Самый ужасный Боец

Как в жизни обычно бывает? Вам кажется, что всё пропало, а потом происходит что-нибудь этакое, и вы понимаете, что раньше были цветочки. Ягодки - вот они. Я сидел в своей комнатушке, подперев стулом дверную ручку, и пытался понять, а как вообще жить дальше. Школа гудела от эйфории, наши победили, так что мое отсутствие вряд ли кто-то заметит. Я и раньше был невидимкой для всех, кроме учителей, и то лишь потому, что они регулярно устраивали перекличку. Еще меня до сегодняшнего дня замечал Кацу, но скорее всего с этим покончено. Он ведь не может жить спокойно, и на турнире в очередной раз ошарашил окружающих в своей неподражаемой манере. Теперь, когда всё уже случилось, я недоумевал, как это раньше не смог сложить дважды два и понять очевидное, ведь все ответы лежали на поверхности. Я-то гадал, каким ветром Кацу занесло в поисках Агнца в школу, ведь никто из учеников ему не ровня, но мне и в голову не приходило, что присматривается он вовсе не к ученикам. Наш престарелый директор тоже ведь был свободным Агнцем, но я бы в жизни не подумал на него, это все равно что предположить наличие интимной жизни у собственной бабушки. Тьфу! Кацу ведь наверняка с ним чем-то таким занимается, в каждой паре такое есть, если они не близкие родственники. И как ему не противно? От подобных мыслей мне дурнело, и я поспешно старался думать о чем-то еще. Например о том, как жить дальше. Мне в этой школе учиться еще два года, и всё это время я буду видеть Кацу почти каждый день. А если они начнут обжиматься на людях, как это было на турнире? Мне в таком случае блевать в сторонке или сразу падать с сердечным приступом? Надеюсь на второе, так хотя бы есть надежда, что мои мучения наконец закончатся. Терпи, Окумура, все равно это рано или поздно случилось бы. И даже хорошо, что Кацу не остался в итоге с этим Аояги. Директор, по крайней мере, тоже играет в высшей лиге, а то если бы любовь всей моей жизни увел бы мой же ровесник, было бы совсем обидно. Он же ни рыба ни мясо. В директоре хотя бы что-то есть, даже если мне он кажется отвратительным сморщенным пенсионером. Очевидцы утверждают, что он суперсильный. И, наверное, не дурак, раз столько лет возглавляет наш гадюшник. Кацу с ним хотя бы есть о чем поговорить. На этаже и так было не особенно тихо, не зря тут одинокие Бойцы обитают, ржач и топот были вполне стандартными звуками, но сейчас по коридору как будто пронеслось целое стадо и ввалилось в соседнюю слева клетушку-комнатушку. Не знаю, как они туда утрамбовались, но судя по разговору, у них было пиво. Выпивка в школе вообще-то под запретом, но по случаю праздника, я так понимаю, никто особо контролировать это дело не станет. Я ощутил укол зависти. Можно сколько угодно повторять себе, что за нормальные способности Бойца приходится расплачиваться присутствием в твоей жизни изрядно говнистого Агнца, и лучше как-нибудь обойтись и без того, и без другого, но факт при этом остается фактом. Я калека. Остальные Бойцы могут открыть портал и под шумок смотаться из школы да хоть за тем же пивом, а вот мне придется топать через ворота, где меня мигом засечет охрана, отведет на растерзание коменданту, и я замучаюсь на отработки бегать. Все-таки полезная это способность - открывать порталы, и я бы точно не стал тратить ее на то, чтобы купить несколько банок дешевого алкоголя. Я бы сбежал. Да. И провел бы остаток жизни в скитаниях, и никто бы меня никогда не нашел. Япония пусть и маленькая, но искать в ней одного-единственного Бойца - все равно что иголку в стоге сена. А через несколько лет, когда стану выглядеть постарше, даже прятаться особо не пришлось бы, ведь уже никто не заподозрит во мне беглеца. Буду просто обычным взрослым вольным бродягой, каких много. Кошачьи ушки, конечно, могут стать проблемой, ведь я точно ни в кого больше не влюблюсь, а трах с нелюбимым парнем это совсем не моё. Но их можно спрятать. Я стал прокручивать в голове всё, что знаю о жизни в сельской местности. Наверняка можно устроиться рабочим на какую-нибудь рисовую ферму, вряд ли там будут придираться к тому, что у меня нет документов. И первое время можно работать просто за еду и крышу над головой, деньги-то вольному бродяге не особо нужны. На что их тратить, если в любой момент тебя могут раскрыть, и придется снова бежать? В такой ситуации даже немногочисленные пожитки могут замедлить твое передвижение, так что вещами лучше не обрастать. Короче, в шаге от меня лежала прекрасная жизнь, свободная от разочарований, в которой я наконец-то был бы сам себе хозяином, и отделяло меня от нее всего-то умение открыть банальный портал. Точнее, его отсутствие. Я застонал и запустил в противоположную стену книжкой. Мир так несправедлив! Одним всё, хотя им ничего особо и не надо, а другим ничего, хотя этим явно нужнее. Веселье в соседней комнатке на мгновение притихло, и я запоздало сообразил, что бросил книжку в стену к развеселой компании старших Бойцов, еще и выпивших. Наверняка они приняли это на свой личный счет, и сейчас придут разбираться. И действительно, всего через пару мгновений ручка моей двери покрутилась из стороны в сторону, но вхолостую, потому что я предусмотрительно подпер ее стулом. Я примерз к месту. - Окумура, хватит киснуть, иди к нам! Приехали! Они еще и мое имя знают! Делать было нечего, и я поплелся открывать. На пороге стоял условно знакомый старшеклассник, которого я сто раз видел в коридорах, но понятия не имел, как его зовут. От него слегка несло дешевым пивом. Честно говоря, я вообще никогда в жизни спиртное не пил, и в сортах пива не разбираюсь, но первая ассоциация была именно такая. - Зачем? - кисло спросил я, и этот неприятный тип цепко схватил меня за плечо. - Посидишь с нами, расслабишься. У нас и на твою долю хватит, если ты понимаешь, о чем я, - он заговорщически подмигнул. Я уставился на его безухую макушку и четко осознал, что таких собутыльников мне точно не надо. - Меня вообще-то из лазарета только что выписали после сильного сотрясения, - сказал я, стараясь звучать как можно спокойнее и рассудительнее, но меня уже тащили по коридору. Комната моя, разумеется, осталась нараспашку. У соседа, как я и думал, собралась немаленькая компания, целых семь уже подвыпивших безухих рож, если считать моего конвоира. Места в наших клетушках, если честно, едва хватает даже на хозяина, поэтому два его приятеля сидели прямо на небольшом письменном столе, а один как-то взгромоздился на узенький подоконник. Мне тут же освободили местечко на кровати, куда я еле втиснулся, и сунули в руки банку пива. Даже открыли предварительно. Гады. Я осторожно отпил и невольно поморщился от непривычного вкуса. Старшеклассники довольно загоготали и вернулись к разговору, очевидно прерванному моей выходкой с книжкой. К моему облегчению, они обсуждали не свежевыигранный турнир, а каких-то общих знакомых, потом беседа свернула на незнакомого мне преподавателя, который вел только у выпускников. Я старался растянуть свое пиво на подольше и отпивал маленькими глоточками, но оно в итоге все равно закончилось, мой сосед слева это заметил, хотя до этого вообще в мою сторону не смотрел, и мне тут же выдали добавку. Я поблагодарил заплетающимся языком и только тогда понял, как сильно меня на самом деле повело. Мелькнула мысль, что после такой вечеринки как бы не проснуться уже без кошачьих ушек, но осторожность моя на тот момент уже была в полной отключке, и я отхлебнул из второй банки уже гораздо увереннее, а через пару минут даже вклинился в разговор с каким-то дурацким комментарием, который впрочем приняли на ура. Мне давно не было так хорошо. Даже лучше, чем в компании Кацу. С ним я был в роли простого смертного, вынужденного издалека взирать на недоступное божество, а здесь я вдруг оказался на равных. И пусть они были старше на два года, и я даже имен их не знал, но они приняли меня к себе, пусть даже на один вечер, и мне хотелось остаться навеки в этом счастливом мгновении. Их жаркие ауры грели как печки - не тело, но душу, и я чувствовал, как моя собственная аура исходится жадными голодными щупальцами и пытается сплестись с этими сгустками чистого пламени. А они вроде как и не возражали. От такого меня развезло еще больше, чем от пива, и я неожиданно для себя самого выболтал свой самый страшный секрет. - Я его люблю, а он выбрал этого старого козла! Разговор на тот момент был явно не о любви и не о козлах, но на меня уставились с живейшим интересом, явно ожидая продолжения. - Если ты Агнец, ты себе любого можешь получить. Но если ты Боец, то будь ты хоть трижды замечательным и любящим, тебя все равно кинут ради чьего-нибудь хрена. Как будто он у него золотой! - Против природы не попрешь, - нетрезвым голосом заметил сиделец на подоконнике. - Да нахуй такую природу! - всхлипнул я, и меня обхватила поперек спины чья-то большая рука. Я рыдал, уткнувшись в подобранные к груди колени. Кто-то гладил меня по голове, сочувственно говорил что-то, правда я не разобрал ни единого слова, настолько захлестнуло меня выплеснувшееся наконец горе. Наконец, когда я уже не мог плакать и только икал, а в груди запульсировала глухая тоска, будто признание поставило точку в моих несбыточных надеждах на счастье с тем, кто мне не предназначен... В этот момент один из Бойцов произнес мне на ухо короткую фразу, которую я толком не расслышал и сначала не понял, что это было заклинание, но его Сила окутала меня, спеленала мягкими щупальцами, и я ощутил себя будто в самом мягком на свете гнезде, будто я беззаботный и беззащитный котенок, надежно укрытый от неприветливого мира горячими телами своих братьев. Я уснул. ***** Проснулся я в своей комнате, в постели, под одеялом. Полностью одетый и насквозь мокрый от пота. Кошачьи ушки, судя по ощущениям, надежно сидели на своем законном месте. Голова привычно болела, хотя на этот раз к последствиям сотрясения явно примешивалось похмелье. Я сонно потер лицо, поморгал, уставившись в потолок, и вдруг понял, что совершенно проснулся. На этаже царила тишина, нарушаемая только негромким храпом слева и справа, и не факт, что доносящимся именно из соседних комнат. Вечеринка закончилась. Сколько сейчас времени? Часа четыре утра? Я выбрался из постели и переоделся в сухое. Возвращаться в лужу собственного пота не хотелось, да и выспался я замечательно. Интересно, если поспрашивать, мне расскажут про то заклинание? Или это секрет фирмы, как зачастую бывает у Бойцов? Да и у кого спрашивать, я ведь даже не разглядел, кто именно меня вырубил. Я вышел в коридор и тихонько прикрыл за собой дверь. Судя по звукам, весь этаж спал. Я стоял в общем коридоре, тускло освещенном ночными лампами, и чувствовал себя пришельцем из параллельного мира, который никак не может вернуться домой. Четыре года назад, когда я впервые переступил порог "Семи Лун", мне казалось, что началась какая-то новая жизнь, и наконец-то всё станет как у людей. И до недавнего времени оно так и было, мелкие стычки с одноклассниками не в счет. Мне было по-настоящему хорошо, а недоразвитые гоблины, которых по ошибке зачислили в школу для нормальных, даже близко не шли в сравнение с подлинным ужасом, через который я проходил каждый божий день, пока не оказался в "Семи Лунах". А потом я встретил Кацу, и предыдущие шестнадцать лет померкли в памяти будто старая фотография. Вся моя жизнь разделилась на до и после, и если честно, то и жить-то стоило только ради того, чтобы снова увидеть его, пересечься в коридоре или в столовой, украдкой понаблюдать, как он торопливо курит в сторонке - ведь сигареты здесь тоже запрещены, хотя дымит полшколы. Не знаю, как бы я пережил его выбор, наверное бы не пережил, а потихоньку загнулся, как бывает с людьми, потерявшими смысл жизни, но вчерашние посиделки с пивом окончательно меня добили. До "Семи Лун" у меня был единственный и настоящий друг, которого я лишился по неким обстоятельствам, независящим от нас обоих, и хорошее отношение других Бойцов, их трогательная забота о никому не нужном слабаке, очень болезненно напомнили мне о том, чего у меня никогда больше не будет. Я хотел сбежать из кошмара, в котором жил с рождения, и угодил в итоге в тайное общество, в котором не бывает ни настоящей дружбы, ни любви. Всё заканчивается в тот момент, когда у Бойца появляется Агнец, и всё его существование начинает крутиться вокруг интересов этой самодовольной жопы, которая ровным счетом ничего не сделала, чтобы заслужить подобное отношение. Мои соседи по этажу поделились со мной выпивкой и собственным живым теплом, а потом еще и спать уложили в нужный момент, когда у меня сердце от горя разрывалось. И всё это лишь потому, что сейчас они одиноки. Стоит кому-нибудь из них обзавестись парой, как он будет готов порвать за Агнца и меня, и своих недавних приятелей. До вчерашнего дня мне казалось, что я наконец нашел свое место в мире, но теперь стало ясно, что я еще более одинок, чем раньше. Если бы мог, я бы ушел отсюда прямо сейчас. Я бы шагал и шагал, до самого рассвета, пока ноги не сотрутся до мяса. Мне здесь не место. С территории школы меня, конечно, никто не выпустит, но это не значит, что пойти совсем некуда. Когда я перешел в старшие классы и переехал из общей спальни на втором этаже в персональную комнатушку на третьем, соседи по этажу показали мне секретный уголок: "приходи сюда, когда всё достанет". На крышу вела узкая металлическая лесенка, упиравшаяся в люк, запертый на большой кодовый замок. Мелюзге оставалось только облизываться и вздыхать, глядя на недоступную дорогу к свободе, но чья-то светлая голова в одном из предыдущих выпусков ухитрилась подобрать верную комбинацию - то ли благодаря нечеловеческому терпению, то ли с помощью какого-то особо сильного колдунства. Неважно. Суть в том, что старожилы корпуса сообщали код только тем, кто к старшей школе всё еще сидел без Агнца. Я бывал на крыше всего пару раз: сначала на "обзорной экскурсии" с одним из выпускников, потом пришел, просто чтобы воспользоваться новообретенной привилегией. Сегодня мне хотелось сбежать - то ли из "Семи Лун", то ли от пиздеца, в который превратилась моя жизнь. Крыша была абсолютно плоская и без бортиков по краям - чтобы легче было сгребать нападавший зимой снег. Я прикрыл за собой люк и отполз на четвереньках на середину крыши. Улегся на холодную шершавую поверхность, которая попахивала чем-то химическим, и уставился на звезды. Мне повезло, ночь была ясная, и чернильно-синее небо, испещренное чьими-то мирами, похожими отсюда на крошечные точки, нависло надо мной, накрыло, и я словно провалился в его бездонную пропасть. Мне всегда легко удавалось сосредотачиваться на какой-нибудь мысли и уходить в себя, но сейчас я будто слился с прекрасным бесконечным небом. Я представил, как на какой-нибудь звезде такой же одиночка как я лежит на крыше и тоже смотрит в ночную синеву, и мой мир для него - всего лишь сияющая песчинка, затерявшаяся среди миллиардов своих соседей. И если в масштабах вселенной целая планета - не более чем крупинка, то такой как я - все равно что и вовсе не существовал. Есть я или нет, это по сути неважно. Прости, друг. Ты сделал всё, что от тебя зависело, чтобы у меня был шанс на нормальную жизнь. Просто я так больше не могу. И либо что-то изменится прямо сейчас, по-настоящему изменится, либо у меня больше нет сил бороться в одиночку с целым миром. И своим дурацким то ли даром, то ли проклятием, который хоть и подарил мне тебя, но в конечном итоге оказался слишком тяжелой ношей для простого человека. Я хочу или измениться, или уйти. И пусть судьба сама решит, какой из вариантов мне уготован. Я устал и приму ее любое решение. Я встал и сделал первый шаг, не отводя взгляд от звездного неба. Спасибо, что в мои последние мгновения я не один. Я медленно шагал вперед. В глазах закипали слезы, но я не давал им пролиться. Не хочу, чтобы зрение затуманилось. Хочу видеть звезды. Интуиция подсказала, что следующий шаг будет в пустоту. Я оттолкнулся и упал в усыпанную звездами пропасть. Мыслями я был уже там, среди миллиардов незнакомых миров. Здесь меня ничего больше не держало. Падение оказалось совсем не таким, как я думал. Воздух будто подхватил меня, летящего спиной вниз, и перенес в небеса. Я падал и падал, а звезды сияли все ярче - подо мной, надо мной, везде вокруг меня, и я будто пропал и стал частью прекрасного звездного потока. Казалось, что стоит протянуть руку, и я коснусь любой из них, даже если она за миллион световых лет отсюда. Я был всем и везде, и стоило мне ощутить себя огромным, сотканным из неба и звезд существом, вдохнуть всем телом чернильную бесконечность, как правую лопатку обожгло болью. А потом меня так приложило об землю, что дыхание на мгновение вышибло. Заболело всё сразу, да так, будто во всем теле не осталось ни единой целой кости. Хорошо, что я сразу вырубился.