Наедине

Гарри тяжело вздыхает и немного приподнимает плотную ткань штор, чтобы взглянуть на улицу. За окном бушует самая настоящая метель, снег плотно заметает все, что только можно, разукрашивая территорию отеля в ярко-белый. Воздух за окном влажный, холодный и мерзкий в какой-то мере, поэтому он даже нос из своего номера высовывать не хочет. Снежинки быстро тают на стекле, немного затмевая взор, и Гарри морщится, еще раз вздыхая. Не нравится ему этот полу-дождь-полу-снег, лучше бы морозы поскорее пришли. «Сухой холод» привлекает его гораздо больше, нежели эта мерзкая влажная погода, которая пробирает ознобом до костей, пролезает в любую щель, заставляя постоянно вздрагивать и плотнее кутаться в очередную теплую кофту. На улице уже давно стемнело. Гостиничный номер прочно покрывает глубокая ночь, но Гарри все еще не собирается укладываться спать, несмотря на позднее время. Он утыкается лбом о холодное стекло, безразлично наблюдая, как снежная вьюга беспощадно заметает землю, и ждет. Глухой и едва слышный стук в дверь выхватывает его из полудремы. Он медленно отрывается от окна, аккуратно поправляет волосы, одергивает немного съехавшую мантию, и идет открывать.  — Прости, задержался. Ужинал с командой, а они не хотели меня отпускать, — Драко тихо смеется, щурится, с озорством поглядывая на Гарри из-под челки. Волосы растрепаны, одежда помятая, а вместо приятного запаха одеколона, который так нравится Гарри — сильный запах алкоголя.  — Ничего, я понимаю, — он отступается и пропускает гостя внутрь. — Но не расслабляйся сильно, завтра игра с «Гарпиями». Драко стоит около двери и усмехается. Усмешка наигранно жесткая, ехидная, но Гарри-то видит, как глаза светятся теплом и радостью. И нежностью, что неожиданно.  — Я помню, но сейчас мое время.  — Ты проиграл мне сегодня, — Гарри закрывает дверь на замок и подходит вплотную. — Поэтому на секс не рассчитывай. Ты же помнишь — я твой, но только если победишь.  — Я помню наш уговор, — Драко не двигается, не пытается что-либо предпринять, просто смотрит и всезнающе улыбается. — Но ты ведь все равно ждал меня. Гарри даже не пытается оправдаться. Знает ведь, что бесполезно. Потому что ждал.  — Я уже вплотную к тебе приблизился. Сегодня наша команда проиграла двадцать очков, но так будет не всегда, — улыбка исчезает, взгляд становится серьезным, но Гарри все еще чувствует мягкость и тепло в его тоне. — Я смогу всем доказать, и тебе в первую очередь, что со мной следует считаться. Я не слабый. Я смогу победить тебя.  — Ну тогда старайся лучше, — Гарри смотрит прямо, с вызовом, с сильно ощутимым предвкушением, что охватывает сознание обоих и расползается по темной комнате вместе с воздухом. — Я пока только на словах эту серьезность вижу.  — Может мне мотивации не хватает? Может, ты плохо стараешься, «награждая» меня за победу? — Гарри видит, чувствует этот ехидный взгляд, которым его будто насквозь прожигает Драко, но не теряется. За годы их тайных отношений он уже привык к постоянному соперничеству, к самоуверенности и горделивым заскокам своего парня, поэтому подобное только раззадоривает. Такой Драко Малфой возбуждает, распаляет настоящее пламя внутри Гарри, и тот принимает подобные ощущения с распростертыми объятиями. Ему нравятся их отношения — он будто бы ходит по острию ножа, балансирует, временами срывается, но поднимается обратно и с радостью продолжает этот нелегкий путь дальше. — Я надеялся, что ты хотя бы поцелуешь меня в награду за старания, — уже тише добавляет Драко, слегка краснея. Их отношения — это вечное противоречие. Но Гарри нравится, его все устраивает. Как и самого Драко. Гарри лишь улыбается и молчит. Внутри сознания радость за Драко, который все же взял себя в руки и сумел показать очень достойный результат, практически поймав снитч раньше него, борется с опасением и недовольством — Драко подобрался уж слишком близко. Гордость лучшего спортсмена волшебного мира не отпускает, давит на него ответственностью и ущемленным чувством собственного достоинства, но он не собирается сдаваться. Даже Драко. Гарри тихо вздыхает и тянется за поцелуем. Они соперники уже много лет, как на публику, так и лично, но сейчас это все запихнуто куда подальше, так как губы у Драко горячие, настойчивые, и не позволяют думать о чем-либо еще. Каждый их поцелуй — это очередная борьба за первенство. Драко не отпускает, не позволяет Гарри захватить инициативу, целует настойчивее, наседает, и от этого голову еще сильнее заполняет эйфория. Руки крепко прижимают к себе, оставляя синяки на предплечье, а Гарри наплевать, — ему нравится животная страсть Драко. Несдержанный, полный страсти и нетерпения поцелуй продолжается, и у них обоих уже едет крыша. Движения становятся рваными, резкими, волосы под ладонями тянутся больнее обычного, а в голове абсолютно пусто. Страсть захватывает с головой и они останавливаются, пока полностью не потеряли остатки самообладания.  — Как тебе такая мотивация? — Гарри тяжело дышит, дрожит от нахлынувших эмоций, но все равно находит силы, чтобы ехидно ухмыльнуться. — Победишь завтра «Гарпий» — получишь больше, хотя я сомневаюсь, что ты сможешь.  — А ты не сомневайся. Я все силы кину на то, чтобы превзойти соперников и заполучить тебя в свое пользование! — Драко усмехается в ответ и поправляет окончательно потерявшие любой вид волосы. Он разворачивается и стремительно уходит, тихо прикрывая за собой дверь, а Гарри все еще не двигается, пытаясь прийти в себя. На лицо против воли налезает глупая влюбленная улыбка, которую он никогда не покажет Драко. Никогда, сколько бы лет ни прошло.