Самый ужасный Боец

Когда я проснулся, мне как будто снова стало шестнадцать. Я снова в «Семи Лунах». Меня окружают выкрашенные в успокаивающий зеленый цвет стены и медицинская аппаратура. Даже над головой висят какие-то мониторы. Во что я влип на этот раз? Не помню... Взгляд блуждает по сторонам, всё как будто в полусне. Я вижу знакомую рыжую шевелюру, и наваждение спадает. Хига Акира сидит у моей постели. Мы друзья. Мы работаем вместе. Я давно вырос. – Почему ты не позвонил? – негромко спрашивает он. Я смотрю ему в опухшие от усталости глаза и молчу. Один из тех вопросов, на которые очень сложно ответить. У меня точно были какие-то причины, наверняка я знал что делал, но почему-то мои объяснения всегда звучат очень глупо. Я сразу понимаю, что неправильно оценил ситуацию, и можно было всё сделать гораздо лучше. Поэтому я не буду сейчас оправдываться, хорошо? Судя по моей палате, я уже сам себя наказал. Давайте не будем добивать упавшего. – Ты не приходил в себя три дня, – говорит Акира. – Все остальные в полном порядке, даже Агацума. Ты держал его под мышкой, когда вас нашли. Парил в метре от земли и держал его будто котенка. Я чувствую себя героем фильма, которому рассказывают, что именно тот натворил в пьяном угаре. Оказывается, это так круто! Ничего не помнишь, но ты ого-го! – Откуда там взялся Агацума? – не узнаю собственный голос. Сиплый, слова звучат невнятно. Акира качает головой. – Юки, так не пойдет. Вспоминай, давай. Особняк Фукуды Ютаки. Ты разрушил его до основания. – Ой... – Не бойся, владелец дал расписку, что не имеет к тебе претензий. Ритсу-сенсей долго с ним беседовал. Господин Фукуда собирается снести оставшиеся руины и продать землю. Он очень рад, что его семейному проклятию настал конец. Юки, ты обязан вспомнить! Что произошло с демоном, который был запечатан в особняке? Демон это серьезно. Я очень хочу помочь, но ушибленная голова отказывается сотрудничать. Обрывки воспоминаний кружатся, будто мертвые опавшие листья на черной поверхности пруда. Лабиринт из комнат. Запах бойни, светящиеся крупицы соли сковывают существо из кошмаров. Путь к спасению лежит через открытое окно и заканчивается у подножия старой сакуры. Я не отшиб себе последние мозги. Всё гораздо хуже. Я смотрю на Акиру и не знаю, как сказать ему, что я мертвец. А может, это Акира не знает, как мне рассказать? Он получит информацию, а потом упокоит меня, будто какого-нибудь распоследнего духа? Нет, нет, нет... Пожалуйста, не надо. Что у сакуры, что сейчас, я всё еще хочу жить. Аппаратура издает разнообразные звуки, Акира нависает надо мной, хватает за подбородок и заставляет посмотреть ему в лицо. – Юки, всё хорошо! Не паникуй! Ты жив и почти здоров. Всё закончилось хорошо. Я – жив? – Вообще-то, ты умер ненадолго, – сознается Акира. – Не совсем надолго, если честно. Минут на пятнадцать точно. Но в ту ночь стоял мороз, и мозг сохранился как новенький! А потом тебя быстренько принесли сюда и откачали. Мы не знали, что из этого получится, но ты очнулся! Разговариваешь. И, судя по всему, что-то вспоминаешь. Юки, ты счастливчик. Всё хорошо. Осталось только выяснить, куда делся демон, и можно вообще забыть про эту ночь, как про страшный сон! – Офигенное Рождество, – шепчу я. – Не такое уж и плохое, – он гладит меня по макушке и многозначительно подмигивает. – Признавайся, где кошачьи ушки оставил? О чем это он? Вместо памяти у меня сейчас желе, но я точно знаю – ничего такого не было. И сразу хочется рассказать хоть кому-то, вот например Акире, про то как меня поцеловал Кацу. Сам. И чем всё закончилось. Но не могу. Не здесь и не сейчас, а потом уже станет неважно. Я беспомощно смотрю на Акиру и очень хочу, чтобы он сам обо всем как-нибудь догадался, понял меня и пожалел. – Вот козел, – Акира сжимает челюсти до желваков, – не ожидал от него. Совсем не ожидал. Юки, мне так жаль. Он столько лет намеки тебе делал, я правда думал, что всё будет нормально. – Акира, ты о чем? – Юки, только слепой не увидит, какими глазами ты смотришь на Кацу, а наш старый черт не слепой, и если ты каждый год у них проводил Рождество, значит он не возражал. Я думал, ты наконец дозрел. – Понятия не имею о чем ты, но когда я начинал ритуал пробуждения, всё было на месте, – надо как-то прекратить этот разговор, у меня от него сырость в глазах и нос закладывает. – Давай лучше о деле. Я ничего не помню о том, как был одержим. Божество сакуры спасло Агацуму, развалило особняк и, будем надеяться, решило проблему с демоном. – Как думаешь, оно всё еще в тебе? – Акира вдруг становится собранным, взгляд острый, будто мы и правда на работе. – Не знаю... Я его не чувствую, – честно говоря, я много чего не чувствую. Например, пальцы на руках. – В прошлый раз всё было по-другому. Я ощущал Ичиго Иноуэ где-то на краю сознания. По крайней мере, первые несколько лет, пока мы не слились так сильно, что уже не разобрать было, кто есть кто. – Старая сакура погибла, – говорит Акира. – Сломалась, будто от ветра. Из Токио приезжал священник, сжег торчащий пень и всё, что осталось. – Акира, скажи честно, мне ведь руки не отрезали? Я их отморозил сильно, и сейчас почему-то не чувствую... – Всё на месте, – торопливо отвечает он. – Руки, ноги... – Давай тогда выбираться отсюда? Хочу домой. Отлежусь, сколько надо, но не здесь. Раз у меня ничего не отваливается, что мне делать в больнице? Акира не отвечает, и я продолжаю уговаривать: – Сам подумай, у нас демон и зеленое божество исчезли в неизвестном направлении. Дома хотя бы книги есть. И оборудование. Что-нибудь придумаем, если понадобится. Хочу домой. Хочу свернуться под любимым одеялом и ненадолго сделать вид, что ничего не произошло. А потом уже придумать, как общаться с Кацу и сенсеем. Найти охотника на демонов. И выяснить, бывают ли охотники на богов. Не знаю, куда делось это существо, за несколько минут развалившее целый особняк, но я бы очень хотел никогда больше с ним не встречаться. И подготовиться на случай, если оно про меня все-таки вспомнит. – Домой так домой, – неохотно говорит Акира. Вы слышали? Домой! И хватит с меня Рождества.