Как стать супергероем

— Вставай, негодный мальчишка! Гарри Поттер, проживающий по адресу: графство Суррей, Тисовая улица №4, чулан под лестницей, — проснулся от ужасно раздражающего стука в дверь этого самого чулана. Его тётя Петуния была невероятно вредной дамой и никогда не забывала как следует разбудить любимого племянника. Иногда Гарри был чертовски рад тому, что живёт именно в чулане. Он был уверен, что его тётя никогда бы не заглянула по своей воле в эту тёмную маленькую комнатушку, ну а дядя — огромный в боках мужчина средних лет — попросту сюда бы не пролез. Так что Гарри здесь, можно сказать, был в полной безопасности. Правда, нельзя было забывать про его кузена Дадли. Тот был старше самого Гарри на год и больше его раза в два. Поэтому вся одежда Гарри, которая, разумеется, доставалась ему от Дадли, была невероятно велика ему и висела на мальчике мешком. Штаны всегда приходилось подворачивать, а дядя Вернон, скрипя зубами, отдал Гарри свой старый ремень, который, впрочем, тоже был невероятно длинным, и его пришлось разрезать надвое и наделать новых отверстий. Гарри на самом деле искренне не понимал, почему Дурсли так неохотно делятся с ним чем-либо. Они жили небедно, и хотя тётя Петуния не работала, дядя находился во главе компании по производству дрелей и был человеком, можно даже сказать, почитаемым. В пределах их небольшого графства, конечно. В любом случае, старые вещи Дадли, которые ещё можно было носить, тётя обычно вручала Гарри с таким кислым лицом, будто объелась лимонов, а дядя, видя, что Гарри съел больше обычного или, упаси господи, что-то сломал, ворчал, морщился и называл его «нахлебником». Гарри не знал, кто такие нахлебники, но, наверное, слово это обозначало что-то уж очень обидное для него самого. Гарри очень надеялся на то, что сможет узнать значение слова в школе, в которую он должен был пойти уже завтра. На самом деле у него накопилось очень много вопросов, но задавать их Дурслям он боялся после того случая, когда дядя запер его в чулане на целый день за вопрос о том, могут ли мотоциклы летать. Летающий мотоцикл ему привиделся однажды во сне, Гарри летел на нем, пока его обнимал кто-то большой и тёплый. Сон был очень приятный, но бед ему принёс немало, так что Гарри надолго зарёкся рассказывать Дурслям что-либо такое. Они вообще не терпели все необычное, выбивающееся, тётя даже могла неделями фыркать при упоминании дочки их соседки миссис Сандерс, которая недавно сбежала из дома с каким-то хулиганом на мотоцикле. По мнению тёти Петунии, это было совершенно безумно и абсолютно неприемлемо. Часто после этих слов она грозно добавляла, что будь девчонка её дочкой, она бы давно устроила ей хорошую порку. Что такое порка, Гарри знал прекрасно, хоть дочкой тёти Петунии и не был. Порка — это точно совершенно безумно, как думал Гарри. Вот Дадли, его братца, тётя наоборот, никогда не порола, даже за дело. Она всегда только томно вздыхала, садилась на кресло и называла сына своим ангелом. Ангелов Гарри никогда не встречал, но Дадли на его взгляд был скорее похож на одного из поросят, которых показывали в программе про животных по телевизору. Телевизор, кстати, Гарри смотреть запрещалось, что было до слёз обидно, ведь Дидди (так часто говорила тётушка Мардж) мог смотреть его сколько угодно. Но иногда по вечерам, когда дядя не занимал своё излюбленное кресло в проходе зала, Гарри мог смотреть телевизор через отражение в зеркале, висевшем в холле. Особенно радостно было тогда, когда Гарри понял, что винтик на решётке двери в чулан сильно разболтался. Гарри тогда незаметно открутил его, надавил на решётку, и в образовавшийся просвет смогла пролезть его рука. Тогда ночью, когда тётя в очередной раз щёлкнула наружной щеколдой и ушла наверх, Гарри выждал немного и открыл чулан. Несколько часов он мог бродить по первому этажу в доме, смог даже посидеть на кресле дяди и рассмотреть вблизи, насколько это было возможно при свете уличных фонарей, чей свет пробивался сквозь тонкие занавески, фарфоровые фигурки пастушек на полке камина и вязаные салфетки, на которых стоял сервиз. Гарри не боялся, что его заметят, потому что вся семья, кроме него, спала на втором этаже дома. Всю последующую неделю, пока дядя не обнаружил поломку, мальчик по ночам выбирался и ходил по дому, иногда даже кружился по кухне, представляя, что танцует вальс. Вальс — это такой красивый танец, когда много пар скользят по кругу в красивых костюмах, Гарри точно видел такое в сериалах, которые смотрела тётя по выходным. Там дамы в кружевных нарядах часто называли друг друга «ma chérie» и кланялись при встрече. Гарри не знал, что такое «ma chérie», но это звучало очень мелодично и явно значило что-то красивое. Об этом он бы тоже мог узнать в школе, наверное. Дадли уже учился там, и Гарри должен был пойти в ту же школу, что и он. Дядя хотел отправить его в более дешёвое место, но решил, что траты на бензин в итоге выйдут больше. После он также долго возмущался системой образования в целом и порадовался вслух, что в начальной школе нет обязательной формы, и не придется покупать Гарри новую одежду. Поттер был бы рад, если бы в школе была форма. Судя по рассказам Дадли (не то чтобы кузен ему что-то рассказывал, но иногда Гарри урывал части разговоров Дурслей, пока мыл посуду или подрезал кусты под окном в гостиную), дети в школе не сильно любили тех, кто выделялся. Он же, в своей гигантской одежде, щуплый, в круглых странных очках, выделялся. Что ж, пусть хотя бы получится хорошо учиться, чтобы стать крутым бизнесменом и навсегда уехать от злых родственников. Ну или хотя бы завести друзей, чтобы Дадли не смог его обижать. — Мальчишка, ты что, ещё валяешься в постели? — послышался визгливый голос тёти. — Немедленно поднимайся, мне нужно, чтобы ты приготовил завтрак! — Уже иду! — крикнул Гарри и натянул на себя одну из самых старых своих футболок, чтобы не жалко было случайно испортить. Он быстро сходил в ванную почистить зубы, использовав клубничную пасту Дадли, пока тот не видит, и пошёл на кухню. Миссис Дурсль, увидев его, недовольно насупилась и сложила руки на груди: — Придётся отдать тебе пару рубашек Даддерса, хвала, он уже вырос из прошлогодних, не нужно ничего тебе покупать, — тётя подошла и осмотрела его с ног до головы. — Нельзя тебе идти в этом на учёбу, а то старуха Фигг снова начнёт трепаться о всяком. Не нужно нам с Верноном этого. Гарри шумно выдохнул. Он не очень любил миссис Фигг, потому что его часто оставляли с ней Дурсли, когда уезжали куда-нибудь, и она рассказывала ему про своих кошек, коих у неё было несчётное количество, да все до одной с ужасно страшненькими мордами. Но сейчас Гарри был ей весьма благодарен, потому что в школу он будет ходить в относительно новых, хоть и жутко больших, вещах. Тётя вообще очень ценила свою репутацию, и всегда выходила из себя, если что-то портило её. Например, тот случай в кафе, куда они с Дурслями зашли в ужасно жаркий летний день, и та самая миссис Сандерс подметила, что один из чужих детей одет не по погоде, да и почему-то остался без мороженого, когда как другой, «что потолще», уплетал оное за обе щеки. Миссис Дурсль тогда жутко разозлилась, но виду не подала, только мягко сказала миссис Сандерс не лезть не в своё дело, а потом даже купила Гарри холодной сладкой газировки. Честное слово, ничего вкуснее в своей жизни Гарри не пил! Наверное, он бы даже мог назвать тот день «переломным моментом» в своей жизни, он слышал, что так люди говорят про какие-то важные события, после которых всё меняется. Таким моментом можно было назвать и день, в который он наконец пошёл в школу в первый раз в жизни. Вернее, поехал. На машине вместе с дядей и Дадли. У Гарри в рюкзаке за спиной были настоящие тетради и книги, он был в рубашке, а полуразвалившиеся кроссовки Дадли сменили его же туфли, правда, куда более пригодные для носки. В школе маленькому Поттеру очень понравилось. Здание было новое, ярко покрашенное и в целом весьма симпатичное на вид. В классах были окна во всю стену, так что можно было увидеть даже дом Дурслей вдалеке. А ещё в кабинетах были доски, на которых можно писать фломастерами или даже рисовать! Больше всего мальчику понравилось то, что вокруг была куча детей, и за весь день он ни разу не встретил Дадли. Правда, учителя были какими-то уж очень угрюмыми или, как бы сказала миссис Дурсль, смурными. Да и друзей завести так и не вышло, но ничего страшного Гарри в этом не увидел. Все переменилось, когда он узнал, что дядя со школы их не забирает, и домой придется идти с кузеном и его друзьями. Те сразу невзлюбили Гарри, и с того дня всё пошло совсем не так. Его начали регулярно избивать, а учиться не осталось времени, так как дома его загружали другой работой. В классе он моментально стал отстающим, а всех желающих завести дружбу с Гарри сразу отвадили маячащие на горизонте Даддерс с компанией. Форменный личный ад. Учителя будто бы не замечали, что у мальчишки проблемы, ну а Дурслям до него дела никогда не было. Гарри смертно уставал и жил буквально от ночи до ночи. Однажды он попытался вместо сна тихо включить свет и попробовать сделать уроки, но дядя сразу заметил и стал говорить про сплошную трату электроэнергии, а на следующий день просто убрал свет из чулана Гарри. Поттер уже было совсем отчаялся, когда заметил, что с ним начали происходить странные волшебные штуки. Например, фингал, оставленный ему подпевалой кузена Пирсом Полкиссом, сошёл за пару часов, а стоило Гарри пошептать на порезанный ножом палец, как от пореза не осталось и следа. Наверное, справедливость восторжествовала, и он стал настоящим супергероем, как в комиксах Дадли. Возможно, когда он вырастет, то научится управлять суперсилой и наваляет братцу и компании, а потом возьмёт и улетит отсюда, вот так вот! Все это было по-настоящему волшебно, и, недолго думая, Гарри решил, что эти мелкие чудеса лучше сохранить в тайне. Правда, то, что его увечья начали пропадать быстрее, только раззадорило старших мальчиков, и теперь избивали Гарри ежедневно, за ним гонялись целой компанией, а частенько ему приходилось отстирывать рубашки от крови, въедающейся в ткань тёмными пятнами. Это было слишком, ему ведь всего только шесть лет! Спасала только мысль о том, что он научится управлять силой, а он научится! Гарри точно знал, что всё выйдет, потому что у него уже стало получаться лечить себя осознанно, а недавно он смог помочь коту миссис Фигг, который сломал лапу. В тётиных сериалах про такое говорили «прогресс» и всегда гордо кивали. Гарри не отчаивался. И надеялся на лучшее. Тогда наступил третий «переломный момент». Он действительно изменил всё. И он был лучше сладкой газировки.

***

— Послушай, Дрю, я уверяю тебя, я абсолютно… — Тони запрокинул голову и глубоко вдохнул свежий британский воздух. — Я абсолютно трезв. Как стёклышко! — он громко икнул и расфокусированным взглядом уставился в асфальт. — Так, во-первых, мистер Старк, для вас я не Дрю, а мистер Эндрю Даунинг, инженер-механик Старк Индастриз, соблюдайте субординацию, — Дрю приложил ладонь ко лбу и пробормотал что-то вроде «Иисус, за что мне это» себе под нос. — Во-вторых, вам шестнадцать лет, и я ума не приложу, где вы так, простите, насвинячились, но, если об этом узнает ваш отец, отвечать мне придётся головой и другими важными органами. — Дрю-ю-ю, да ладно тебе, чего нудить, — Тони вдруг резко встал на месте и округлил глаза так, будто ему в голову пришла невероятно гениальная мысль. — Постой… а как ты узнал, что я пил? Дрю, казалось, был готов то ли рассмеяться, то ли заплакать от бессилия. Ему было всего двадцать три, а он уже считался одним из лучших инженеров в оружейной компании, занимавшей шестую строчку в журнале Форбс. Мистер Старк — Говард Старк, конечно, — лично определил его на дело международное: проследить за испытаниями оружия на полигоне в Великобритании. Не то, чтобы это было в компетенции Дрю, но его назначил сам глава компании, а это что-то да значит. Ну и плата за эти несколько месяцев полагалась немаленькая. Все пошло наперекосяк, когда оказалось, что с ним летит младшенький Старк. Эндрю его не ненавидел, конечно, но Тони славился не столько своим гениальным мозгом, сколько скверным характером. Уж в последнем Дрю успел убедиться ещё в первые полчаса после вылета из Нью-Йорка, когда малец, не обращая ровно никакого внимания на возражения экипажа и Даунинга лично, включил на полную громкость какую-то популярную рок-группку, которая тут же успела всем присутствующим смертельно надоесть. Сам же мелкий Старк явно наслаждался страданиями Эндрю, иначе нельзя было объяснить его чертовски довольную ухмылку, не сползавшую с лица весь полёт. Вообще, как узнал позже Дрю, маленький сатана должен был сидеть в штатах и спокойно доучиваться в МИТ (о боже, в свои-то годы!), но, видимо, его отец решил ненадолго остаться в тишине и сплавить сына подальше вот таким оригинальным способом. Предлогом была нашумевшая «акция» от компании, благодаря которой Дрю и сам устроился туда работать, к слову. По условиям этого мероприятия, Старк Индастриз принимает на работу лучших выпускников старших школ со всего света, сдавших особый экзамен, и представляет возможность параллельно получить высшее образование, ну а взамен выпускник связывается с компанией контрактом, по которому обязан работать в компании не менее двадцати лет с полным неразглашением информации о военных технологиях. В принципе, как считал Даунинг, это золотой талон в лучшую жизнь. Но, как оказалось, вот от таких шестнадцатилетних довесков во время важной миссии избавляться ни в коем случае нельзя, а поручается за ними следить, кормить и не обижать. «Да он сам кого хочешь обидит», — сказал Эндрю своему научному руководителю, который провожал его до частного самолёта. Мистер Мейси скептически оглядел Тони, который стоял неподалёку и методично постукивал пальцем по металлической обшивке летающей махины. «Будь спокоен, мой мальчик, это ребёнок, а не катастрофа. Ты справишься. Да и не нужно будет тебе носиться за ним целыми днями». «Что ж, мистер Мейси», — подумал Эндрю, обречённо понимая, что начинается дождь, — «Мне двадцать три, я инженер-механик Старк Индастриз с важным поручением от главы компании, женатый, между прочим, человек, уже третий раз за последний месяц вынужден забирать из бара ужасно пьяного малолетку, который магическим образом умудряется достать алкоголь в любое время суток, и это всё потому что его папенька почему-то решил, что отправить сына в другую страну без единого телохранителя — идея чертовски великолепная». И да, по любому поводу Тони сразу звонил почему-то именно Дрю. Мужчина категорически отказывался это понимать. Они с пацаном друзьями не были, что бы тот ни думал, да и в Лондоне на данный момент пребывал Обадая Стейн, как известно, старинный друг Говарда Старка. Но тем не менее, сейчас именно он, Эндрю Даунинг, поддерживал под руку Тони, пока тот ковылял до арендованной тонированной машины. — Слушай, малец, постарайся не сблевать на кресла, нам эту красотку ещё возвращать, — прохрипел Дрю и невероятным усилием закинул Старка на пассажирское сидение машины. Тони что-то пробурчал и вроде бы отрубился. По крайней мере, пока машина не завелась. — А ты… так и не сказал, — каждое слово, видно, давалось ему с трудом, — кто тебе всё рассказал? Как ты узнал, где я, Дрю? — Господи, да просто засни наконец, мистер Старк, — последние слова Дрю прошипел с плохо скрываемым раздражением. — Ты же мой самый лучший на свет друг, Дрю. Ну, после Роуди, конечно. Но Роуди меня игнорирует, вот так вот. Это всё потому, что я сказал, что его новая подружка выглядит как Мэрил Стрип, которая жёстко фанатеет от кокса. Дрю шумно вдохнул и попробовал просто отрешиться от всего, что происходит, потому что этого явно с него хватит. Тони на самом деле был довольно хорошим парнем, в чем Эндрю уже успел убедиться, но нрав у него и правда был дурной. Хотя, может, ещё пройдёт, подросток все-таки. Ну, а пока стоит просто забить и постараться в оставшуюся неделю в Англии не натворить дел, а главное — проследить, чтобы ни во что странное и криминальное не впутался любимый сын его директора. — И потом она говорит ему: «Выбирай, либо эта псина, либо я!» А Роуди обожает своего пёсика, просто души в нем не чает. Ну и выпихнул её за порог. А жаль, хорошая была девка, Энджи, и сиськи класс. Не то что эта новая, Мэрил Стрип под наркотой, нет, честное слово. Прикинь, я как-то захожу к Роуди, ну, как обычно, налили мы себе немного, предлагаю ей, а она, представляешь, говорит, мол, я пью только чай, зелёный, да воду с лимоном. И посуду моет в перчатках, а мусор выкидывает в бумажных пакетах. Я же говорю, скорбная она совсем, на голову. — Слушайте, мистер Старк, я не говорю, что это всё мне неинтересно, но не могли бы мы доехать в тишине, я вас умоляю. А потом вы ляжете в постель, проспитесь, и после уже поговорим. — Скучный ты, Дрю- Тони оборвался на полуслове, потому что что-то неприятно запищало. Эндрю вздрогнул и посмотрел на панель передач. — Вот чёрт, я так заездился с вами, мистер Старк, что забыл заправиться. Нет смысла возвращаться в Суссекс, у нас хватит бензина до какой-нибудь заправки здесь, в Суррее. Тем более, как ни странно, тут совсем нет дождя… — Дрю нахмурился. — Могу поклясться, когда мы выезжали из Суссекса, уже начинало моросить. Хотя оно и к лучшему. Они недолго ехали до автозаправки, она находилась почти у самой окраины. Небо тут было завораживающе-синее, да и странная тишина, какая обычно бывает в глуши, навевала необыкновенное спокойствие. Дрю заметил, что Старк прилип к окну и не моргая оглядывал это необычное место. Домики были в европейском стиле, все низкие и похожие друг на друга, как в кино. Перед каждым был идеально выстриженный газон и несколько декоративных кустиков. Ничего, казалось, не портило картинку. Даже заправка выглядела стильно и немного старомодно, и Эндрю почувствовал себя немного неуютно, сидя в блестящем модном «Шевроле» с тёмными стёклами, будто бы он на своей машине выбивался из очаровательного пейзажа этого городка. Когда они стали около бензоколонки, Дрю решил, что стоит дать Тони немного проветриться, чтобы тот хоть немного протрезвел. Да и чарующе тихий вид городка давал уверенность в том, что младший Старк ни во что не ввяжется. Так что Эндрю с чистой совестью купил мальчишке газированной воды, какую-то пресную булку из тех, что обычно продают в таких непредназначенных для выпечки местах, и отпустил прогуляться по широким улицам. Ну а он пока расплатится за бензин и поест уже чего-нибудь, а то с утра да на ногах. И всё это в его законный выходной!

***

Тони знал, что быстро трезвеет ещё с тех дней, когда они с Роуди устраивали гигантские по масштабам вечеринки, а уже наутро Старк успешно изображал перед матерью молодого провинциального рантье, праздно шатаясь по дому с видом постигшего все тайны вселенной человека. Матушка вопросов не задавала, может, верила странной пантомиме, а может ей, как и отцу, на сына было наплевать. В любом случае, пил Старк в свои шестнадцать не из-за того, что был раздолбаем, а скорее из желания как можно больше досадить старшему Старку — холодному и отрешённому, как будто интересующемуся только работой. Сына он замечал только когда тот что-нибудь натворит, успехи его вовсе не колыхали. Вот Тони и начал пить, потом попробовал курить, связывался с плохими компаниями и даже раз на спор взломал базу данных Пентагона. За две сотни баксов. И даже тогда отец не вышел из себя, только качал головой и говорил таким голосом, будто ему не хватало воздуха. В конце концов Тони просто решил забыть об этой проблеме, но она забываться не хотела ну совсем никак. Добиться хотя бы какой-то эмоции от Говарда стало делом чистого упрямства. В итоге к шестнадцатилетию у Тони сложилась репутация мальчишки весьма неприятного. Самое обидное — отец так ничего и не говорил по поводу его поведения. Видимо, ему правда было, ну, насрать. А потом, когда ему донесли о том, что сын без разрешения использовал одну из лабораторий по разработке оружия в своих целях, старший Старк просто отправил Тони на пару месяцев в Англию на «каникулы». Разумеется, чтобы замять происшествие и ненадолго избавиться от ненаглядного отпрыска, а не чтобы рекламно посветить лицом за пределами Америки. Это было и дураку понято. Тони дураком отнюдь не был. Хотя, шагая по аккуратной улочке, будто бы срисованной из брошюр про город мечты, Старк все больше в этом разубеждался. Может, стоило прекращать свои бесконечные попытки добиться внимания отца, раз никаких плодов это не приносит. Тони отхлебнул воды из бутылки и громко чихнул от того, что пузырьки будто бы попали в его нос. Мысли прекратили хаотично меняться в его голове, и Тони наконец понял, что окончательно способен на самостоятельное передвижение. Сколько прошло времени с того, как он ушёл с заправки, не было понятно — все дома вокруг выглядели одинаково, улица, казалось, не кончалась вовсе. Булка, которую купил ему Дрю, отправилась в карман куртки, есть не хотелось совсем. Тони решил ещё немного прогуляться, а потом искать выход из этой жутковатой, как ему показалось, декорации. В конце квартала он свернул, потому что до этого он вроде бы шёл прямо, и, в принципе, можно было сделать крюк. Вокруг царила странная атмосфера, будто бы все звуки были немного приглушены, а может, Старк на этот раз действительно перебрал. «Нет, что-то тут явно не так», — подумал он, когда понял, что один звук слышит невероятно отчётливо. Тони как раз шёл мимо длинного здания, которое хоть немного отличалось от всего остального. Звук, который он услышал, явно был вскриком и доносился от стоящих неподалёку детей. Компания мальчишек младше Старка раза в два окружила что-то и весело бугуртела. Тони бы и не обратил на них особого внимания, но, когда он подошёл ближе, то понял, что мальчики стояли не вокруг чего-то, вокруг кого-то. И этого кого-то паршивцы методично избивали ногами. — Давай, наподдай же ему, Гордон! — Денни, Денни, твоя очередь, вперёд! Тони на секунду оторопел. Старк был намного выше и сильнее любого из хулиганов, так что ему бы без труда удалось положить любого из них. Он знавал таких детишек, сами по себе ничего особо не могут, но ходить большой оравой и бить тех, кто послабей — запросто! Мозгов у таких не водится и не водилось. Он вспомнил те редкие истории, которые рассказывал ему отец, когда Тони был ещё совсем малышом. Частенько в этих историях фигурировал Стив Роджерс: еще до того, как он стал Капитаном Америкой, его так же подло подлавливали и избивали компаниями, по словам отца. Правда, после этих рассказов о довоенной жизни он тут же разражался речью про «великого, гордого, сильного духом кэпа», и интерес к повествованию у Тони тут же пропадал. В общем, справиться с парой мальчишек было бы легко. Но насколько он заметил, человек их было, наверное, пять, а сам Тони не то чтобы в состоянии драться, так что придется рискнуть и пойти на хитрость… — Эй, мелочь! — гаркнул он во весь голос, стараясь звучать чуть взрослее. Мальчишки обернулись так резво, что чуть не посворачивали себе шеи. Выглядели они немного настороженно, явно не понимая, что будет происходить. — Я Эндрю Даунинг, помощник шерифа полиции, — Тони сунул руки в карманы, нащупал водительские права, достал их и невозмутимо показал детям, — а теперь, будьте добры, объясните, что тут у вас происходит? Вперёд вышел пухлый пацан, судя по виду, главарь этой шайки, и глупо промямлил: — А вы что, коп? Непохоже… — Я не нахожусь при исполнении, и все же, мой долг — охранять спокойствие граждан, так что повторюсь: что у вас тут происходит? — Слушай, Дэ, — прошептал на ухо главарю один из мальчишек, — может, сваливаем? Он говорит, как коп, а мне нельзя в полицию, ты же знаешь… — Молчи, придурок! — Дадли, он прав, пойдём отсюда, давай, валим! — Да не коп он, Малкольм, у него нет бороды, а у всех копов есть борода, я по телеку видел… — Закройся, Пирс! Ты идиот! Мальчики шептались друг с другом, но Тони все равно мог улавливать некоторые фразы. Он попытался подойти к «жертве» — мальчику с густыми темными волосами и в гигантской полосатой футболке, но остальные плотно окружили того, давая только краем глаза заметить сверкнувшие испуганные зелёные глаза или край потёртых, закатанных до колена джинс. Странно, но как раз в этом городе воздух был довольно тёплым, Старк даже подумывал снять свою куртку, довольно лёгкую, к слову, а карапуз отчего-то нацепил штаны. Мать его, что ли, собирала, чрезмерно опекающая. Нет, ну тогда непонятно, чего выпустила его в одежде не по размеру. Размышления Тони прервал вскрик «Шухер!» от одного из старших пацанов, и все хулиганы как по команде ринулись к стоящим неподалёку велосипедам, которые до этого валялись в траве. Видимо, все же перестраховались. Старк был уверен, что могли бы и завалить его — в последнее время он забросил тренировки и мог не справиться с такой оравой. Тони выждал полминуты и помог встать малышу, попутно оглядывая его поближе. Тот сразу же нацепил на нос очки, которые Старк заметил только сейчас — видимо, валялись на земле. Мальчик оттряхнул штаны, отчего чище они все равно не стали, спокойно оглядел разбитую коленку и только после этого кинул заинтересованный взгляд на стоящего перед ним парня: — А я знаю, что никакой ты не полицейский! У тебя этот, — мальчик почесал переносицу и нахмурился, — акцент! Вот. — Раскусил меня, — улыбнулся Старк. — Надо же было что-нибудь сделать, чтобы выручить тебя. — Это ты очень хорошо придумал, они могли бы тебя побить, у Денниса брат в секции и учит его всему, а так, — лицо карапуза озарилось, — а так очень даже умно вышло! Пирс боится полицейских, его родителям уже звонили дважды, так что его могут арестовать! Очень, очень хорошо ты все придумал! Я Гарри, кстати. Гарри Поттер. — Меня зовут Тони, я американец, вот и акцент такой. Идти можешь? — мальчик утвердительно кивнул, так что Старк продолжил. — Давай провожу тебя, расскажи пока — чего они на тебя так напали впятером? Зеленоглазый Гарри деловито поправил на носу очки, обхватил Тони за ладонь и повёл по улице: — Пойдём, я тут недалеко живу! Это все мой кузен Дадли, он любит на меня «охотиться», не нравлюсь я ему. Все время «нахальничаю», как тётя говорит, и выгляжу странно — это уже слова Гордона. Он, хвала богам, скоро переезжает — их четверо останется: Пирс, Малкольм, Деннис и Дадли. Это хорошо, Гордон самый шустрый и бегает хорошо, а так я хотя бы сбежать смогу, если без велосипедов будут. — Ох, — Тони немного растерялся, — а взрослые про то, что они обижают тебя, знают? — Да тут из учителей дела никому нет, а тётя и дядя Дадли обожают, они мне не верят, если я что такое про него говорю, ещё и в чулане запирают, а света там больше нет! Лучше сидеть тихонько. Слушай, а ты тут жить будешь? Было бы круто, если бы ты мог меня охранять, я никому не скажу, что ты не полицейский, я обещаю! — Да, эм… На самом деле я проездом, можно сказать, — улыбнулся Тони ободряюще, — но, возможно, смогу тебе чем-то помочь, как думаешь? — А, ничего страшного, я и сам неплохо умею драться. Но когда они все вместе нападают — это нечестно. Старк окинул взглядом широко улыбающегося мальчика и почувствовал, что даже воздух вокруг них будто бы стал чище, пока тот щебетал про какие-то свои приключения. Всё то время, пока они шли по нескончаемым улочкам и проездам, несколько раз сворачивая в самых неожиданных местах, Тони с интересом слушал рассказы карапуза о летающих мотоциклах, пушистых, но страшненьких котах его соседки и ужасно доставучем кузене. Насколько понял Старк из немного бессвязной речи, жил Гарри со своими родственниками, а родители его погибли, когда он был ещё совсем маленьким. Однако, его, казалось, это вовсе не волновало, и от мрачноватых историй о жизни в Суррее маленький Поттер быстро перескакивал на восхищение газировкой и математикой. Последняя, как оказалось, Гарри очень нравилась, но «времени на неё совсем не бывает». Когда же Тони спросил почему, мальчик только грустно помотал головой и сказал: — Так по дому же нужно кому-то работать. Дадли не будет ни за что в жизни, тётя смотрит телевизор обычно, ну или вышивает… Дядя Вернон тоже занят. Он говорит, что такому, как мне, учёба не пригодится. — Такому, как тебе? — удивился Старк. — Ну, — мальчик стушевался. — Ладно, расскажу, ты хороший. И все равно мы уже дошли, — он кивнул в сторону одного из домов и отпустил чужую руку. — Иногда у меня получается делать эти странные штуки… — Что ещё за штуки? — Дядя их не любит и постоянно наказывает за них, так что я стараюсь не показывать. Но иногда это происходит, когда я не хочу… Он поманил Тони пальцем, призывая наклониться поближе, выставил поцарапанную ногу вперёд, положил ладонь на рану, слегка сморщившись, и тут же ее отнял — нога была абсолютно цела. Старк неверяще протёр глаза и дотронулся до того места. Нет, он мог поклясться, что он своими глазами видел царапины, не мог же он ошибиться. — Что… Что ты сделал? — прохрипел он не своим голосом. — Ой, — мальчик выглядел напуганным, — я не знал, что расстрою тебя своими штучками… Прости! Прости меня! И прежде, чем Тони мог бы что-то ответить, карапуз подскочил, всхлипнул и скрылся за оградой дома номер четыре. А потом пошёл дождь.