Сладкая жизнь

— Сань Лан, ну хватит! — Се Лянь хмурится, упираясь руками в бедра. — Еще один килограмм и меня не возьмут в примы! Хуа Чэн тихо посмеивается, растягивая губы в широкой и совершенно бессовестной улыбке, посыпая сахарной пудрой очередное свое кулинарное творение. Мужчина в их паре был ответственным за то, чтобы они не умерли с голоду. А если позволить Се Ляню готовить ужин, ну или любой другой прием пищи, то это обязательно будет какой-то салат из невыносимо горьких листьев. Хуа Чэн не против питаться этим, ведь это творение его любимой примы. Вот только желудок мужчины был совершенно с этим не согласен. Се Лянь с грустью в глазах смотрит на сдобу, так аппетитно дымящуюся на тарелке и испускающую просто невероятный аромат. Во рту скапливается слюна и парень с трудом сглатывает. Хуа Чэн с самого начала их отношений раскусил в приме просто невероятную тягу к сладостям. И именно поэтому многие их друзья шутили, что у всех пар «букетно-конфетный период» заключается в романтике, а Хуа Чэн просто в прямом смысле заваливает Се Ляня сладким. И прима не сказать, что был сильно против. Мужчина вытирает руки полотенцем и, подойдя к приме, целует его в лоб. Се Лянь недовольно выпячивает губы и прищуривается. Хуа Чэн поджимает губы, скрывая нежную улыбку, и выходит из кухни. Парень, убедившись, что мужчина вошел в другую комнату, буквально на носочках, подходит к тарелке с выпечкой. Воровато оглядевшись — не дай бог Хуа Чэн заметит, парень же на месте со стыда сгорит! — Се Лянь берет с тарелки пончик, который особенно сильно обмазан шоколадом и сахарной пудрой. Сладко? Не то слово! Парень сползает на пол, залезая под столешницу и с аппетитом начинает уплетать сладость. От приторности во рту все сводит, но Се Ляню так вкусно, что он тихо стонет, прикрывая глаза и засовывая в рот остатки сдобы. Он так долго воздерживался, особенно до встречи с самым прекрасным мужчиной в своей жизни, что сейчас у парня немного слетают тормоза. Се Лянь неторопливо похлопывает рукой по столешнице над ним, стараясь нащупать тарелку с пончиками. Но почему-то под ладонью только гладкая поверхность — никакой тарелки тут и в помине нет. Парень хмурится и неторопливо вылазит из-под своего временного укрытия, натыкаясь на улыбающийся взгляд своего мужчины. Се Лянь сглатывает, чувствуя как кровь приливает к лицу. — Попался, проказник, — Хуа Чэн улыбается совершенно мягко, перехватывая парня за кисть, и тянет на себя. Се Лянь покорно падает в чужие объятия, тихо посмеиваясь от осознания всей комичности ситуации. Но оказаться во власти сильных рук любимого мужчины, не самый плохой, а вернее, самый лучший исход. Да и мужчине определенно нравится водить кончиками пальцев по чужой талии. Даже сквозь слои одежды. — Попался, — Се Лянь кивает, а после у него во взгляде что-то меняется. — Сань Лан хочет меня проучить? Хуа Чэн прищуривается, а после поднимает Се Ляня на руки, сажая на стол. Прима наклоняет голову немного набок, проводя кончиками пальцев по своим губам. Мужчина подходит ближе и уже наклоняется, чтобы поцеловать, но Се Лянь резко накрывает чужие губы ладонью, вызывая вопросительный взгляд у мужчины. — Подожди, хочу кое-что попробовать. Парень подтягивает к себе тарелку с топленым шоколадом и лежащую рядом ложку, а после переводит взгляд с танцующими в нем чертями на Хуа Чэна. Мужчине всегда нравился такой Се Лянь. Правда, раскрепостить его получилось совершенно не сразу. Но это, определенно, того стоило. Парень неторопливо макает ложку в шоколад, облизывая ее, а Хуа Чэн улыбается уголками губ. — Собрался есть прямо сейчас? — мужчина приподнимает бровь, а после вздрагивает. — Упс, какой я неловкий, — Се Лянь проводит языком по губам, задумчиво осматривая капельку шоколада на чужой шее. Парень подается вперед, проводя языком по сладости на прохладной коже, а после довольно улыбается, слыша чужой прерывистый вздох. Се Ляню нравится заставлять своего мужчину покрываться мурашками, сжимать пальцами его волосы. Ему нравится, как чужой голос становится еще ниже обычного, а когда дело доходит до интима, Хуа Чэн всегда шепчет на ухо примы слова любви, при этом стараясь быть предельно аккуратным. И от этого контраста Се Лянь каждый раз возносится на самую вершину блаженства. — О чем думаешь? — Хуа Чэн вопросительно приподнимает бровь, упираясь руками по обе стороны от бедер Се Ляня. Кажется, парень немного выпал из жизни, погруженный в свои мысли. Се Лянь фыркает, а после неторопливо дергает полы рубашки мужчин, заставляя пуговицы разлететься в стороны. Они с тихим стуком осыпались на пол. Создавалось впечатление, будто прошел неожиданный и короткий дождь. — Моя любимая рубашка, — Хуа Чэн с притворной грустью выдыхает. — Но меня же ты любишь больше? — Се Лянь неторопливо макает ложку в шоколад и ведет ею по сильной груди, касаясь вставших бусин сосков. Проводит ею ниже, ведя витиеватые узоры по сильному прессу, а после к пупку и еще ниже, замирая у кромки брюк. — Конечно, — с губ Хуа Чэна срывается тихий вздох. Бледная кожа покрывается мурашками и, если бы парень мог запечатлить это где-то кроме своей памяти — он бы обязательно это сделал. Се Лянь спрыгивает со стола и меняется с мужчиной местами. Теперь Хуа Чэн прижат к прохладной поверхности, а Се Лянь припадает губами к его шее. Губы у парня мягкие, словно лепестки только-только распустившегося цветка. Се Лянь проводит по шее языком и неторопливо спускается вниз, слизывая с бледной кожи шоколадные линии какого-то необычного рисунка. Едва ощутимо, самым кончиком языка, ласкает сосок. Припадает к нему снова, но на этот раз, чтобы обхватить губами и неторопливо начать посасывать. Хуа Чэн запрокидывает голову назад и тяжело дышит. Его сбитое дыхание похоже на музыку, которую Се Лянь готов слушать снова и снова. — Много сладкого вредно, — парень облизывается, опускаясь на колени и смотря на мужчину снизу вверх. — Придется добавить полезной белковой еды и кучу тренировок. Се Лянь улыбается, а у Хуа Чэна сердце чуть из груди не выпрыгивает. Парень прикрывает глаза и ведет языком от груди вниз, оставляя пару красных пятнышек. Просто потому, что они прекрасно смотрятся на этой бледной, словно фарфор, коже, да и чувство собственника еще никто не отменял. Се Лянь тихо посмеивается, начиная дуть в пупок, заставляя Хуа Чэна вздрогнуть и с нежной улыбкой на губах зарыться в чужие длинные волосы. Сжимает их на пробу и чуть оттягивает на себя. Прима расплывается в улыбке. Мужчина знает, что от подобного у Се Ляня голова идет кругом. — У кого-то игривое настроение, — Хуа Чэн прищуривается, аккуратно собирая чужие длинные волосы в хвост и наматывает их на кулак. Се Лянь прикрывает глаза и ластится, словно кот, выражая этим молчаливое согласие. Парень снова припадает губами к чужому телу, прикрывая глаза и спускаясь еще ниже, натыкаясь на значительную преграду в виде кромки брюк. Се Лянь поднимает взгляд и его пальцы неторопливо начинают расстегивать ремень, а следом и ширинку, стягивая совершенно ненужную сейчас ткань до колен. Слишком проблематично будет сейчас заставить Хуа Чэна вылезать из всего этого вороха одежды. Вид, открывшийся перед чужим лицом заставил сглотнуть скопившуюся во рту вязкую слюну. Член Хуа Чэна дергается, прижимаясь к нежной коже на щеке парня. От этого вида и ощущений у обоих завязывается узел внизу живота. Се Ляню всегда нравился член Хуа Чэна. Без стеснения можно сказать, что он настолько же идеальный, как и сам мужчина, а размер… Прима проводит пальцем по головке, собирая капельки выступившей смазки и кладет его себе в рот. Хуа Чэн, кажется не дышит, когда Се Лянь начинает сосать и всячески вылизывать свои пальцы, откровенно издеваясь над выдержкой обоих. Парень сглатывает снова и с трудом поднимает взгляд на мужчину с алеющими скулами и кончиками ушей. У Хуа Чэна тяжелое дыхание и затуманенный взгляд, от которого тянет внизу живота с новой силой. Се Лянь дотягивается до ложки и, обмакнув ее в вязкой сладости, с улыбкой начинает водить ею по члену, заставляя своего мужчину вздрагивать от прикосновения холодного металла с горячей плотью. Приме просто окончательно сносит крышу и, отложив в сторону уже ненужный предмет, перед этим проведя по нему языком, он берет член ладонями. Начинает неторопливо надрачивать, размазывая шоколад по всей длине, закусывая губу и смотря в глаза мужчины снизу вверх. — А теперь я приступлю к своему главному блюду. Се Лянь неторопливо прикрывает глаза и проводит языком по головке. С губ Хуа Чэна срывается тихий вздох удовольствия, а хватка в волосах становится сильнее. Для парня это определенно сигнал к более откровенным и активным действиям. Он двигает рукой и заглатывает настолько глубоко, насколько позволяет практика. Се Лянь немного расстроен, что не может взять в рот полностью, но он честно пытается. От слишком большого размера саднят уголки губ. Уголки глаз краснеют, а по подбородку стекает капелька слюны. Парень ритмично двигает головой, помогая себе руками. Сладость на языке вяжет сильнее, чем приторно-сладкий пончик до этого, а легкий привкус горчинки добавляет нотку какой-то пикантности. Се Лянь уже хочет поделиться своим открытием, но Хуа Чэн неожиданно резко двигает бедрами, заставляя парня закашляться. Се Лянь прикрывает глаза, чувствуя как властно его оттягивают за волосы и покорно широко открывает рот. Хуа Чэн любит держать все под своим непосредственным контролем, в том числе и этот процесс. Стоит ли говорить о том, что от этого властного взгляда у Се Ляня колени подкашиваются. Парень сжимает руками чужие бедра, чувствуя, как мужчина начинает набирать темп фрикций. У Се Ляня начинает слегка кружится голова от постепенно накатывающего удовольствия, и он старается открыть рот еще шире. Пока в какой-то момент Хуа Чэн не замирает, войдя особенно глубоко, а в горло ударяет струя спермы, смешиваясь с шоколадным привкусом. В ушах чужой стон расцветает и лопается на миллионы мелких цветов, заставляя задрожать и самого Се Ляня. — П-прости, — мужчина тяжело дышит, отпуская чужие волосы и помогая парню подняться. Се Ляню немного не по себе. Он, податливый и расслабленный, просто падает в чужие объятия и смазано целует Хуа Чэна в щеку. Парню сейчас действительно хорошо, но свою порцию удовлетворения он еще не получил. — Спасибо за угощение, — Се Лянь довольно облизывается, обнимая ногами Хуа Чэна за талию. — Люблю тебя. А теперь пойдем в кровать и любить меня будешь ты. Нужно же отработать твои угощения, — Се Лянь звонко смеется, получая улыбку, полную нежности, и взгляд, полный любви, в ответ.