Кролик и вьюрок

        – А вон там – деревня, – сказал проводник и показал прямо в густой и по краю плотно заросший мохнатым молодняком лес.         – Отлично! – воскликнул Вэй Усянь и попер прямо через кусты.         Цзян Ваньинь остался на дороге. Лань Ванцзи и подавно. Хуайсан поглядел на него, на Цзян Ваньиня, на проводника.         Проводник все-таки сказал:         – Мы туда не ходим, господин. Тем более, не так, не напролом. Когда еще ходили, то по дорогам…         – Кто ходит по дорогам – никогда не откроет ничего нового!         Стоял день, стрекотали кузнечики, тени под ноги стелились короткие и толстые, как заготовленные в кувшинах уродцы в комнате чудес и диковинок Цзинь Гуаншаня. Внутренности плотным комом распирала свинина, которой щедрая хозяйка не пожалела на завтрак, а выспавшиеся заклинатели не пожалели запасти внутри себя на долгую дорогу. Теперь свинина тянула к земле.         И тянуло чувство, что ничего хорошего в этом лесу им не видать. От обочины веяло холодком. Хуайсан покусал губы, снова оглядел заклинателей.         – Я бы пошел, – сказал Цзян Ваньинь, наконец, – чтобы взять их врасплох! Это лучшая тактика.         Вэй Усянь, увязши в кустах и высоких травах, развернулся к лесу спиною, а к дороге лицом. Но на дорогу не вернулся, а провозгласил со своего места:         – Вот именно! Окружить и напасть! Скрутить и допросить, и нам живо все расскажут.         – Кто? – ахнул Хуайсан. – Вэй-сюн, ты уже знаешь, кто там засел?         – Люди там, – сказал проводник. – Не засели, а живут, чего их допрашивать. Их просто не дозваться…         – А если люди, уважаемый, так что ж творится-то тогда и зачем вам помощь Гусу Лань? – Вэй Усянь наставил палец на проводника. Тот открыл было рот объясниться дальше, но Вэй Усянь поднял палец и сказал: – Я уверен, что мы имеем дело с духовным феноменом, какому еще быть в таком-то лесу.         – А не лучше ли, если феномен, то пойти хотя бы по дороге? – проговорил Хуайсан тряским голосом. Махнул веером дальше. – В город, как и договаривались, а уж потом и в лес, тоже по дорогам… есть ли там дорога, дядя?         – Есть, – сказал проводник, – от Фуляня до Фэньхэ. По ней и ходим. Если идти днем и с амулетом, и не сворачивать, и ни с кем не заговаривать, кто встретится, то можно и дойти, и вернуться.         – А можно, вообще-то, и пропасть? То есть, что из деревни нет вестей и оттуда не возвращаются – это давно у вас тут известное дело? – спросил Цзян Ваньинь.         – Нет, господин, – сказал проводник с поклоном. Короб – помимо прочего, с пирожками со свининой и свиными тефтелями для привала – поднялся и опустился за спиною. – Кто-то пропадает, а кто-то все равно ходит. А тут никто не вернулся, кто ушел, и умные, и кто знает лес, всякие. Было бы, как обычно, мы бы никого не звали. Мы бы нашли тела. Раньше всегда находили. А тут нет и тел.         – Может быть, у вас в лесу просто что-то завелось, что пожирает людей целиком, – сказал Цзян Ваньинь.         – Может, и так, – сказал проводник покладисто.         – Я туда не пойду, – сказал Хуайсан дрожащим голосом, – раз там пожирают целиком!         – Ну оставайся на дороге, Нэ-сюн, все равно от тебя никакой пользы, – сказал Вэй Усянь.         В лес, однако, все еще не лез, и стоял в кустах. Отмахивался от насекомых.         Хуайсан прижал саше на поясе ладонью. Переглотнул. Из леса тянуло сыростью. Хуайсан покосился на Лань Ванцзи. Тот стоял прямой, гуцинь за спиною, рука между гуцинем и поясницей. Не двигался ни туда, ни сюда. Размышляет, как лучше, подумал Хуайсан, или ждет, пока мы напрыгаемся и пойдем по намеченному маршруту?         Лань Ванцзи стронулся с места и пошел по дороге. Цзян Ваньинь остался, Вэй Усянь – тоже, занялся поиском травинки засунуть в рот, а проводник замотал головой и шагнул было за Лань Ванцзи, но потом остановился.         Хуайсан прикусил губу. За Лань Сиченем бы пошли без лишнего слова, и за Лань Ванцзи наверняка ходили, когда он вел учеников Гусу Лань на охоту или по делам. Но тут ведь – другое дело. Не тот у него среди нас авторитет. Среди меня – именно тот, но братья Цзян – другое дело, молодые господа, один – наследник, будущий глава, и они ходили на многие ночные охоты, где сами были главными.         Рявкнуть бы, но Лань Ванцзи разве станет это делать, дагэ бы рявкнул, да его слушаются и без этого, как и Лань Сиченя, а Лань Ванцзи – не Лань Сичень… Хуайсан выдохнул, стараясь не слушать быстрое сердце. Сказал себе: надо что-то делать. Пойти с Лань Ванцзи – но ведь эти двое тут останутся, и что? За них не страшно, как-нибудь отобьются, но разве это дело, когда от назначенного старшим отвалились чуть ли не все подчиненные сразу, при первом же спорном вопросе?         – Ханьгуан-цзюнь, пожалуйста! – крикнул Хуайсан. Лань Ванцзи остановился. Обернулся. Хуайсан сказал просяще: – Пожалуйста, не нужно покидать меня здесь.         – Да брось, Нэ-сюн, чего ты боишься, с нами тебе ничего не грозит! – проговорил Вэй Усянь через травинку. Травинка покачивалась на губе, как флаг рюмочной. – Цзи-сюн пусть идет, куда хочет, ну а мы тут справимся. Посмотрим, кто первый докопается до правды!         – А давайте не будем, – простонал Хуайсан, – разве можно разделяться, когда творятся такие ужасы. К тому же, это учебная ночная охота, разве не так? Разве не так? – Он подошел к Цзян Ваньиню. Тот нахмурился, но кивнул. Хуайсан раскрыл веер и принялся обмахиваться. – Ну вот, нужно не просто что-то сделать, а сделать правильно, чтобы уважаемый учитель зачел мне это как успех.         – Молодые господа – ученики? – спросил проводник. – Не заклинатели?         – Мы молоды, но уже знамениты подвигами! – сказал Вэй Усянь.         – Ученики, – сказал Хуайсан, – хотя и очень способные. А господин ханьгуан-цзюнь, – он указал веером на Лань Ванцзи, – уже закончил обучение, и с отличием, и он знает, что делает, он нас ведет, и он среди нас главный, и как он скажет, так и верно, потому что у него огромный опыт в таких расследованиях, он знает процедуру, а я хочу… то есть, мы все очень хотим освоить путь Гусу Лань, не для того ли мы прибыли на обучение?         Проводник поглядел на Лань Ванцзи. Лань Ванцзи же ни на кого не смотрел. На лес. Хуайсан посмотрел на лес тоже, передернул плечами. Сказал:         – У нас есть план, и план – дойти сначала до Фуляня.         – Так – напрямую, – Цзян Ваньинь показал ножнами, – значит, быстрее. Да? – Проводник не ответил, и Цзян Ваньинь повысил голос: – Да?!         Проводник встрепенулся и сказал: да, господин, правильно. Но через лес ведь.         – Давайте не пойдем в лес, пока мы не знаем, что там, – сказал Хуайсан. – Хотя бы не расспросим хорошенько, где тут тропы, где что, а то мы заплутаем, останемся там ночевать, а я лучше бы ночевал в гостинице! В тепле и сытым.         – Все бы тебе о еде, Нэ-сюн, – сказал Вэй Усянь.         Хуайсан развел руками.         Покосился на Лань Ванцзи. Тот не поменял позы.         Хуайсан сказал:         – Нужно спросить ханьгуан-цзюня, как к таким случаям подходят в Гусу Лань. Может, я ошибаюсь?         – Опросить, – сказал Лань Ванцзи. – Собрать свидетельства. Назначить место встречи. Потом выдвигаться.         – Вот! – воскликнул Хуайсан. – Отличный план! По-моему, отличный, особенно если включает наше прибытие в какую-никакую цивилизацию, ха-ха.         – Да я приду в этот ваш Фулянь гораздо быстрее, если по прямой! – сказал Вэй Усянь и мотнул головой в сторону леса.         – По лесу не быстрее, чем по дороге, даже вокруг, – сказал проводник. – Лес ведь.         – К тому же, в словах ханьгуан-цзюня есть резон, – сказал Хуайсан. – Мы только лишний раз сходим, если не будем знать, что искать. А в этом лесу предостаточно странного, как я понимаю! Вот и будем вылавливать одно за одним целую вечность, а оно может быть и не связано вовсе с нашим случаем и с деревней.         – Лес-то давно пора зачистить, – сказал Цзян Ваньинь. – Так и прет нечистой энергией.         – Возьметесь, господин? – спросил проводник. – Будем благодарны. Только у нас, кто в лес ходит, нет богатств много заплатить великим кланам. А у кого богатства, тот сам туда не суется, им и все равно.         – М-да, – сказал Цзян Ваньинь.         Хуайсан сложил веер, почесал висок и вскрикнул, будто только что придумал:         – А ведь это идея! Давайте, давайте пойдем прямо через лес, зачем же терять время!         И, подобрав ханьфу, ступил на обочину.         Вэй Усянь сложил руки на груди и спросил:         – Что это ты вдруг, Нэ-сюн? Что ты задумал?         – Н-ничего, Вэй-сюн, совсем ничего! – Вэй Усянь заступил ему дорогу и навис. Хуайсан, путаясь в траве, подошел ближе, поманил его веером наклониться и зашептал: – Если мы пойдем напрямую, вслепую, то наткнемся на что-то, что тут водится, небольшое, правильно, большое к нам лезть, может, и побоится, а сами мы случайно его не поймаем. Мы его победим, вы победите, и это как бы считается, правильно? За ночную охоту? Ну и что, что не будет славы, мне слава не нужна, мне бы уйти целому. Старикан ничего не сможет сказать, мы ведь что-то там истребили, да? И что, если мелочь, даже мелочь мне сойдет. Ну его, это расследование, убьем что-нибудь и домой. Чем раньше разделаемся, тем лучше, и чем меньшей кровью, тем еще прекраснее. И этот город нам зачем, идти еще до него, ничего там нет, что мы, гостиниц и рюмочных не видали. А я уже хочу домо-ой. Какая разница, как сделать, главное, сделать кое-как, чтобы не прицепились, зайдем, походим, выйдем, вот и готово дело. Здорово я придумал, а? Я понял, что ты тоже ищешь отделаться побыстрее! Зачем тебе эта ночная охота? – Он старательно подмигнул Вэй Усяню. Дернул за рукав. – Пойдем, пойдем, ты же хотел в лес…         – Не для того, чтобы успокоиться на первом попавшемся чудище!         Хуайсан на него зашипел, снова подергал за рукав, сказал:         – Не кричи, Вэй-сюн, не выдавай нашего плана, давай притворимся, что мы идем в лес от большой отваги, а сами…         – Что это вы там шушукаетесь?! – крикнул Цзян Ваньинь.         А Лань Ванцзи глядел молча. На них. Хуайсан улыбнулся ему, не разжимая губ. Подумал: я помню, как мы с ним уговорились показывать «предупреждение, что-то не так», а как – «все в порядке»? Это ведь тоже нужно иногда показывать… Хуайсан взял сложенный веер к плечу и покачал. Лань Ванцзи прищурился.         Вэй Усянь обхватил Хуайсана за плечо, развернул к дороге и вытолкнул на нее. Сказал громко:         – Что тратить время на слепое хождение! – Хуайсан шмыгнул обратно к нему, задергал за ханьфу, а Вэй Усянь отмахнулся от него и продолжал: – Я узнаю, в какой стороне тут водится больше всего дичи, и вернусь в Юньшень с самыми богатыми трофеями. Чтобы не говорили потом, что я бывал в этих местах и пропустил самых злобных обидчиков простого народа!         – Еще чего, – сказал Цзян Ваньинь, – разделим лес – и все по-честному!         – Но так же ближе… – простонал Хуайсан, потянул Вэй Усяня в сторону леса.         – Нет уж! Делать – так делать хорошо и по процедуре Гусу Лань, чтоб уважаемый учитель потом не вон… возражал. Хе-хе. Что, дядя, а в какой стороне леса-то здесь опаснее всего?         – В той, что ближе к горе. – Проводник показал над кронами, на мутный в дымке пик.         – Так пойдемте же лучше походим в этой стороне, – заговорил Хуайсан быстро, – в той, что от горы подальше!         Вэй Усянь погрозил пальцем, сказал:         – Нет уж, Нэ-сюн, мы отправляемся в самое сердце тьмы! И наверняка все не так просто с деревней, раз она тоже под горой. М-м?         И поглядел на остальных с довольным прищуром.         Нам это было сказано первым делом, подумал Хуайсан. Гора-тушечница, а у подножия деревня.         Покачал головой, прицокнул языком и сказал с нежным вздохом:         – Ты такой наблюдательный и памятливый, Вэй-сюн! И правда.         – Мне тогда – часть леса у горы, – сказал Цзян Ваньинь, – это будут мои угодья, а потом, по истечении, допустим, трех дней посчитаем добычу.         – Э, нет! Ты хитрый, Цзян Чен, это я придумал, вообще-то!         – Что ты придумал? Ты хотел тащиться через лес, вот и тащись, посмотрим, кто быстрее доберется.         Он зашагал по дороге, за ним, а скоро и рядом – Вэй Усянь. Проводник подбросил на спине короб и тронулся.         Хуайсан подошел к Лань Ванцзи. Снова улыбнулся, не разжимая губ. Подумал: попросить прощения за представление? Но ведь я и для него тоже. В основном – для него. Без него я был бы уже на полпути в Фулянь, к тамошнему рынку, а братья Цзян пусть куда хотят, туда и идут.         Хуайсан взял веер к плечу, покачал. Сказал:         – Я подумал, что это хороший жест для «все в порядке». Если что-то странное, но один из нас уверен, что так надо, можно показать. Так было надо. Ты старший, и ведешь нас, но они, – Хуайсан кивнул на спины братьев Цзян, – как-то это упустили. Им надо было время понять, что твой план – самый лучший. Не тащить же их силком, правда? Тяжело, ха-ха! Тяжелые господа…         Лань Ванцзи молчал. Хуайсан выдохнул. Поплелся по дороге. Махнул веером на лицо.         Лань Ванцзи без труда нагнал его. Не стал уходить вперед или отставать.         – Я знаю, ты не привык к такому беспорядку, – сказал Хуайсан. – Ученики Гусу Лань ведут себя намного лучше. Ученики Цинхэ Нэ тоже, хочу тебя уверить! Сказано – расследовать, значит – расследовать. Но они, – он снова кивнул на разноцветные спины, – наши почти ровесники, они забывают, что ты сейчас главный. Им не прикажешь, точнее, прикажешь, но, мне кажется, они не послушаются. Одно дело – учитель, а другое, сам понимаешь… – Податель наказаний, подумал Хуайсан. Отличник и выскочка на уроках, которого позорно слушаться. Он подвигал челюстью и сказал: – Тот, кого мы все в нашей тесной компании считаем приятелем, другом, своим человеком.         – Без послушания наступает несогласие. В несогласии – разлад.         – Я знаю! Я это отлично понимаю, но послушание исходит из того, кто главнее, а сейчас, по сути, кто главнее? Цзян Ваньинь выше статусом нас обоих. Был бы цзэу-цзюнь с нами – нет вопросов. Ты умелее всех как заклинатель, я не спорю, но молодые господа Цзян наверняка не признают этого и оценивают свои способности и опыт выше. В таких ситуациях, когда собрались свободные молодые господа со своей волей, и никто из них никого не боится, приходится сначала заработать авторитет, а из него уже вырастет послушание. Со временем ты покажешь себя, я уверен! Перед всем Гусу Лань ты уже все доказал, но они-то знакомы с тобою не так давно. Дай им увидеть, как ты прекрасно справляешься с самыми сложными случаями, сколько ты всего знаешь и умеешь. А пока что не обижайся на такое поведение. Конечно, они будут немного своевольничать, у нас тут практически дружеский поход…         – Серьезное дело.         – Да! Да! Я знаю. Для меня тоже – серьезное дело.         Лань Ванцзи глядел вперед. Хуайсан подумал: не сердись же на меня. Ничего я такого не сделал. Я же старался. Если бы ты начал командовать, а они сказали, что думают о командах ханьгуан-цзюня, было бы гораздо хуже.         Хуайсан захватил рукав пальцами, промокнул лоб. Подергал плечами, отлепил нижнюю рубашку от поясницы. Подумал: как только Мэн Яо не состарился раньше своих лет от такого труда. Обойти все острые углы, кого уговорить, кого убедить, кого не задеть, а у всех еще гордость, которую надо охранить, и свои представления о том, как все должно быть… а дагэ рявкает команды. И все его слушаются. Все лучшие люди. Но клан и школа, к сожалению, состоят не только из лучших людей. И с ними надо уговариваться совсем другим образом. И чтобы дагэ не видел разлада.         – Я хотел, чтобы мы все пошли вместе, куда намечено, и без ругани, – сказал Хуайсан.         Лань Ванцзи повернулся к нему на ходу, выхватил веер, с глухим хлопком прижал к груди. Кивнул.         А у самого несчастные брови. Хуайсан вгляделся в его лицо. Подумал: и были такие.         Растерялся? Когда начались эти споры. Чуть не ушел один…         – Ты прекрасно справляешься с ролью старшего, – сказал Хуайсан. Тронул его за рукав. – Видишь, мы все идем, куда надо, и всем составом.         Лань Ванцзи снова кивнул, и глядел теперь на дорогу. Спина прямая, гуцинь за спиною – как горный пик.                 Для города рядом с проклятым лесом Фулянь обнаружил как раз нужное количество винных флагов на высоких шестах. Вэй Усянь уже в предместьях, где под ноги бросались куры и не присмотренные дети, хлопнул в ладоши и сказал: вот, это дело. Начнем же расследование с самых подходящих для этого заведений. Заодно и узнаем у выпивох, где тут что происходит интересное.         Они тебе, пожалуй, наговорят, сказал Хуайсан, пьяные видят порою то, чего нет на самом деле. Будешь гоняться за винными монстрами.         Зато у выпивших язык развязан, сказал Цзян Ваньинь.         День клонился к вечеру, солнце – к лесным вершинам, и городские крыши окрасились в цвет флагов, словно всякое здание само по себе заявляло о праве продавать вино.         Они шли по улицам, и сначала, среди домов попроще, им уступали дорогу, а когда улицы обступили аккуратные стены с богатыми воротами, с шапками зелени сверху, и народ стал понаряднее, то Хуайсан то и дело отступал, чтобы с кем-нибудь не столкнуться, сам. Оглядывался, прицокивал, показывал веером, говорил Лань Ванцзи: смотри, какие франты.         – Город неплохо живет, – сказал Цзян Ваньинь, – не похоже, чтобы лес доставлял им много хлопот.         – Им и не доставляет, – откликнулся Вэй Усянь. Они так и шли впереди. Вэй Усянь оглядывался на ворота и на людей тоже. – Это какая-то деревня в беде, и то, вы заметили, что не местный богач послал своего слугу к Гусу Лань, а родные и друзья тех, кто там сгинул, собрались и попросили разобраться. Да, дядька?         – С тех пор, как там не копают, всем стало все равно, – сказал проводник. Хуайсан выставил вперед правое ухо, чтобы услышать в вечернем уличном гомоне. – А люди-то все еще живут.         – До Гусу Лань далеко, что насчет малых кланов заклинателей? – спросил Цзян Ваньинь.         Они остановились с краю небольшой площади, которая одним боком выходила на набережную речки. По речке плыли, чуть не толкаясь, лодки, а на берегу предлагали рыбу, утиные туши… глиняные кувшинчики. И Вэй Усянь уже поглядывал в их сторону.         Проводник подбросил короб, который компания по дороге хорошенько облегчила, и сказал, пригладив седую бородку:         – Обходимся без них.         – Как это вы обходитесь – при таком-то соседстве? – Цзян Ваньинь ткнул ножнами туда, откуда они пришли, а шли они почти все время – вдоль леса.         – Когда еще была школа, они постарались, поставили свои знаки там, где живут, и в город нечисть не идет, а в лес, конечно, лучше и не ходить…         – Какая школа?         Проводник развел руками, сказал: я уже не видал, и дед мой уже не видал, это было давно. Мы не платим, кому незачем, а кому есть зачем, тому – нечем, вот только для господ Лань сейчас насобирали. Ежели господа желают в лес, то я не пойду, меня съедят, а до Фэньхэ идти из северных ворот и по дороге, а как будет большая развилка, то так прямо и идти, не сворачивать, свернуть – на старую пасеку, но там никто тоже уже не живет. А вон гостиница. В этом году никого тут ни разу не ограбили.         – А как тебя найти, дядя, если ты нам вдруг зачем-нибудь понадобишься? – спросил Хуайсан. Подумал: для оплаты, например. Или он уже подал ее с великим почтением цзэу-цзюню… не знаю, как это у них происходит. И не должен ли спрашивать об этом старший этой охоты, а я опять лезу. Хуайсан прикрылся веером и покосился на Лань Ванцзи. Тот как будто не возражал, сжимал только меч, так что проступали костяшки. Но он его тискал подобным образом еще с полудня.         – А я там и живу, за северными воротами, увидите, я гусей держу.         – Нэ-сюн у нас большой специалист по гусям! – сказал Вэй Усянь похлопал Хуайсана по лопаткам.         Проводник поглядел на них немного и попятился, а потом повернулся и пошел прочь, скрылся, не доходя до набережной, в переулке.         Хуайсан оглянулся на гостиницу. Сказал:         – Ну, если даже ни разу не ограбили в этом году, я считаю, нужно и нам начать здесь наше шикарное житье.         – Сначала – в рю… ха-ха, я хотел сказать, заняться расспросами! – Вэй Усянь обнял Цзян Ваньиня за плечо, потом подмигнул Хуайсану и Лань Ванцзи. – Что, влюбленная парочка, с нами? Будет весело, отдохнем, опять же, с дороги, и послушаем, что тут говорят. Местечко странное! Так и жду докопаться тут до истины.         – Выпить ты ждешь, – сказал Цзян Ваньинь, а сам сглотнул, словно при нем, жаждущем, выставили полный и покрытый слезами прохлады кувшин. Огляделся, приметил что-то через мост, Хуайсан не стал оборачиваться, подумал только: флаг на крыше, гостеприимные фонари над входом.         А Лань Ванцзи не пойдет, и нам прикажет не ходить, а они опять не послушаются, и как я их отговорю на сей раз? Хуайсан сказал просящим тоном:         – Погодите, давайте не разбредаться прямо сразу, давайте хотя бы установим, где соберемся, если что, а то что мне делать, если я останусь один?         – Да тут и соберемся, какая разница, – Вэй Усянь махнул на гостиницу, – в Гусу мы останавливались в похожей, и было не так плохо, разве что этот Цзинь Цзысюань!.. Ты знаешь эту историю, Нэ-сюн? Вот ее бы я рассказал за бутылочкой! А?         Хуайсан поглядел на Лань Ванцзи. А тот глядел на него.         – Я не пойду, – сказал Хуайсан, – лучше подходить к делам на свежую голову! И я когда напьюсь – я такой болтун, а лучше, чтобы наши собеседники больше болтали, а мы слушали трезвыми ушами и запоминали, разве не так?         – С теми, кто с ними не пьет, нормальные люди не станут и разговаривать, – сказал Вэй Усянь веско.         – Но что же нам делать, – пробормотал Хуайсан потерянно. – Как бы сделать так, чтобы мы расспросили как можно больше народу за сегодня, пока еще вечер, а не глубокая ночь, и при этом смогли встретиться в гостинице, чтобы обсудить, что делать дальше…         – Разделиться, – сказал Лань Ванцзи. – Расспросить как можно больше. Утром собраться, сравнить.         – Точно, точно! – воскликнул Хуайсан, не дав братьям Цзян согласиться и возразить. – Это очень умно – не таскаться толпой, так мы охватим больше мест! И собраться за завтраком – а когда еще собираться? Отлично, и ночь поспим после долгой дороги-и… – Он сладко потянулся, потряс рукавами, чтобы уложить их обратно вдоль тела.         – Какой ты хлипкий, Нэ-сюн. Уже падаешь? А Цзи-сюн?         – Пить – не пойду.         Вэй Усянь с чувством махнул рукой. Сгреб Цзян Ваньиня под локоть и потащил его было через мост, но Хуайсан сказал: мы с ханьгуан-цзюнем сейчас выберем комнаты. Себе. А насчет вас я уже и не знаю, достанется или нет…         Они зашли в гостиницу, выловили хозяина, сходили посмотреть комнаты. Тоже две, но совсем уже другие две, больше похоже на размещение их в Цайи: простор, кровати по разным углам, богатые занавеси, ширмы, по два столика с письменными приборами, благовония, на стенах – по цветочной композиции. Хуайсан подошел и долго разглядывал, пока Вэй Усянь, пустившись в расследование с разбегу, расспрашивал у хозяина в коридоре, что тут происходит, что творится с деревней Фэньхэ, как давно это началось и нашли ли хоть одного пропавшего, живого или мертвого. Хуайсан разглядывал довольно искусно выполненную ветвь хурмы с тяжкими плодами и слушал вполуха. Тел не нашли ни одного. Никто не вернулся из тех, кто шел проведать. И из деревни никто не приходил, а обычно они у нас часто на рынке, продают, покупают, а у кого родня. У меня-то нет. Господа интересуются? А почему? Ужели слухи ушли далеко за пределы нашей земли? Лес, много чего там творится, но такого, конечно, давно не было, чтоб целая деревня, господин даже заболел от переживаний. Господин Лэй Ву! Вы не пропустите его дом. Богатейший господин Фуляня. Вы пришли не по его вызову? Он, бывало, отправлял своих стражников в лес или нанимал людей расчистить дороги. Он очень переживает, бывает, разговаривает с людьми, когда выходит на улицы, очень ласковый господин, оставлял здесь большие деньги в игорные дни. Сейчас вот приболел. Господа играют? Очень жаль, а то у нас есть парочка непобедимцев, с кого давно пора стрясти гонор.         Вэй Усянь на игру оживился, принялся расспрашивать, как и во что, и много ли ставят на кон, и они с хозяином пошли по коридору, голоса их удалялись, а потом и вовсе пропали на лестнице.         Хуайсан кивнул хурме. Обернулся к дверям. В дверях стоял Лань Ванцзи – уже без гуциня за спиною, гуцинь он установил на стол.         – Вот как хорошо получилось, – сказал Хуайсан. – Братья Цзян займутся делом, и мы с тобою займемся, и никто не будет друг другу мешать. Ты все прекрасно устроил, все идет по процедуре Гусу Лань… да?         Лань Ванцзи кивнул, словно его к этому принуждали. Хуайсан вздохнул. Сказал:         – Я понимаю, что с нами никакого порядку, в отличие от учеников Гусу Лань, но это придет. Когда они убедятся, что ты знаешь лучше, они и станут спрашивать тебя – а как лучше, а как надо? Ждать твоих слов. А иногда, знаешь, когда все молодые господа одинаково способные, не нужно особенно ими командовать, нужно просто направить их энергию, так даже ловчее, они сами справятся и сделают, возможно, даже больше, чем от них требовалось, и более изобретательно. Ты привел нас в Фулянь, ты нас собрал, каждый знает, чем он займется. Я считаю, наш поход продвигается весьма хорошо!         Лань Ванцзи глядел в сторону. Давно такого не бывало, чтобы он глядел совсем уж мимо меня. В лицо, бывает, и не хочет, но хотя бы в том же направлении. А тут мы словно опять в саду перед домом цзэу-цзюня, а цзэу-цзюнь – с дагэ, и им нет до нас дела, а Лань Ванцзи нет дела до меня, а если есть, то он старательно этого не показывает.         Хуайсан подошел. Не стал нарочно лезть в поле зрения Лань Ванцзи, но постарался, чтобы там оказался край ханьфу. Сказал:         – Главное – сделать дело, раскрыть, что здесь происходит, и спасти тех, кого можно. Если Цзян Ваньинь и Вэй Усянь порубят чудовищ, я думаю, это поможет местным жителям. И им, кажется, тоже интересно. И мне интересно, хотя я, честно говоря, не полез бы в самую гущу, но если так надо… и если с тобою… – Хуайсан потискал веер двумя руками. Покусал губу. Сказал: – Знаешь, я думаю, цзэу-цзюнь, оставляя тебя за старшего у нас, рассчитывал, что ты поймешь что-то новое. Ты уже ходил на ночные охоты с учениками Гусу Лань, и прекрасно там справлялся, но здесь другой случай, и нужен другой подход. Помнишь, цзэу-цзюнь давал молодым господам Цзян довольно много свободы на озере Билин? То есть, как на озере, я не видал, но по дороге. Свободы говорить, думать, упражняться. И я слышал, даже высказывать предположения, что там творится. Да и про саму схватку рассказывали. Цзян Ваньинь когда-то будет командовать сам, и ему важнее – не слушаться, а принимать решения, и, может быть, цзэу-цзюнь хотел, чтобы ты побыл и с такими господами, и как старший, как тот, кто уже прошел обучение и знает больше нас всех, снисходительно и заботливо дал ему и такую свободу. Сколько не помешает общему делу. Ты – наш старший товарищ, ты не только нас ведешь, но и учишь. Передаешь опыт и даешь заработать опыт. Возможно, цзэу-цзюнь хотел, чтобы ты побыл старшим для будущего лидера, а это ведь совсем другая работа. Правда? – Хуайсан все-таки извернулся и заглянул Лань Ванцзи в лицо. Лань Ванцзи перевел на него взгляд. Хуайсан продолжал: – Будет новое обучение, приедут другие молодые господа. Среди них найдутся будущие главы школ. Тех, кто будет приказывать, и тех, кто будет слушаться, нужно готовить по-разному. Цзэу-цзюнь мудро выдал тебе новую задачу, чтобы в будущем ты ловчее помогал ему и уважаемому учителю в наставлении.         Лань Ванцзи снова кивнул, на сей раз сделав раздумчивый рот. Хуайсан улыбнулся. Сказал:         – Следовательно, они сами справятся, и я уверен, не помешают общему делу! И мы сами справимся. Я-то никакой не будущий глава ничего, так что я с тобою. Ты позволишь? С тобою намного надежнее, и я стану тебя слушаться, как положено. Доверяю ханьгуан-цзюню как старшему всецело. – Хуайсан прижал веер к груди и поклонился. Сказал все еще с улыбкой: – Учителя много колотили дагэ за непослушание, много он понес наказаний, но на поле боя, на ночных охотах, даже при старших, ему давали сражаться самому, не призывали к дисциплине на каждом шагу. С малого возраста, с того времени, когда стала ясна скорая судьба отца. Теперь я вижу мудрость наставников в этом. Направлять, но давать свободы, потому что из этой свободы вырастает потом решительность. И такую же мудрость я вижу в поступках ханьгуан-цзюня сегодня.         Лань Ванцзи мотнул головой. Сказал:         – Нет.         – Может быть, ханьгуан-цзюнь сам не согласен, но что я вижу со стороны, то вижу, и говорю совершенно честно. Хотя, может, ты не хотел этого слышать и тебе было не полезно…         – Хотел, – сказал Лань Ванцзи негромко.         Хуайсан подумал: всегда к твоим услугам. Сколько слов я наговорил дагэ про то, что он справляется, на сколько свитков бы их хватило. И тоже думал, уже когда выговорил половину речи: а надо ли это ему, может, я спутал что-то в его движениях, выражении лица, в том, как он ест и сердится на еду, которая не дается к приборам достаточно ловко. Но он выслушивал. И Лань Ванцзи выслушивает.         – Я тебе доверяю, – сказал Хуайсан. – В любом случае. Я счастлив, что ты пошел со мною. Без тебя я бы не знаю, что. Даже с цзэу-цзюнем, но без тебя – это было бы совсем не то.         Лань Ванцзи кивнул. Потом вытащил веер, показал сначала Хуайсану в грудь, потом себе, и второй раз так же. Хуайсан поднял брови. Лань Ванцзи повторил жест и сказал:         – Тоже.         Хуайсан засмеялся, повторил своим веером. Сказал:         – Остроумно! Ты только что выдумал? Хороший и ясный знак, мне нравится.         Он показал веером: нравится.         Они постояли еще немного, потупившись. Потом Хуайсан спросил:         – Куда мы пойдем спрашивать народ? Рюмочные, я думаю, будут заняты братьями Цзян.         – Не в гостиницу. В город. В лавки.         Хуайсан улыбнулся. Лань Ванцзи развернулся и вышел первым, подождал Хуайсана в коридоре. Они неторопливо пошли к лестнице, а потом вниз, в зал со столами, и наружу, на улицу где не убавилось народу.