Твоя весенняя радость

— Евгений Александрович, у меня есть один вопрос по поводу этой темы, — едва слышно произнёс ученик Ленский после звонка на перемену, подходя к столу учителя с книгой в слегка подрагивающих руках. Онегин Евгений Александрович — учитель физики, недавно начавший преподавать в школе. Знания у него были великолепными, несмотря на то, что он был молод и это был его первый опыт в преподавании. Онегин был строгим, но без повода на своих учеников никогда не кричал. Ученики обожали его. Никогда не подкидывали ему на стул кнопки, не разрисовывали стул мелом, как это делали другим преподавателям. Старшеклассницы, без сомнения, влюблены в нового учителя. И красятся, и надевают юбки покороче, лишь бы впечатлить Евгения Александровича. А старшеклассники уважали его и часто разговаривали с ним на разные темы. — Знаешь, у меня сейчас совсем нету времени на объяснения, Владимир. Нужно бежать на собрание, — быстро проговорил учитель. — Я Вас подожду, если Вам не будет трудно объяснить позже, — слегка улыбнувшись, сказал ученик. — Хорошо, — Евгений кивнул и, быстро собрав бумаги на своём столе, быстрым шагом удалился из кабинета. Ленский, тяжело вздохнув, сел за первую парту, стоящую поближе к окну. В кабинете была полная пустота, поэтому он мог остаться с мыслями один на один. Владимиру тяжело давались разговоры с Евгением Александровичем. И подойти к нему сегодня казалось целым испытанием. Видя его, на щеках проступал алый румянец, руки начинали подрагивать. А внутри то ли расцветают самые прекрасные цветы, то ли сердце в муках сжимается и торопится лопнуть. Незаконченные строчки его стихов тут же находили полную рифму, и Владимир понимал, что посвящает их Онегину. Володя чувствовал себя глупо, точно как его влюбившиеся одноклассницы, но сердцу не прикажешь. — Представь себе, вот просто представь! — громко воскликнул Евгений, заходя в класс с характерным топотом ног. — Что случилось? — не ожидая учителя так скоро, Владимир подскочил с места. Преподаватель лишь кинул на стол бумаги, некоторые разлетелись и остались лежать на полу, а он стукнул кулаком об парту, и, казалось, все стены дрогнули. Ленский зажмурил глаза и опустил голову, будто ему сейчас достанется. — Отменили это чёртово собрание. Ладно, директриса уехала, перенесли на завтра. И завуч мне говорит, таким ещё злобным тоном, что со мной будет отдельный разговор. Чего я сделал? Я здесь недавно! — кричал Евгений Александрович, вышагивая по кабинету. — Раздражают они меня! Ленский нервно сглотнул. Аккуратно заправив за ухо тёмные кудри, он присел и принялся собирать упавшие листки бумаги. Онегин даже не смотрел на своего ученика, он лишь пытался успокоиться, поэтому присел за свой рабочий стол. — Держите, Евгений Александрович, у Вас упали листы, — проговорил Владимир и аккуратно положил бумаги на стол. — Ты же хотел, чтобы я тебе тему объяснил? — уточнил учитель, откидываясь на спинку стульчика. — Да, у меня есть некоторые вопросы, — ответил Володя, до сих пор сжимая в руке книгу по физике. Онегин вздохнул и посмотрел на своего ученика. Владимир, увидев пронзительные глаза Евгения, смотрящие прямо на него, тут же склонил голову и слегка покраснел. — Слушай, я что-то устал сегодня. Я могу отвезти тебя ко мне домой, там я тебе в спокойной обстановке всё объясню, может и больше, а потом и домой увезу, — проговорил Евгений Александрович, стуча ручкой по столу. — Не против? Или боишься? Ленский почувствовал, как румянец полностью залил его лицо. Его сейчас приглашал домой сам Евгений Александрович, тот, в которого он влюбился, словно глупая старшеклассница. И в голове его мельком промелькнула мысль, что если одноклассницы узнают, ныть будут пуще прежнего. — Я.. Я даже не знаю, Евгений Александрович, — пробормотал он. — Я не против. Вам просто, наверное, неудобно будет. — Ленский, я же не говорю, чтобы ты у меня ночевал. Я же просто объясню тебе тему. Пешком тебе идти не придётся, не переживай. Так ты согласен? Едва видимая улыбка коснулась губ Владимира. Он несколько раз кивнул. А внутри расцвели те самые цветы, хотелось выплеснуть все эмоции наружу. Но он лишь крепче сжал в руках учебник по физике. — Выйди на улицу, я сейчас соберу бумаги и приду, — сказал Онегин, и Ленский увидел, что глаза его радостно заблестели. Владимир послушно кивнул и, закинув книгу в свой портфель, схватил его и выбежал из кабинета. В коридоре было совсем пусто, только слышались голоса преподавателей из учительского кабинета. Попрощавшись с попавшимся на пути одноклассником, которого оставили для подготовки, Володя вышел из школы. На удивление, стоять он будет здесь не один. Облокотившись на серебряные перила спускавшейся вниз лестницы, Татьяна что-то читала в телефоне. Таня была его хорошей подругой, они прекрасно общались и, можно сказать, были лучшими друзьями. — Ты чего домой не идёшь? — спросил Ленский, подходя к подруге. — Да жду Олю, ей учитель по биологии сказал, чтобы она к нему после уроков подошла, — вздохнула она, оторвав взгляд от гаджета. — А Евгений Александрович уже объяснил тебе тему? — Ну. Он сказал, что возьмёт меня к себе домой и там всё объяснит, — не сдержавшись, Володя широко улыбнулся. Ларина широко раскрыла рот. Наверное, от удивления, но, скорее всего, от поглощающей её зависти. Она всегда рассказывала Володе, как сильно любит своего нового  преподавателя. А Ленский чувствовал себя ужасно, ведь сам понимал, что испытывает такие же чувства к Евгению Александровичу. Помнится ему, они даже готовили план, как Таня будет признаваться ему в любви. Да вот только всё это было напрасно: из-за того, что преподаватель спешил, пропустил мимо ушей признание. — Чего? И ты сейчас не шутишь? — вскрикнула Татьяна, а потом мечтательно вздохнула. — Ну почему снова не я. Как же я хотела бы оказаться на твоём месте, Володька-а! Её друг не успел ничего ответить, так как дверь раскрылась, и из помещения вышел Евгений Александрович. На его голове была привычная шляпа, что очень подходила к его золотым кудрям. Онегин был самым модным преподавателем, коллеги даже шутили на эту тему. — Пойдём, Володя, моя машина неподалёку, — сказал он, а затем кинул взгляд на ученицу. — До свидания, Ларина. — До свидания, Евгений Александрович! — воскликнула Таня, а затем прощально помахала Ленскому рукой. Уже за громоздкими воротами, означающими границу школьной территории, стояла машина Евгения Александровича. Её чёрное покрытие блестело от падающих солнечных лучей. Володя удивлённо рассматривал машину, прежде чем Евгений откроет её. Юноша совсем не разбирался в марках и моделях машин, это было ему не интересно. — Садись вперёд, — сказал Онегин, садясь за руль и захлопывая дверцу машины. Володя немного смутился, когда его пригласили на переднее сидение, но без слов сел на мягкое кресло, аккуратно закрыл дверцу и тут же пристегнулся. Ремень неприятно натирал его открытую шею, поэтому он застегнул две верхние пуговицы рубашки. — Молодец, о своей безопасности заботишься, — по-доброму усмехнувшись, произнёс Евгений и обернулся назад, чтобы положить на задние сиденья свою тяжёлую сумку. Ленский приятно улыбнулся. Когда его преподаватель пристегнулся, Володя начал наблюдать, как Онегин вставляют ключ в скважину, находящуюся за рулём, потом передвигает специальный рычаг, нажимает на педаль и машина заводится. Юноша вновь дал себе понять, что в этом он ни черта не разбирается, но понаблюдать было интересно. Понаблюдать не за механизмами автомобиля, а за ловкостью рук Евгения. — Как твои успехи в учёбе, помимо физики? — спросил он, когда машины тронулась с места. —  Вроде хорошо, особенно литература, русский и немецкий языки. А вот с алгеброй, геометрией, химией. — Сплошные проблемы. Да, понимаю тебя. А я  наоборот, в школьные годы гуманитарные науки совсем не понимал. А зато физика, химия, информатика. Вот это я просто обожал. Владимир вновь почувствовал, как уголки его губ расплываются в широкой улыбке. Слышать такие слова от Евгения Александровича было так приятно. Он понимает Ленского, как понимает и остальных своих учеников. Сейчас таких учителей, казалось, совсем не осталось. –А Вы один живёте? — неожиданно сам для себя задал вопрос Володя, за который ему в эту же минуту стало стыдно. — Один. А что? — Онегин прищурился, не отводя глаз с дороги. — Ничего, простите, — встрепенулся Ленский, слегка вздрогнув. В скором времени машина остановилась. Выйдя из машины, Ленскому открылся вид на устремляющуюся в ясное небо многоэтажку. Она была такой же, как и многоквартирный дом самого юноши, только намного ярче. Евгений вытащил из автомобиля сумку, а затем молча повёл за собой ученика. — Здесь так чисто, весной редко такое увидишь, — произнёс Володя, чувствуя, что от данного вида веет вдохновением. Евгений Александрович лишь вздохнул на его слова. Они зашли в подъезд. И здесь было чисто, лишь на стенах в некоторых местах виднелись обрывки старых объявлений. Онегин жил на первом этаже, поэтому они быстро дошли до квартиры. Он просунул ключ, лежащий у него в кармане, в замочную скважину и пригласил Ленского в своё жильё. — Заходи, чувствуй себя как дома, — сказал Евгений Александрович прежде, чем Володя увидел перед собой длинный коридор, освещённый солнечными лучами, проникающими через окна. Ленский присел, чтобы снять кроссовки с потемневшей от грязи подошвой, а затем прошёл в квартиру. Запах лёгкого французского парфюма, которым постоянно  пахнет Евгений Александрович, витал даже в квартире. Здесь не было лишних предметов, засоряющих дом, только нужная и красиво сочетающаяся цветом с обстановкой мебель. — Помой руки в ванной комнате, — Евгений указал на дверь справа. — А затем проходи на кухню. Сам понимаешь, на голодный желудок невозможно думать. Володя подождал, когда сам Онегин быстро вымоет руки, а затем зашёл сам, положив портфель на пол. Над раковиной висело огромное зеркало, сверкающее от чистоты. Юноша взглянул на себя. Выглядел он очень уставшим: растрёпанные чёрные кудри лежали на его плечах, а под глазами с самого утра образовались синяки. Ледяная вода хлынула на его руки, и он невольно вздрогнул. — Володя, я твой рюкзак пока что к себе в комнату положу, — сказал Онегин и взял портфель в руки. — Хорошо, Евгений Александрович! Владимир тихим шагом направился на кухню. Он боялся сделать лишнее движение или воссоздать случайный звук, так как здесь воцаряла атмосфера чистоты и спокойствия. Зайдя на кухню, он аккуратно присел за стол. — Суп будешь? Я его вчера приготовил, но если разогреть, будет вкусно, — предложил Евгений, подходя к плите. — Спасибо, но нет, не хочется, правда. — Может, тогда просто чаю? — Хорошо. Спасибо, — улыбнулся Ленский и опустил голову. *** — Теперь ты точно понял эту тему? — уточнил Евгений. Уютная атмосфера в комнате Евгения помогла Ленскому расслабиться и выкинуть всё лишнее из головы. Он сосредоточился только на одной теме по физике. И ещё, Владимир просто не мог не засматриваться на Онегин всё это время и заливаться краской, когда тот его хвалил. — Да, теперь я точно понял, — Владимир откинулся на спинку стула. — Спасибо Вам огромное Евгений Александрович, вы меня так тепло приняли, да и ещё  терпеливо и понятно мне, глупому старшеклассников, тему объяснили. — Да прекрати меня благодарить, — улыбнувшись, сказал Онегин и посмотрел в окно. — Уже темнеет. Видимо, мы слишком долго просидели за физикой. Собирайся, отвезу тебя. — Спасибо ещё раз, Евгений Александрович! — Вне занятий я для тебя просто Женя. Владимир уже хотел возразить, но Онегин так приятно ему улыбался, что юноше осталось только улыбнуться в ответ и чувствовать, как его сердце бьётся пуще прежнего. Они быстро вышли из квартиры и вновь уселись в машину. Владимиру не хотелось уезжать отсюда, от спокойной атмосферы и по-домашнему одетого Евгения Александровича. Он был так влюблён в этого молодого человека и был уверен, что никогда не забудет этот день. — Куда нам предстоит ехать? — спросил Евгений, заведя машину и трогаясь с места. — В ту же сторону, что и школа. Только после неё направо, остановка, дальше я сам дойду. Там до дома близко. Онегин кивнул. — Ты очень умный парнишка, просто эти ЕГЭ тебя полностью замучали, я уверен. "Ты очень умный парнишка" — проносилось в мыслях Володи снова и снова. Румянец предательски появлялся на щеках, а внутри всё расцветало. Он больше не может держать всё внутри. Чувствует, что тяжело. — Евгений Александрович. — Просто Женя. Точно, просто Женя. Владимир от нахлынувшего волнения опять всё позабыл. — Я Вам хотел кое-что сказать, — услышав в ответ ничего, кроме молчания, Ленский продолжил. — Вообщем.. Женя, Вы.. Ты мне очень нравишься. Точнее, я тебя люблю! Знаю, знаю это очень глупо. Ты скажешь, что я просто ещё шестнадцатилетний подросток и не разбираюсь в своих чувствах. Но я тебя очень люблю, Женя, очень люблю. Непонятный страх нахлынул на него вместе с повисшей тишиной. Смотреть на Евгения он просто не мог, стыдно, но юноша уверен, что он всё так же всматривается в дорогу  прищуренными глазами. — Сколько же учеников признавалось мне в любви, — прошептал Онегин. И больше он ничего не произнёс. Даже тяжело вздоха не послышалось, только эти слова эхом отдавались в голове Володи. Оковы тут же вцепились ему в сердце и лёгкие самой сильной хваткой, воздух переставал поступать в нормальных количествах. Голова закружилась, глаза прожгли подступившие слёзы. — Евгений Александрович, остановитесь, пожалуйста, — сквозь слёзы прошептал Ленский, крепко схватив лежащую на его коленях сумку. — Мы ведь ещё даже до школы не доехали, — монотонно произнёс Онегин, но голос его в конце предательски дрогнул. — Я дойду, остановите, прошу Вас, — не выдержав, Володя разрыдался. Слёзы без остановки падали на горячие щёки юноши. И все его детские надежды, мир, наполненный вдохновением и юной любовью, всё полностью разрушилось в одно мгновенье. От всегда весёлого Владимира, казалось, ничего не осталось. Его тело содрогалось, руки закрывали мокрое от слёз лицо. Машина остановилась. — Успокойся, Володя, пожалуйста. — прошептал Евгений с такой болью и сожалением, что Ленский тут же затих. — Прости меня. Владимир молча сидел. Сидел, не зная, что  сказать. — Я ведь совсем не получал любви. Мать моя рано умерла, а отец хоть и воспитывал, но никогда не обнимал меня и не хвалил за мелочи. А сейчас работа отнимает всё моё свободное время. У меня нет никакой личной жизни, я даже о своих чувствах лишний раз подумать не могу. — Это неправильно! Работа не стоит вашей личной жизни. Нельзя в себе держать все эмоции. Если вы что-то чувствуете, вы обязательно должны это выражать! Евгений потянулся к Володе и, мимолётно улыбнувшись, впился в его губы. Владимир поначалу замер на месте, лишь чувствовал обжигающее пламя. А затем углубил поцелуй, прижался к Онегину всем телом. Языки их медленно и неумело со стороны Владимира сплетались, а рука Жени поглаживала его чёрные, как глубокая ночь, кудри. Внутри Ленского проносились молнии, душа вновь запела, словно он очутился в том времени, когда первый раз увидел Евгения. Сердце стучало с невыносимой скоростью, а губы незаметно для него самого расплылись в улыбке.