death

      Всё чаще хочется покончить с собой, но что-то не даёт это сделать. Будто кто-то сладко шепчет на ухо : « не нужно, не делай этого »       В этот момент я прихожу в себя и понимаю, что ты не простил бы меня за этот поступок. И поэтому, мне остаётся довольствоваться снами, в которых я только и могу увидеть тебя, твою улыбку и твои попрежнему сияющие глаза.       Каждое утро я просыпаюсь с мыслью о тебе. А просыпаюсь из-за чёртового будильника и ты медленно расплываешься, ускользая, и я пытаюсь остановить это, но не могу.       Иду по улицам и пытаюсь уловить в прохожих твои черты, хоть что-то знакомое.       Всё снова и снова мне приходится видеть эти слащавые лица, которые думают, что, спросив всё ли у меня в порядке, смогут стать со мной близки.       В порядке ли я ? Нет. Безусловно нет. Но я собираюсь с силами, натягиваю улыбку и произношу : « Да, со мной всё хорошо ». Уж лучше так, чем всё им рассказать. Да они и не поймут.       Душа продолжает разрываться на части, а я всё стою с этой идиотской улыбкой. Сдерживаюсь, чтобы не послать всё к чёрту и не убежать.       Они продолжают что-то рассказывать, но для меня это просто какие-то звуки на фоне. Сейчас я думаю о том, как давно у тебя не была.       Вечером, когда солнце уже почти село, я отправляюсь в цветочный магазин.       В руках восемнадцать белых роз : столько тебе должно было исполниться.       Вот я уже стою у могилы. Шиповник начал плестись по надгробию. Я с силой его вырываю и, сама не замечая, расцарапываю все ладони. Заметила я кровь только в тот момент, когда поправляла уже не белоснежные цветы.       Кровь капля по капле стекает с рук, точно также, как и солёные слёзы по щекам.       Я рассказываю тебе всё до мельчайшей подробности, а по сути — разговариваю с куском мрамора.       Вставая, чувствую пустоту внутри : не ту — давящую, а другую — лёгкую, которая дарит спокойствие. Уже глубокая ночь, но мне всё также плевать. Пусть маньяк или даже педофил встретится на пути, мне уже всё равно. Я всё ещё продолжаю идти к выходу, мельком разглядывая могилы.       Когда я приду домой снова начнутся расспросы. И, конечно, разговор зайдёт и об окровавленных руках. А когда скажу, где была, родители тяжело вздохнут и как обычно скажут : « ведь уже два года прошло, пора бы забыть ». В другой момент я бы сдержалась и просто пошла в свою комнату, но не сейчас и уж точно не сегодня.       Да хоть сто лет пройдёт — не забуду. Никогда его не забуду.       « переночую у друга » — говорю я уже без единой эмоции в голосе и выхожу в подъезд, с силой захлопывая дверь прямо перед носом родителей.       Бегу со всех ног, пытаясь вновь заглушить эту невыносимую боль в груди.       Дальше мне предстоит ночная прогулка по городу, с моим уже единственным другом – музыкой.

Любовь моя всегда выходила мне боком

Ножом, подставленным к горлу

Ещё не больно, но страшно выдохнуть

Это беспомощность новорождённого

Это табличка « нет выхода »

Элли на маковом поле