Белые лилии

Мо Жань ненавидит лилии. Они слишком хрупкие - одно неосторожное прикосновение и изящные листья опадут, тычинки потеряют пыльцу, оставив лишь жёлтые разводы на пальцах. Если это произойдёт, то изящный цветок лишится своей красоты задолго до того как завянет. Будет только стебель - убогий, травмированный и никому не нужный. Их удушающий, приторно-сладкий запах забивается в нос, давит на плечи и туманом заволакивает сознание. Перед глазами постепенно разливается молочно-белый дурман, с каждым мгновением становящийся плотнее. Всё вокруг постепенно двоится, постепенно теряя чёткость, а глаза противно жжёт, словно в них накидали песка. Он задыхается в этом сладком мареве, но больше не может сделать ни шага, чтобы сбежать. Спазм сжимает пересохшее горло и приглушённые, хриплые стоны так и не срываются с прокушенных губ. Лёгкие обдаёт огнём - запах настолько отвратителен, подобен расплавленному свинцу, плещется внутри и выжигает всё дотла. Рёбра ноют так сильно, что уже не понять: сломаны ли они, проткнули ли дроблёными кусками внутренности, или же их попросту вырвали. Лилии теряют свою первозданную красоту из-за каждого его движения. Под его ногами нежные лепестки мнутся и рвутся, хрупкие стебли ломаются, а приторный запах становится ещё сильнее. Каждый вздох, каждое прикосновение к ним убивает его, но у Мо Жаня не осталось сил, чтобы уйти. Изломанные, никому не нужные, уродливые и ненавистные цветы к нему равнодушны. И даже тычинки, с которых ещё не облетела пыльца, больше не складываются в подобие улыбки. Им всё равно. Мо Жань бессознательно водит ладонями по ледяному телу, прижимает к себе, зовёт, шепча проклятое имя, но ему так и не отвечают. Он не чувствует уже ничего - кожа онемела от холода и потеряла свою чувствительность - белый дурман пропитал его насквозь, лишив всего. Лилии больше не плачут, теперь его черёд. Чу Ваньнин молчит, а тишина в павильоне Хунлянь становится невыносимой. Мо Жань увядает вслед за уничтоженными цветами.