Сломленные

Кровь из рассеченной губы стекает по подбородку, капает прямо в вырез порванной футболки, вытирать ее похоже никто не собирается. - Не вышло у нас долго и счастливо, да? Последний хлопок входной двери звучит, как выстрел стартового пистолета, предвещающий начало новой жизни. Ты ведь этого хотел, правда? Свободы без всяких ограничений, вернуть себе свою жизнь полностью, не зависеть от кого-то. Тогда почему ж ты не счастлив? Ты добился своего! Вместо того, чтобы просто поговорить, как взрослые люди, просто сказать – ты мне не нужна, ты долго и планомерно изводил ее изменами, враньем и вот сегодня ударил. А за что? Сам-то можешь ответить на этот вопрос, хотя бы себе? Надо подумать, да? Но зато в твоей жизни теперь нет никого, кто бы ограничивал твою свободу. В твоей жизни теперь нет вообще никого. Наслаждайся! Выпитый вчера алкоголь к утру полностью выветривается из головы, но ты ведь не жалеешь, что вчера ее ударил, правда? Она ведь заслужила, не хрен было лезть в твою жизнь! Кто ее просил полгода терпеть эти принципиальные унижения в виде измен и игнорирования? Мужская раздевалка полна и гудит, как пчелиный улей, в обычный день это предвещает лишь начало рабочей недели, тренировки, ты любишь это. Но сегодня голова болит так, что этот привычный звук вызывает лишь раздражение. Привычный, вдоль и поперек изученный Джек смотрит странно. - Я с утра видел Саманту. – говорит он. Ты морщишься. А как ты думал, дружок? Вы в одной группе. А ты еще не придумал, как будешь себе вести, ну, скажем, от слова совсем. – Спросил, что у нее с лицом. - И что она? – спрашиваешь ты. - Утверждает, что не рассчитав дозу алкоголя, не осилила лестницу. Ты что-то знаешь об этом? - Нет. – врешь ты. – Мы вчера расстались. - Добился чего хотел все-таки. – Джек хлопает тебя по плечу и первым уходит в зал. До тренировки пять минут, ты еще не совсем собрал себя в кучу, а в дверь твоего кабинета уже стучат, как стучит Сэм, один раз, перерыв, два подряд. - Можно, командир? - Входи. – говоришь ты. Сэм закрывает за собой дверь, садится на стул напротив, смотрит куда-то чуть выше твоего плеча: - Говорю сейчас не как твой подчиненный, а как твоя бывшая, в последний раз. Нам еще работать вместе. Ты сможешь вести себя, как ни в чем не бывало? Относиться ко мне, как члену группы, так же, как ко всем остальным? Я со своей стороны обещаю относиться к тебе, как к командиру. - Да, конечно. – Удивление пробивается даже через похмелье, ты ведь ожидал чего угодно – демонстративной обиды, может даже иска, но только не этого. - Ну, и отлично. Значит без обид, живем дальше так, как будто этого не было. Прощай, Брок. – Сэм поднимается со стула и встает по стойке смирно. - Вольно. – почти на автомате говоришь ты. - Разрешите идти? – и по-военному развернувшись покидает твой кабинет. * Операция не обещает быть тяжелой. Захват заложников это, конечно, тяжело, но для твоей группы почти рутина, все вы профессионалы. Даже Сэм. За неделю разбитая губа почти зажила, она относится к тебе сугубо профессионально, обращается на «Вы», называет «Командир», тебя это бесит. Немного примеряет с действительностью лишь то, что она не смотрит тебе в глаза, только чуть выше плеча. И ты стараешься ничем не выделять ее среди группы, только все ведь все равно знают, что между вами было. То, что ты один хрен внутренне дергаешься каждый раз, когда Тайлер на тренировке швыряет ее через бедро или, когда на пустяковой операции два дня назад здание, с крыши которого Сэм должна была прикрывать вас, к чертовой матери взлетело на воздух, и потом, придя домой ты на полном серьезе искал у себя седые волосы, бесит страшно. И вот сейчас. Сэм сидит в конце фургона, плечом оперевшись на Тайлера, о чем-то вполголоса переговаривается с ним и с Райаном. Ты не смотришь на нее, но все равно знаешь, бессознательно боковым зрением отслеживаешь малейшие передвижения. Джек пихает тебя в плечо, смотрит вопросительно, и ты понимаешь, что он что-то спросил, по-видимому уже не в первый раз. - В чем дело? - Я говорю – пить сегодня идем? Пятница же. Мэнди уехала к матери на выходные, Джека-младшего забрала с собой. Ты не знаешь стоит ли, но все равно киваешь: - Да, раз такое дело, то обязательно. – Джек улыбается. Два снайпера твоей группы должны занять выбранные тобой позиции, чтоб прикрыть, если что, тех, кто пойдет внутрь. Но Сэм вдруг пристально смотрит на экран с прямой трансляцией изнутри банка. - Я знаю его. – говорит она, обращаясь к Джею, он сегодня тоже здесь, как непосредственный начальник над группами поддержки. – Разрешите мне поговорить с ним, капитан Борн? Судя по тому, что я вижу, он вроде как у них главный. Капитан пристально смотрит на нее: - Чего ты хочешь добиться разговором, Уэллинг? - Может удастся договориться отпустить хотя бы женщин и вон того парнишку, ему на вид лет пятнадцать. - жмет плечами Сэм. - Разрешите обратиться, сэр? – влезаешь ты. Тебя страшно бесит, что член твоей группы спрашивает разрешения у кого-то выше тебя по званию, через твою голову. Капитан кивает. – Уэллинг-снайпер и должна занять свое место. Борн прищурившись смотрит на тебя долгие пару секунд, а потом ухмыляется, и тебе вполне обоснованно кажется, что он все понял. - Свяжитесь с господами. – говорит он полицейскому, что все это время трется рядом. – Говори, у тебя пять минут. – это уже Сэм. – Готовьтесь к штурму, сержант Рамлоу. – это уже тебе. – Исполнять! – рявкает капитан, когда ты мешкаешь пару секунд. Приходится, конечно, сжав зубы, исполнять. Сэм пристально смотрит в экран, к телефону видимо подходит не тот, кто ей нужен, потому что она говорит: - Я хочу поговорить с тем, кто у вас главный. - Я главный! – говорит ей в ответ человек в маске Кеннеди. - Я так не думаю. – отвечает Сэм. – Я про человека в маске Трампа. Скажи ему, что Сэм Уэллинг. На экране видно, как Кеннеди что-то говорит Трампу, отключив звук. Трамп широкими шагами подходит к телефону и ты, в числе прочих, слышишь этот баритон: - Привет, милая. Какими судьбами? - Привет. – отвечает Сэм. – Работаю в полиции. – врет она. – Смотрю в экран и вижу тебя, решила поговорить. - Как ты меня узнала? - Я бы узнала тебя даже, если бы мешок на голову натянул, а в этой маске видно твои волосы, такого оттенка я не видела больше ни у кого. - Я польщен, милая. Я тоже по тебе скучал. О чем поговорить хотела? Ты, кстати, уже сказала своим друзьям, кто я? - Нет. – качает головой Сэм. – И не скажу. Отпусти двух женщин и ребенка. - Что я получу взамен? – спрашивает баритон и тут же отвечает сам: - Давай так, милая, я отпущу тех, кого ты просила и даже сверху господина, которому лет 70, и он, по-моему, скоро отбросит копыта, но вместо них зайдешь ты. Саманта смотрит на Борна, ты уже открываешь рот, чтоб сказать, что нет, ни хрена подобного, но капитан вскидывает руку, призывая молчать и кивает ей. - Я согласна. – говорит она в телефон. - Тогда пятиминутная готовность, дорогая. * Ты с крыши смотришь, как Сэм, прижимая к уху телефон, медленно идет к зданию. На полпути она садится на землю, расшнуровывает тяжелые ботинки, снимает их, переворачивает, чтоб показать, что внутри ничего нет, надевает обратно. Потом кладет телефон на землю, стягивает тонкий бронежилет, поднимает телефон, встает и, задирая футболку крутится вокруг своей оси – она без оружия. Ты и не замечаешь, что сжал зубы так, что раздается противный скрип. Отпущенные заложники покидают здание, на полпути их встречает полицейский, и они, прикрыв головы руками, бегут к оцеплению. Сэм скрывается в дверях. Минуты тянутся бесконечно долго, приказа на штурм все не поступает. Сэм внутри. Ты не можешь видеть, что там происходит и картинки видятся самые ужасные. Никакие мысли о том, что пойди что-то не так, вы уже получили бы приказ, не помогают. Джек рядом, смотрит пристально. - Что? – рявкаешь ты. – Она член моей группы, за любого другого я переживал бы так же. - Я ничего и не говорил, командир. – жмет плечами Джек. - Отмена миссии. – через долгие двадцать минут говорит рация голосом капитана. – Здание заминировано, попытаемся прорваться и вместе с заложниками взлетим на воздух. Уэллинг постарается сама. У тебя отчетливо дергается пол лица, но приказ есть приказ, и вы покидаете крышу, через соседнее здание. Через полчаса сюда приземлится вертолет. Через прицел ты смотришь, как все они выходят на крышу, Сэм среди них. Маски они так и не сняли. Они грузятся в вертолет, Сэм все так же стоит на крыше. В последний момент их главный подходит к Сэм и, чуть поднимая маску, целует ее. Через прицел ты отчетливо видишь, что она отвечает ему. Вы входите в здание лишь через пятнадцать минут, после того как вертолет скрывается из виду, таков приказ людей в масках, иначе все взорвется. Заложники на свободе и, конечно, никаких бомб в здании нет, одни муляжи. Сэм допрашивают следующие сутки, допрашивает сам Борн, потом Фьюри. А ты в эту пятницу не пьешь с Джеком, а сидишь в своем кабинете и ждешь окончания допроса. И сам не знаешь зачем, правда? То есть знаешь, но не хочешь себе признаться. Ты ведь хочешь знать, что с ней все в порядке. Днем в субботу ты сидишь на парковке в своей машине и наблюдаешь, как Сэм, почти шатаясь от усталости, садиться в машину Тайлера. Ты едешь за ними до самого ее дома, очень стараясь не думать. А потом изо всех сил борешься с желанием пойти и разбить битой, которая лежит в багажнике, машину своего второго снайпера, потому что он зашел домой вместе с Сэм. Хотя какое тебе, казалось бы, дело? Ты ведь любишь ее, правда? Нет?! Тебе никто не нужен и строить свою жизнь вокруг кого-то ты не намерен? Ладно, ладно, нет так нет. * А ты и сам не заметил, как начал относиться к Тайлеру по-другому. Чуть больше нагрузки, чуть больше требований. Все тебе не так, в общем. Выдержал он только неделю, в пятницу в восемь вечера уже без стука открыл дверь в твой кабинет: - Значит так, командир, рабочий день уже закончен, все разошлись, так, что не по уставу. Я знаю в чем дело. Мы, блядь, работаем вместе пять долбаных лет, а ты не в курсе, что я гей? А ведь даже не особенно это скрываю. Просто, чтоб ты знал – все в курсе! Так вот раз ты не видишь дальше собственного носа, говорю официально – я гей, и мы с Сэм просто друзья! Но ты ведь не можешь признаться даже себе, не то что Тайлеру. Поэтому ты говоришь: - О чем ты? - Ты знаешь, о чем я. – И Тайлер покидает кабинет. В понедельник Сэм нет на утренней тренировке, телефон ее молчит. Голова и так раскалывается на двое приступами похмелья, а тут еще придется идти к капитану. Борн пару минут барабанит пальцами по столешнице, чем страшно бесит, смотрит прищурившись. - Она уволилась. Ты с размаху садишься на стул, тебе, конечно, не предлагали, но это сейчас не столь важно. - Она – что, прости? - Уволилась. – повторяет Борн. – Пришла вечером в пятницу, сказала, что больше не хочет работать с тобой, и вообще ей нужен перерыв. Я ее отпустил. Бумаги будут готовы сегодня, Уэллинг просила передать их брату, сказала, что покидает Нью-Йорк в субботу. На ватных ногах ты идешь к лифту. Что же тебе не нравится, детка? Ну кроме очевидных вещей, типа поисков нового снайпера в группу? Тренировку нужно продолжать, рабочий день только начался, но вместо этого ты идешь к себе в кабинет. - Уэллинг, зайди ко мне. Дженсен появляется спустя пару минут: - Что, командир? - Куда уехала Сэм? – спрашиваешь ты без предисловий. Дженсен хмурится, смотрит куда-то в бок. - Я не знаю. И даже, если б знал – не сказал бы. Я пиздец, как старался не лезть в ваши отношения, несмотря на то, что ты вел себя, как мудак. – ты встаешь со стула. – И иди на хер со своей субординацией, ты тут начал разговор не имеющий к работе никакого отношения! Сэм просила ничего тебе не говорить, не лезть, а теперь уехала подальше от тебя и не сказала куда. Ты же так хотел, чтоб ее не было, вот и наслаждайся! – рявкает на последок он и покидает кабинет. Наслаждайся.. Последнее слово вертится в мозгу всю тренировку. А ведь и правда, да, детка? * Ты опрокидываешь пятую стопку текилы. С момента отъезда Сэм прошло два месяца, и ты, конечно, не признаешься, но – да, ты считал. Два месяца прошли в работе и загулах. Сегодня с тобой Мэтт, да и жертва на вечер уже выбрана. Ты приметил эту девочку почти в самом начале вечера, теперь уже и она приметила тебя. Еще пару стопок и можно идти. Мэтт рядом ухмыляется половиной рта: - Давно хотел тебя спросить. Я вот принимаю участие в съеме баб по барам уже в шестой раз и обратил внимание еще в третий. А теперь вот интересно, ты сам-то в курсе? Ты непонимающе вздергиваешь брови. - Все выбранные тобой телки, как две капли воды похожи на Уэллинг. - Да, бред какой-то. – бурчишь ты. Но потом присматриваешься. И блядь. Тот же нос, линия подбородка, разрез глаз, она и правда похожа. Ты, честно говоря, с большим трудом можешь вспомнить, как выглядели остальные, но они все уж точно обладательницы длинных каштановых волос. Твою мать. Неожиданно, да, малыш? Конечно, тут же пропадает всякое желание продолжать пить, ты хочешь домой. * Поиски продолжаются уже минут тридцать, прямо на пол вытряхнуты все ящики, все сброшено на пол. Просто уже на подъезде к дому ты вдруг подумал, что плохо помнишь ее лицо. То есть общие черты это само собой, но не так, чтоб перед глазами вставал образ, как портрет, а потом ты вспоминаешь, что где-то должны лежать фотографии с пикника. Вы тогда были вместе всего дня три, ты еще не вел себя, как мудак. Ты точно помнишь, что на тех снимках она улыбается. Вся квартира вверх ногами, но фотографий нет. Получается, что она их забрала? Правильно мыслишь! Уже ближе к утру ты все-таки лезешь на ее страницу на Фейсбук. Только там всего одна фотография, да и то, где она спиной. На кой черт тебе вообще все это сдалось? Иди спать. Утром ты решаешь, что должен ее найти, есть, конечно, большая вероятность, что она в твою сторону и не посмотрит, но ты должен хотя бы извиниться. Расспросы Дженсена ожидаемо ничего не дают. Он только рычит в ответ: - Я не знаю, где она. У нее был друг, вспоминаешь ты, ну точно, еще имя такое нелепое, имя крутиться на языке, но на ум никак не приходит. Но он точно живет в квартире под Сэм. - Я.. – говоришь ты. - Я знаю, кто ты. У Сэм была твоя фотография. – говорит Стайлз, его зовут Стайлз, что вообще за имя? – Чего пришел? - Мне нужно знать, куда уехала Сэм. Стайлз распахивает дверь шире: - Проходи. На столе ноутбук, Стайлз проходит к нему, долго копается в столе: - - Сэм сказала, что если ты придешь, я должен показать тебе это. – он втыкает флешку в разъем, приглашающе машет рукой. – Садись. На экране ноутбука Сэм, чуть хмуриться, на подбородке засохла кровь из разбитой губы. - Привет, Брок. – говорит она. – Оставлю эту запись Стайлзу на тот совершенно неправдоподобный случай, если ты будешь меня искать. Я уезжаю, может на совсем, может нет. Но мне уж точно нужно все поменять. Ты ведь любил меня тогда, в самом начале, так что же случилось потом? Я, как дура, все ждала, что твое сердце оттает, ну или что там у тебя вместо него. Я, наверно, все же сама виновата, надо было уйти еще в первый раз, когда ты пришел домой пьяным в пять утра, терпко пахнущий чужими духами. Но я любила тебя. И мне потребовалось слишком много времени, чтоб понять, что я требую от тебя то, чего у тебя нет. Способность любить кого-то кроме себя. Надеюсь теперь ты счастлив. Хотя.. , зачем ты меня ищешь? Ты ведь так хотел, чтоб меня не было, вот меня и нет. Ты оглушен. Вместо того, чтоб ехать домой, ты пару часов наматываешь круги по городу и в конце концов оказываешься у дверей офиса частного детектива, ты нашел его еще вчера на крайний случай, что ж вот он и наступил, да? * Еще два месяца нанятый тобой господин только и делает, что тянет из тебя деньги, толку от него крайне мало. За эту чертову прорву времени он выяснил лишь то, что Сэм улетела в Аргентину. И все, там следы ее теряются, ты не без оснований считаешь, что она сделала себе новые документы. Только от кого она прячется, не от тебя же в конце концов? Продолжаешь поиски ты уже сам, каждые выходные, что не заняты работой заняты этим. Единственный человек знающий обо всем – это Романова, ты попросил у нее помощи. Она одна летит в Аргентину, последнее место, в которое Сэм прилетела по своему паспорту. Наташа возвращается через две недели, это время ты проводишь в бесполезных дистанционных поисках, ноутбук и телефон уже вроде как перегрелись. Она сидит на твоей кухне, пьет кофе и пальцами правой руки нажимает на ложку, от чего та противно стучит по столешнице, ты выдерживаешь ровно десять ударов, после чего ложка летит куда-то Наташе за спину. - Прости. – говоришь ты. – Может ты уже скажешь, что выяснила. - Я не знаю стоит ли. – ухмыляется она. – Зачем ты ищешь ее на самом деле? Только ты ведь даже себе признаться не можешь, правда? - За надом. – огрызаешься ты. - И чего я ожидала? – риторический вопрос. – Ладно. Тебе знакомо имя Томас Стэнфорд? Ты киваешь. Еще бы, блядь. Он занимается всем незаконным, что приносит доход, торговля оружием, наркота, бордели и еще хрен знает что. Все об этом знают, но никто не может доказать, для общества он просто бизнесмен, владелец сети клубов по всему восточному побережью. - При чем тут Сэм? - Ее теперь зовут Саманта Гросс. Она уже месяц состоит в его банде. – Наташа чертит в воздухе кавычки пальцами. - Что? – переспрашиваешь ты. Ладно, она не могла. Она хороший человек, это все какой-то бред. - Еще проходит как бы испытательный срок, кого попало с улицы конечно не возьмут, но для нее сделали исключение, она сейчас почти зам главного по Майами, одному из самых прибыльных мест. Его зовут Геральд Хантер, четыре года назад они вместе служили в ФБР и состояли в отношениях. Потом что-то пошло не так, и он уволился, Уэллинг отработала еще год и перевелась к нам, а ее дружок попал к Стэнфорду и уже успел пробиться в верха. Сейчас она в Майами. Ты думаешь, что должен поехать туда. А зачем, можешь объяснить? Нет? Ну, ладушки. * План с отпуском, конечно, идет по пизде. Обчищен склад с оружием на базе Щита в Айдахо. Конечно Страйк, как лучшая группа отправлена туда. Вы проводите там еще месяц. Внешний патруль снят снайпером с пятиста метров, все, кто охранял и работал на базе убиты, кто-то выстрелом в голову, у кого-то перерезано горло, все происходило очень быстро, те, кто пришел сюда должны были хорошо ориентироваться. Значит кто-то из них был здесь раньше. Саманта работала тут первый год после перевода. В голове не укладывается. Записи с камер конечно забрали, никаких отпечатков и следов. По возвращении ты даже не просишь, а требуешь отпуск, тебе нужно ее увидеть, убедиться самому, что все это не какой-то сюрреалистичный кошмар. Капитан, конечно, бесится, но дает тебе две недели на улаживание «семейных проблем», так ты объясняешь свое внезапное желание. Ты летишь в Майами. * Клуб, в котором, как сказала Наташа, она поет называется «Молоко» и находится на самом побережье. Сцена на крытой площадке, а дальше высокие столики вмурованные в песок, две барные стойки, одна в зале за сценой, вторая на пляже. Между столами кружат официантки в бикини, тебе в кой-то веки нет до них никакого дела, ты смотришь на сцену. Сэм совместно к кудрявым блондином поет какую-то танцевальную песню, на ней свободные белые брюки, майка-борцовка, на ногах массивные кроссовки, руки, держащие микрофон, в перчатках без пальцев. Она и раньше их любила, вспоминаешь ты, в машине всегда валялась пара. Музыка грохочет так, что отдается пульсацией где-то за грудной клеткой, здесь жарко несмотря на то, что уже час ночи. Люди вокруг пьяны и веселы, ты пиздец как хочешь быть просто одним из них. Нужно уйти отсюда. За сценой свободное пространство, несколько стульев и мусорка с окурками, видимо здесь курит персонал. Ты сидишь на одном из стульев спрятав лицо в ладонях, вот ты ее нашел, что скажешь? - Какого хрена ты здесь делаешь? – раздается рядом. Сэм курит, привалившись плечом к стене. Ты пару секунд просто разглядываешь ее с неимоверно близкого расстояния, всего-то пара метров. - Я приехал за тобой. Сэм вздергивает брови, а потом ухмыляется половиной рта, она никогда так не делала, ухмылка смотрится неприятно. - Ты зря приехал, Брок. Я в первые в жизни на своем месте, там, где должна быть. Я никуда отсюда не уеду. За ее спиной из темноты вырастает этот ее патлатый, Сэм качает головой: - Не надо, малыш, я сама. – она щелкает пальцами, бычок летит по широкой дуге, разбиваясь столпом искр. – Уезжай, Рамлоу, чтоб я тебя больше не видела. Конечно ты никуда не едешь. Когда это ты слушал что тебе говорят? Уже под утро ты лежишь в предрассветной мгле и думаешь о том, что она, пожалуй, в первые с вашего расставания, смотрела тебе прямо в глаза, и взгляд ее не выражал ничего кроме усталости, как от дебильного собеседника, которому уже в десятый раз объясняешь одно и то же. * Каждый вечер ты проводишь за одним из столов в Молоке, господи, в этом городе вечная вечеринка. На десятый вечер Сэм нет на сцене, блондинистый парень поет один, она не появляется и в следующую ночь. На двенадцатую ночь ты, как камикадзе, едешь туда, где она живет. Полчаса сидишь в машине под ее забором и собираешься с мыслями, когда ты уже почти готов, ворота открываются и оттуда одна за другой выезжают два черных Шевроле Прада. Ты на расстоянии следуешь за ними. И это почти начало конца. Ты останавливаешь машину на подъеме на холм, дальше только одна дорога, в порт, поэтому ты идешь пешком. Дорога занимает минут двадцать, уже подходя ты слышишь выстрелы, оставшиеся метров сто ты бежишь. Здесь просто полный пиздец. Ты залетаешь как раз, чтоб увидеть, как ее этот хмурый варвар толкает Сэм в спину, и по его груди расплывается пятно, которое в таком освещении кажется почти черным. Ты хватаешь Сэм и тащишь в сторону, чтоб вас обоих не зацепило, стреляют кажется отовсюду. Сэм рвется из твоих рук и кричит так, что закладывает уши: - Нет! Геральд! Все кончилось, люди в масках, пакуют оставшихся в живых, ты смутно замечаешь нашивки Щита. Борн присаживается на корточки возле вас: - Ты почти испортил нам операцию. – говорит он тебе и с трудом отцепляет твои руки от Сэм. Она конечно тут же бежит к Геральду, которого грузят на носилки, он жив, их обоих забирает вертолет. * Ты сдаешь номер паршивой гостиницы, арендованную машину бросаешь прямо в аэропорту. Госпиталь Щита гудит, рабочий понедельник в разгаре. Тебе бы тоже надо быть на работе, отпуск закончен, но тебе насрать. Сэм сидит в конце коридора, спрятав лицо в ладонях, ты садишься рядом. - Не расскажешь? Сэм поднимает голову, глаза красные, заплаканные. - Операция ФБР при участии Щита. Стэнфорд спонсировал оружием не тех людей, большим количеством качественного оружия, наркота утекала не только по Штатам, но и за границу. Давно надо было что-то сделать. Мы должны попасть туда вместе с Геральдом. Мы были вместе довольно долго, я его любила, знаешь? А потом он вдруг меня бросает, то есть мы просто встречаемся вечером, и он говорит – Я тебя больше не люблю, прости. И я по глазам увидела, ничего не сделать, он все решил. Он меня разбил, разбил на части, Брок. Я перевелась сюда, просто бросила квартиру, вещи и уехала строить новую жизнь. Тебя я выбрала, наверное, потому, что ты был не способен любить, думала так будет проще для меня, для нас обоих. Наверное, это было эгоистично, но я тебя и правда любила, как могла, тем угольком, что остался у меня от сердца. А потом увидела ЕГО на том захвате заложников в банке, и все вернулось. Он сказал, так было нужно, мне нельзя было с ним. И сейчас нельзя, только я уже все решила. О запланированной операции знал ограниченный круг людей, глава ФБР, его зам, Фьюри и Борн. Я поговорила с Ником, рассказала свое видение, он согласился, нужно было лишь, чтоб меня приняли. Геральд, конечно, все понял. Меня взяли с его помощью. Кража оружия со склада в Айдахо была экзаменом, Ник дал мне полный карт-бланш. Патруль на входе сняла я. – Сэм снова на секунду прячет лицо. – Так было нужно. Жертвуем единицами, чтоб спасти большинство, только от этого не легче. А теперь Геральд мертв, и я не знаю, что.. Ты встаешь между ее коленей, заставляя ее выпрямиться в кресле, обнимаешь за плечи, прижимая ее лицо к своему животу. Что-то внутри тебя снова трещит и ломается, когда ты слышишь, как она всхлипывает. Нужно снова собрать по кускам вас обоих. Все получится, правда? *