Сердце хулигана

Переходный возраст порой меняет нас кардинально. Впредь от сложного характера до больших перемен во внешности. В этот период становится тяжело мириться с какими-то своими неудачами, сложно контролировать себя, наперед думать о тех или иных действиях, влекущих за собой порой даже непоправимые последствия. Часто переходный возраст – это разбитое сердце, ссоры с родителями, непонимание окружающих, отречение от этого мира и отказ в принятии его законов, проявляющееся в отталкивающем внешнем виде: цветные волосы, темная непривычная для многих одежда, татуировки и пирсинг на самых видных местах. Порой все это доходит до абсурда. Большинство подростков меняет себя для привлечения внимания. Некоторые, наоборот, чтобы оттолкнуть своим внешним видом окружающих. И лишь небольшая часть подрастающего поколения делает это исключительно для себя, лишь для того, чтобы попробовать что-то новое. В этом нет ничего плохого, если не переходить грань. Антон Шастун – для друзей просто «Шаст» или «Тоха» – 17-летний парень, ученик 10 «Б» класса принадлежал, скорее, к третьей группе, к меньшинству. В своей внешности Антон не менял практически ничего на пути взросления, за исключением пары татуировок – на плече левой и предплечье правой руки. А вот характер и образ жизни Антона заметно поменялись. Хамство и ненормативная лексика стали его привычным способом общения с окружающими. А сигареты и алкоголь – верными спутниками по жизни. Парню уже, по сути, ничего не надо от жизни. Он ничего от нее не ждет уже несколько лет, после того, как понял, что она, по сути-то, ничего путного и не приносит. Даже в десятый класс он пошел лишь по большому настоянию родителей. Все было бы ясно с Антоном, будь он из неблагополучной семьи каких-нибудь алкоголиков или наркоманов, которые нередко занимались рукоприкладством по отношению к сыну. Но мальчик рос в достаточно обеспеченной семье с самыми обычными родителями, которые желали своему ребенку только лучшего. Только вот он уже совсем ничего не желает. Так что бедным Андрею и Майе приходится лишь ждать и надеяться на то, что их, казалось бы, неисправимый сын однажды возьмется за ум.

***

Утро понедельника не любит никто. А утро первого в четверти понедельника после весенних каникул подавно. Особенно, если это утро начинается с урока истории. Тут уж проще застрелиться, чем как-то пережить этот Ад. – Отвечать будет… – раздается негромкий голос женщины средних лет, по совместительству учителя истории, и в классе наступает мертвая тишина на несколько секунд, пока Алла Григорьевна ищет подходящую жертву, – Шастун, – заявляет она, поднимая голову и оглядывая класс. – Антон, вставай. С последней парты лениво поднимается высокий парень худощавого телосложения, что немного трудно заметить за безразмерной черной толстовкой. Антон, наконец, принимает устойчивое положение и засовывает руки в карманы той самой толстовки. – Скажи мне… – учитель сделал паузу, смотря в потолок, видимо, задумываясь, какой вопрос по домашнему параграфу задать ученику, – каковы были причины начала Второй Мировой войны? – Я не готов, – сходу отвечает парень и уже собирается сесть на место, но голос учительницы его останавливает. – Тогда назови хотя бы дату, – дает шанс добрая женщина. – Я же сказал, я не буду отвечать. – А если подумать, Антон? – глаза женщины слегка сузились. – С тридцать девятого по сорок пятый, – отвечает подросток после тяжелого вздоха и закатывания глаз. – А почему тогда не отвечаешь? Ты же все знаешь. Антон знал далеко не все. Точнее будет сказать даже – почти ничего. Но Алла Григорьевна – величайшей души человек почему-то всегда верила в его потенциал и думала, что парень просто стесняется показать себя, а дома хоть иногда, но все же готовится к урокам. На самом же деле, Антон не стеснялся ничего в этой жизни. А дома практически и не бывал. Следовательно, на домашнее задание тоже забивал большой и толстый болт. – Поверьте, это одна из немногих дат, которые я знаю, – положа руку на сердце, ответил подросток. – Тем более, эту вообще любой дебил может сказать. – Да? А какие еще даты ты знаешь? – с интересом спросила учительница. – Дату своего рождения. Устроит? – съязвил ученик, вызывая смех одноклассников. Учительница с сожалеющим выражением лица взглянула на парнишку и попросила его сесть на место. В журнал ему идет ничем незаслуженная тройка. Как мы уже поняли, Алла Григорьевна была хорошей женщиной, двоек почти никогда не ставила, и не хотела ухудшать и без того шаткое положение Антона. Но такими были далеко не все. К примеру, учитель биологии была той еще… женщиной. К тому же, она была не просто учителем, но еще и завучем, поэтому с ней на тропу войны лучше не вставать. Но Антона это волновало меньше всего, как и все остальное, что творится в этой школе. – Шастун! Сколько можно не готовиться к моему уроку? – кричит Людмила Константиновна. – Ты делаешь это просто систематически! – Я ни к каким урокам не готовлюсь, не думайте, что ваш предмет особенный, – хамит Шастун, стоящий у доски, с висящим на ней плакатом, на котором изображены какие-то клетки разных организмов, насколько понял Антон. Лицо учителя заливается краской, что выражало вовсе не смущение, как у некоторых, а чистую нескрываемую ярость. – Вон из класса! – строго заявила она, указывая на дверь. – Два за урок. Шастун направился к своей парте и, молча схватив рюкзак, вышел из кабинета, оставляя после себя лишь мимолетный громкий звук хлопнувшей двери. Слоняясь по длинному коридору вдоль кабинетов, где другие ученики – неудачники, по мнению парня, в данный момент слушают преподавателей, а некоторые пишут самостоятельные, Антон решает выйти во двор через запасной выход, чтобы покурить. До конца урока еще двадцать минут и этого времени вполне достаточно, чтобы употребить необходимую дозу никотина. Подросток приоткрывает тяжелую дверь и на коже выступают мурашки от прохладного ветра. Достав из среднего кармана рюкзака пачку сигарет, окольцованные пальцы тянутся за сигаретой. Шастун делает первую затяжку и легкие мгновенно обволакивает сизый дым, который подросток в скором времени медленно выдыхает. На душе вроде становится немного спокойнее. Хотя парень и до этого особо не парился. Не первый раз его выгоняют с урока, и наверняка не последний. Когда сигарета полностью тлеет, до конца урока остается чуть меньше десяти минут, Шастун берет рюкзак и не спеша идет к кабинету географии, которая, вроде как, должна быть следующей по расписанию. По третьему этажу он идет не спеша, смотря в пол и думая о своем. Из своих мыслей его вытягивает незнакомый голос. Антон идет дальше, не обращая внимания, как вдруг тот же голос раздается снова, а его локтя касается чужая ладонь. – Чего гуляем, спрашиваю? – голос твердый, но очень даже приятный. – В смысле? – недоумевает подросток. – Ты из какого класса? – А ты вообще кто такой? – подросток выдергивает свой локоть из чужой хватки и, нахмурив брови, смотрит на незнакомца. Это был мужчина лет двадцати пяти – тридцати, приятной внешности, в черном костюме с расстегнутым пиджаком и закатанными до локтей рукавами. Волосы его были черного цвета, аккуратно уложены, глаза напоминали сапфир, взгляд был наполовину строгим, наполовину недоумевающим. Именно таким взглядом он смотрел на Антона. – Со временем узнаешь, кто я. Может быть. Если еще останешься в этой школе, а то, я вижу, мы любители прогуливать, – тон был вовсе не строгим, но этот голос пробирал почти до дрожи. – Да я буду только рад, если свалю отсюда, – хмыкает Антон, убирая руки в карманы толстовки. – И куда же ты пойдешь? – заинтересовался незнакомый мужчина. Ответить Антону было нечего. Куда он пойдет? Да никуда. Разве он об этом думал? Не дождавшись ответа, мужчина закивал головой, смотря в пол. – Смотри, не пожалей о своих словах потом. И о действиях тоже, – сразу после этих слов прозвенел звонок. Мужчина похлопал подростка по плечу и ушел к лестнице. Шастун обернулся ему вслед и недовольно хмыкнул, развернувшись, затем отправился к нужному кабинету, прошептав тихое «придурок». Из кабинета биологии выходит класс Антона и одним из первых выходит его лучший друг – Дима Позов, которого Антон зачастую по-дружески дразнил очкариком или коротышкой. Понятно почему. – О, Тоха, – друг усмехнулся. – А ты куда? У нас сейчас матеша, – сказал тот и принялся подталкивать высокого друга к лестнице. – Как матеша? У нас ее месяц как нет, – не понимает Антон. – Вот так. На уроке биологичка сказала, что учитель новый. Теперь матеше быть. – Пиздец… – Да, приятного мало. Да там по-любому задрот какой-нибудь. Ты с ним в два счета разберешься, – ухмыльнулся друг, на что Антон только выдавил едва заметную улыбку.

***

Урок начался около пяти минут назад и в классе стоит дикий гул, поскольку учитель все еще не пришел. Вскоре дверь открывается и в кабинет входит директор школы и… – Че за… – шепчет себе под нос Антон. …тот самый незнакомец, с которым Шастун виделся в коридоре буквально минут пятнадцать тому назад. Класс затихает и ребята встают со своих мест, приветствуя вошедших, затем садятся обратно. – И вам здравствуйте, – улыбнулся директор. – Я к вам с хорошими новостями. – Школа закрывается? – произнес кто-то с последних парт. – Лучше, – ответил мужчина в никуда. – Поскольку учитель математики и ваш классный руководитель уволилась и уехала в другой город, вам нужна замена. Поэтому рад вам представить, – крупная рука указала на мужчину, стоящего рядом. Со средних парт начали раздаваться перешептывания девушек. – Попов Арсений Сергеевич. Сказав еще пару слов, директор школы ретировался, оставляя нового учителя наедине с классом. – Ну, что ж, как вам уже сказали, зовут меня Арсений Сергеевич. Буду преподавать у вас математику. – А то мы сразу и не поняли, – саркастически ответил Антон, сидящий за последней партой третьего ряда. – Фамилия, – четко спросил учитель. – Шастун, – спокойно ответил подросток. – Шастун, значит, – повторил мужчина, скрестив руки на груди и подходя ближе к третьему ряду. – Антон Андреевич, между прочим, – съязвил он. – Извольте, пожалуйста, встать, Антон Андреевич, – попросил учитель, двигаясь все ближе к парте Антона. Подросток закатывает глаза и нехотя поднимается, в то время как мужчина уже оказывается перед ним. – Вот, значит, как зовут любителя гулять по коридорам во время уроков, – сказал Арсений Сергеевич, смотря в глаза подростка, пока класс невольно наблюдал за этими двумя. – Вот, значит, как зовут любителя хватать за локти школьников в узких коридорах, – ответил Антон, прищурившись. Учитель усмехнулся. – Учти, что на моих уроках такой халявы не будет. – Я и не сомневаюсь, – стиснув зубы, отвечает подросток. Эта беседа уже начинает ему надоедать. Учитель смотрит на подростка еще несколько секунд, затем разворачивается и возвращается на свое место, выдав по пути негромкое «садись». – Может, есть еще какие-то вопросы? – учитель оглядел весь класс и заметил поднятую руку одного из учеников, сидящего за второй партой первого ряда. – А почему у вас такое необычное имя? – глупее вопроса, казалось, и быть не могло. Но ведь действительно – почему? Отец – вроде обычный человек по имени Сергей. Фамилия тоже самая простая. А вот по поводу имени возникают вопросы. Учитель слегка усмехается, услышав его. – Тебя как зовут? – Кирилл. – Почему у тебя такое имя? – встречный вопрос, на который ученик лишь пожимает плечами. – Думаю, я ответил на твой вопрос, – сказал мужчина и сел за учительский стол. – Давайте проведем перекличку, а оставшееся время расскажу, чем мы будем с вами заниматься. Так сказать, попытаюсь ввести вас в курс дела, – и синие глаза опустились в классный журнал. Вот и познакомились, блять.