует. Если что-то понадобится — Женевьева к твоим услугам»

      — Женевьева?.. Неужели это его омега?! Или ещё хуже — жена?! И он привёл меня туда, где живёт его жена?! От этих мыслей голова стала болеть ещё больше. Поднявшись с постели, я огляделся в поисках своих вещей — их мне так и не удалось найти, зато я нашёл футболку Суппасита, в которой он вчера лёг спать. Не знаю, чем я думал, но так как выбор у меня был небольшой, и я был в одних лишь трусах, поэтому-то и набросил на себя этот предмет одежды. Футболка прикрыла мои трусы — уже хорошо. От неё исходил приятный запах кофе, вдохнув который мне захотелось и самому выпить чашечку, но вспомнив, что теперь я не один, мне пришлось загнать эти мысли подальше. Спустившись вниз, я уловил аромат свежеиспеченной выпечки, запах корицы был настолько насыщенный, что мой рот тут же наполнился слюной. Дойдя до кухни, я встретил женщину, лет пятидесяти, европейской внешности. Её чёрные волосы были завязаны в тугой пучок, одежда её была очень элегантной: белая блуза заправлена в укороченные синие брюки, из украшений на женщине был лишь маленький кулон. Я мялся на месте, не решаясь пройти внутрь, ибо был в одной лишь футболке, которая почти ничего не прикрывала. В конце концов, женщина заметила меня, её голубые глаза посмотрели прямо на меня, а губы растянулись в улыбке.       — Галф, доброе утро! Её голос был очень тихим и нежным, а тайский просто идеальный, без акцента.       — Эм... Доброе утро... эээ...       — Меня зовут Женевьева Кортез, но ты можешь звать меня просто Женевьева.       — Эм, приятно познакомиться... Простите, я...       — Оу, я вижу, — она с улыбкой посмотрела на мои голые ноги, — сейчас принесу одежду, которую подготовил Мью. Одежду, которую подготовил Мью? Кто эта женщина, что она так запросто называет его по имени?! Непохожа она на его родственницу.       — Вот, можешь переодеться, — женщина протянула мне одежду, там были льяные штаны бежевого цвета и такая же рубашка. На ощупь ткань была очень мягкой и приятной.       — Спасибо. Сгорая от стыда, я убежал обратно в свою комнату. Быстро переодевшись, я ещё долго не мог решиться выйти. Мне было неловко, что я щеголял полуголый перед этой женщиной. «Чёртов, Суппасит! Это всё его вина». Мои горе-мысли прервал стук в дверь.       — Галф, ты в порядке? — голос Женевьевы был очень обеспокоенным.       — Эм, да...       — Хорошо! Жду тебя на кухне.       — Хорошо, уже иду. Когда она ушла, я смог наконец-то выдохнуть, оказывается, что всё это время, я глубоко задерживал дыхание. Очень странно, что я так реагирую на незнакомку, но мой организм сейчас совсем странный стал, поэтому тут уже нечему удивляться. Набравшись смелости, я покинул комнату и направился в кухню, где меня ждала Женевьева. Она накрыла на стол: аппетитный омлет и свежеиспеченные булочки с корицей дарили невероятный аромат. Мой рот быстро наполнился слюной, а желудок заурчал, именно тогда я и осознал, насколько голоден.       — Садись! Чего стоишь?       — Эм, спасибо. Я сел за стол и принялся поглощать пищу. Она была невероятно вкусной, а булочки, — последний раз я ел домашние булочки ещё тогда, когда был жив мой дедушка, который очень любил их печь. Невольно, на мои глаза навернулись непрошеные слёзы.       — Милый, что случилось? Что-то болит? Или невкусно? Женщина быстро вскочила со своего места и засеменила возле меня. Её беспокойство ещё больше меня растрогало, и теперь я уже откровенно рыдал.       — О, Будда! Да что с тобой, дитя?!       — Прос..ти...те... — сквозь всхлипывания смог выдавить я. — Это оооочень в...в...вкусно...       — А почему же ты тогда плачешь? — поглаживая меня по голове, спрашивала совершенно обескураженная женщина.       — Я...я... я вспомнил своего дедушку. Он тоже любил печь булочки с корицей. На это она никак не ответила, лишь продолжила гладить меня по голове, позволяя вволю выплакаться. Когда слёзы закончились, я неловко посмотрел на Женевьеву, чья белая блуза была мокрой от моих слёз.       — Простите меня... за это... — я указал на мокрое место.       — Галф, милый, тебе не стоит беспокоиться о таких мелочах.       — Простите...       — Ох, прекрати, заладил мне тут! Ну вот точная копия своей матери! Я застыл.       — Вы знали мою маму? — вопрос глупый, ибо и так понятно, что знала, если уловила схожесть. Мне было очень страшно и одновременно радостно, от того, что я встретил человека, который мог мне о ней рассказать.       — Да, знала. И ты очень на неё похож.       — Но откуда...       — Мью ведь сказал, что не уверен, действительно ли это она, он был совсем мелким тогда, поэтому я понимаю его сомнения. Но для меня она была как младшая сестра, поэтому стоило мне взглянуть на тебя, и я поняла, что ты — сын Аманды.       — Младшая сестра?       — Верно. Я не слишком похожа на тайку, не так ли?       — ... — я неловко кивнул.       — Я тебе всё расскажу, только сначала съешь свой завтрак. После того, как я быстро умял свою порцию, Женевьева попросила подождать её в гостиной, пока она помоет посуду. Я увидел свой брошенный телефон и вспомнил, что так и не сказал ни Милду, ни Брайту о том, где я. И пускай я сгорал от любопытства, но друзьям сообщить о себе нужно. Хотя, Пак, он же двоюродный брат Мью, а значит они знают, что со мной всё хорошо. Тем не менее, позвонить всё же надо. Телефон оказался разряженным, а зарядки со мной, конечно, не было.       — Женевьева, простите, у вас случайно нет зарядки для телефона?       — Думаю, ты можешь посмотреть в комнате Мью.       — Я... — я не знал, как сказать ей о том, что не хочу идти туда.       — Ты смущён? — по-любому мои уши меня выдали. — Я сейчас принесу. Я был очень благодарен за это. Она смогла каким-то чудным образом понять мои чувства. И почему мне так неловко?.. Я спал с Суппаситом, я ношу его ребёнка, да я теперь живу с ним! Но почему же я не могу зайти к нему в комнату?..

***

      — Я, отец Мью и твоя мама — выросли вместе.       — Значит, вы сестра моей мамы и отца Мью?       — Ну, почти, — женщину поглотили воспоминания. — Я попала в семью Суппасит, когда мне было около 15 лет. Мой папа был архитектором, его пригласили работать в Бангкок, и он забрал меня с собой. Работал он на деда Мью и всё было бы прекрасно, если бы мой отец не заболел. Рак. Он очень быстро умер, я даже не до конца успела осознать, что осталась сиротой. К счастью, Суппасит старший был очень добр, он забрал меня и вырастил как родную дочь, на равных со своим родным сыном — отцом Мью.       — Значит, вы как тётя для Мью?       — Скорее, в какой-то момент, я заменила ему мать, но это уже другая история. В другой раз я расскажу об этом, а сейчас вернёмся к твоей маме, — женщина мягко улыбнулась. — Отец и мать твоей мамы были нашими хорошими друзьями. А та отрасль работы, что связана с искусством была основана совместно Марком, отцом Мью и твоим отцом — Армом Канавутом.       — Вы знали и отца?!       — Верно. Ещё до того, как твои родители сошлись, твоя мама стала жить с нами, сразу после смерти своих родителей. В то время, Мью был ещё малышом, но как оказалось, она ему очень запомнилась. А позже, когда Аманда вышла замуж за твоего отца и забеременела, Марк сказал, что его сын и ты Галф, — будете вместе. Я тогда не до конца понимала, почему он так говорил, зачем решал судьбу ещё нерожденного ребёнка, но потом узнала об их особенности, которая передается в наследство.       — Так Мью не солгал, что я один могу выносить его ребёнка?       — Верно. Так было с его отцом, и с отцом его отца. Род Суппасит очень древний, по мужской линии которого рождаются одни лишь альфы, они являются сильнейшими среди своего вида. А омеги, омега должен быть особенным, иметь такую же сильную кровь. Такую как у тебя, Галф. Твоя мама была такой омегой, поэтому многие были удивлены, что она выбрала твоего отца, простого альфу. Но тем не менее, Аманда дала жизнь тебе, а ты стал особенным для Мью.       — Как-то это несправедливо... Ни у меня, ни у Мью не было выбора с самого начала... — всё было очень запутано, моя голова очень болела, но одно я осознал точно — от судьбы не убежишь, именно по этой причине я сейчас и находился здесь.       — Не стоит всё так воспринимать. Галф, если бы твоя мама не сбежала, этого всего бы не было. Ты бы рос вместе с Мью, ты бы был уже частью нашей семьи.       — Мои родители сбежали?       — Да. Они сбежали. К твоим деду и дедушке по отцовской линии. Мы не знали причин, да и сейчас не знаем. Уже после, мы узнали об аварии, и что ты и твои родители умерли. Родителей Арма мы также не нашли. Лишь теперь стало понятно, что они скрылись сами и скрыли тебя.       — Но зачем?! И почему они никогда мне об этом не говорили?! Почему они лгали обо всём?! Даже чёртово имя матери было ненастоящим!!.. Мои глаза жгло от слёз, а сердце так болело, что казалось я умру здесь и сейчас. Я ничего не понимал.       — Галф, милый, не плачь, — женщина нежно вытерла мои глаза. — Марк, он не прекращал твои поиски, а потом уже и Мью стал заниматься ими. Мы верили до последнего, что ты должен был выжить. А когда Мью рассказал, что встретил омегу, который вскружил ему голову своей красотой и запахом, мы сразу поняли, что это ты. Ты теперь не один, и знай одно, — зачем бы тебя не скрывали, на то были причины, твои родители очень тебя любили, как и дед с дедушкой, иначе ты бы не вырос тем, кем вырос. Они сделали всё, чтобы тебе было лучше жить, поверь мне, милый. Дальше разговора не было, я плакал, а когда успокоился, то Женевьеве кто-то позвонил и женщина сказала, что на сегодня хватит, мне нужно отдохнуть, а ей уходить. Я остался один. И был рад этому. Мне нужно было привести мысли в порядок. Позже я позвонил Милду, который высказался мне, цитирую: «мелкая дрянь, которая вымотала ему все нервы». Я успокоил его, сказав, что в полном порядке и что ему не стоит беспокоиться. Ночью я спал один, — Мью так и не вернулся домой. На следующий день ко мне неожиданно приехали Вин и Брайт. Вин осмотрел меня, а Брайт привёз мои вещи из дома Милда.       — Что-то ты легко согласился с тем, чтобы я здесь остался, Брайт.       — Знаешь, Галф, он не так плох, как может показаться...       — И это ты мне говоришь?       — Ой, забей, Галф! Эти двое вчера выпивали до ночи.       — Кто?! Мью и Брайт?!       — Ага. Этот, — парень указал на мужа, — пришёл никакущий, и всё кричал, что «Суппасит нормальный мужик», а потом ревел, потому что... Брайт не дал ему договорить, закрыв рот рукой, но я и так понял, почему он ревел. Таким образом, целую неделю я провёл один в огромной квартире, ко мне приезжали Милд и Пак, Вин и Брайт тоже заглядывали. Женевьева в конце недели вытащила меня из дома на шоппинг. Мы вместе готовили и болтали обо всём. Все беспокоились и регулярно звонили мне, в то время как Мью даже смс не написал. Я долго делал вид, что мне всё равно, но в субботу вечером, когда Суппасит пришёл домой вместе со своим «милым» другом Каоной, я понял, что пиздец как соскучился. Мы сели ужинать и как оказалось, Каона поспособствовал тому, что Мью меня нашёл.       — Это я показал Мью твою картину.       — Мою картину?       — Да, он тогда как с катушек слетел, приказал мне быстро найти художника.       — Но как ты понял, что это я?       — Твоя подпись.       — Подпись?       — Угу... Ты когда мне записку оставил, после той ночи, то подпись оставил, такая же была и на картине. «Это ж надо было так облажаться».       — Бро, кто бы мог подумать! Да это судьба, не иначе, — Каона невольно положил свою руку на плечо альфы, немного сжимая. От моего взора не укрылось, как он смотрел на него, как он трогал и смеялся Суппаситу. И если честно, меня это очень бесило. Меня бесило, что этот омега, кстати, так хорошо знал альфу. Меня бесило, как Мью улыбался в ответ своему «другу», как ерошил его волосы. Дождавшись, когда закончится наш ужин и парень покинет нашу квартиру, я тут же, быстро смотался в свою комнату, специально игнорируя Суппасита, который пытался со мной поговорить. Приняв душ, я бросил взгляд на тумбочку, где лежала зарядка Мью. Решив, что ему надо срочно её вернуть, я выскочил за дверь, останавливаясь напротив соседней комнаты. Постучав и не дождавшись ответа, я вошёл внутрь. Из ванной послышался шум воды, а значит мне повезло — он в душе, и я быстро могу положить зарядку и уйду. Но на пути назад я обратил внимание на картину, что висела там. Это была моя картина! Именно та, которую я отправил в ArtNation. Я был так удивлён, увидев здесь свою работу, что не услышал, как сзади подошёл альфа, и лишь его руки, обвившие мою талию, привели меня в чувство.       — Отпусти! — я стал безуспешно вырываться.       — Нет, — его руки ещё крепче сжимали меня, а губы нежно касались шеи. — Я так скучал, Галф... Нежный шёпот коснулся моего уха, и я не устоял, полностью навалившись на крепкое и обнаженное тело позади меня.       — Мью, прекрати.. — я снова предпринял слабую попытку вырваться.       — Почему? Неужели ты не скучал?       — Нет! «Ложь». Внезапно руки, державшие меня, отпустили. Я лишившись опоры, чуть не упал, но смог удержать равновесие и не оборачиваясь, пошёл к двери. — Ты серьезно?! Даже не попытаешься остановить меня?! Терпение лопнуло и я резко обернулся, посмотреть на альфу. Его руки были сложены на груди, а лицо — непроницаемая маска.       — Я не собираюсь делать то, чего ты не хочешь.       — Снова твои чёртовы «то чего ты не хочешь» — меня это заебало, блять!       — Что ты от меня хочешь, Галф? Что тебя не устраивает? Этот спокойный и невозмутимый тон взбесил меня ещё больше.       — Что меня не устраивает?! Хорошо, Суппасит!— по мере того, как я говорил, то невольно, медленно сокращал между нами расстояние. — Ты всю неделю не объявлялся, а сегодня припёрся, так ещё и с другом, блять! Со своим «милым бро»!       — Ты ревнуешь?       — Я не... — пауза. — Да! Да, блять, я — ревную! Я ревную и мне обидно, что тебя так долго не было, и вообще, — я очень сильно хочу тебя! Я сказал это на одном дыхании, буквально выпалив всё то, что накопилось за эту неделю, и мне стало легче. Лицо напротив расплылось в довольной и хитрой улыбке. И я осознал, что он подловил меня, специально вывел из себя, чтобы я признался.       — Суппасит — ты истинное зло.       — Но тебе ведь нравится. Он сократил между нами последние жалкие миллиметры расстояния, вновь обнял и нежно коснулся моих губ. Я не ответил на поцелуй.       — Не упрямься, ты сам сказал, что хочешь меня... — лёгкий шёпот прямо в губы.       — Всё же ты слишком хитрый, Мью Суппасит...