Свежие простыни

Юра с семнадцати лет живёт отдельно, хоть эта квартира и была подарком на совершеннолетие от родителей. Вообще, всё вышло спонтанно, и не видал бы Юра квартиры, если бы родители не решили переехать в загородный дом, который Юра зовёт дачей, а мама - коттеджем. Двухкомнатная квартирка в Питере стала уютным и обжитым за два года совместной жизни гнёздышком, ведь Юра пожил один от силы три месяца, после чего Отабек теперь окончательно переехал из родного Казахстана в Россию. Алтын продолжает кататься за свою страну, просто тренируется в Питере вместе с женихом. Говоря об этом статусе отношений, важно отметить, что они не собираются ехать в Европу лишь для того, чтобы получить официальную бумажку, да и миру они не раскрыли подобный секрет. Юра говорит, что самая сладкая жизнь парочек - это перед свадьбой, когда они не мужья друг для друга, а пока лишь женихи. Ведь жених - это намного лучше. Одно только слово вызывает улыбку и тёплые эмоции, потому что понимаешь: вот он, мой человек, а я - его. Пусть выходные дни редки и хочется провести это время максимально лениво и спокойно, но раз в две-три недели необходимо заниматься домашней уборкой. Бек приучил Юру к чистоплотности и перфекционизму во многих домашних делах, потому генеральная уборка обычно не занимает у них много времени. Даже в выходные дни парни не привыкли долго спать(только если ночью было не до сна): стабильно в восемь утра просыпается первым Юра, а после его нежностей и Отабек. Благодаря раннему пробуждению и домашние дела удаётся переделать максимум до часу дня. Сегодня они закончили основную часть примерно в начале первого, осталось одно - поменять постельное бельё. Мытьё всего подряд оставляло липкий слой пота с пылью на теле, потому первым делом было решено принять душ, а потом поваляться в постели и посмотреть кино. - Синее или белое? - Бек стоял у открытого шкафа, пока Юра стягивал с одеял постельное. - Белое, оно "хрустит", - Плисецкий просто обожает именно белое бельё, потому что оно даже после стирки обладает свойством "хрустеть", словно только купленное. - Ну я так и подумал, - хмыкнул казах, вытаскивая стопку белья из шкафа. Юра закинул старое в стирку, а после они вдвоём впихивали одеяла и подушки в белоснежное и хрустящее. Пока Алтын кое-как держал всё это добро в руках, Юра быстро застелил кровать простынью, после чего с кошачьим мурчанием развалился прямо в центре "звёздочкой". Хрустящий "плюх" и вот Юра уже внизу под двумя одеялами, а подушки Бек откинул к изголовью кровати, где им и полагается быть. - Так хор-р-рошо, - послышалось из-под одеял, - пр-р-рохладно, - иногда в минуты особого наслаждения и комфорта Юра прикидывается котом и вот так "мурчит". - Быстро нагреешься, - Бек стянул одно одеяло и откинул к подушкам. Юра активно зашевелился под одеялом, потом из-под укрытия вылезла одна рука и откинула футболку с домашними шортами в сторону, хотя эти вещи были надеты всего около двадцати минут назад после душа. - Всё ещё пр-р-рохладно, - звучит улыбающийся голос. Отабек принял это, как вызов, мысленно пообещал, что сейчас Юре будет жарко, и собирался уже залезть под одеяло, но его встретила преграда: тонкая ножка Плисецкого ткнулась прямо в грудь Алтына. - Вход в верхней одежде воспрещён! - довольно ухмыльнулся блондин и снова спрятался под одеялом. Послушный Бек разделся до белья и теперь смог беспрепятственно проникнуть под одеяло. Но Алтын не спешил поравняться с Юрой, смуглые руки медленно и приятно заскользили по светлым лодыжкам и икрам. Плисецкий знал, что сейчас ничего обычными нежностями не кончится, но сам того и хотел, и теперь отзывался ёрзаньем и рваным дыханием на каждое движение рук жениха. Бёдра Юры - минное поле со сверхчувствительными датчиками, которые остро реагируют на прикосновения Отабека. Бек довольно улыбнулся, когда услышал первый стон Юры, - и всего-то надо было поцеловать бедро чуть выше коленки. Алтын повторил то же и со второй ногой Плисецкого, заводясь от этих звуков. Ничто так не возбуждает Алтына, как стоны Юры, потому что эти вздохи с нотками мурчания слишком интимные и личные и никто больше в мире никогда их не слышал и уже не услышит, потому что Отабек нацелен на план "вместе и навсегда". Алтын осторожно куснул нежную кожу, но Юра отреагировал так, словно его ударило током - рефлекторно подтянул ноги к себе, даже пальчики поджались. Отабек знает обо всех самых чувствительных зонах Плисецкого, но испытывает слишком большую слабость к мягким тонким бёдрам, чтобы так сразу не напасть на них. Но чтобы Юра так сильно не дёргался, придётся быть терпеливей. Бек осторожно погладил холодные ступни блондина, помял пальчики, поцеловал каждую согнутую коленку и почувствовал, как Юра немного расслабился. Рука Отабека еле скользнула по бедру и сразу поднялась от тазовой косточки выше по талии. В отличии от ступней, тело фигуриста очень тёплое, а лицо и вовсе горит. Под одеялом не хватает воздуха, Юра жадно делает глубокие вдохи, но ему этого мало. Бек приподнял одеяло и тут же припал к губам Юры, не давая ему сделать более глубокий вдох прохладного воздуха, хотя и сам нуждался в новом вдохе. Но не так сильно, как в поцелуе с Юрой. Целовались до звёздочек перед глазами - то ли слишком долго, то ли это из-за нехватки воздуха. Отабек навис над Юрой так, что одеяло приподнялось и они оба смогли немного отдышаться. Лицо Плисецкого горело и грело, как батарея, а исцелованные губы слепо искали за что бы ухватиться: поцелуи прошлись по всему лицу, шее и немного по плечам Бека, и пошли бы дальше, если бы у Алтына не было бы другого плана. - Тшш, - казах остановил пронырливого парня и уложил обратно, нежно поцеловал, - я хочу кое-что сделать сам. Не то чтобы Алтын никогда не делал Юре минет, делал, разумеется, но обычно работать ртом предпочитал сам Плисецкий, отчего-то ему это слишком нравилось. Отабек даже пару раз говорил, что Юра любит его член больше, чем его самого. Юра отвечал, что любит одинаково, ведь Бек и его член - одно целое, но при этом блондин хитро улыбался. После долгих поцелуев Юра поплыл, поэтому зона бёдер перестала быть такой опасной, можно смело прикасаться, чем Алтын и занялся, широко ведя сначала вниз до коленки, а потом вверх, проходясь большим пальцем по самой нежной коже на внутренней стороне бедра. Прекрасные стоны Юры говорили, что Бек делает всё как нельзя правильно. Хотелось снова поцеловать, но тогда можно пропустить сладкий и такой важный стон. В голове яркой вспышкой родилась идея, которую Алтын тут же воплотил в жизнь: занял рот Плисецкого поцелуем и в то же время накрыл обтянутый нижним бельём эрегированный член жениха рукой. Юра простонал прямо в поцелуй, долго и громко, хоть звук и был приглушён чужими губами. Член Отабека требовал свободы, ему в трусах было уже слишком тесно. Податливое и опьянённое ощущениями тело Юры продолжало реагировать на прикосновения, влажные дорожки и поцелуи, которые еле как не оставляли засосов, - такое у них правило: не оставлять следов, не хотелось выносить личное на всеобщее обозрение. Бек отполз ниже, поцеловал тазовую косточку блондина и немного развёл его ноги, чтобы можно было сделать так: устроиться между нежными бёдрами и зацеловать каждый миллиметр открывающегося пространства. Юра и в этот раз от слишком сильных ощущений согнул ножки, но теперь это было плюсом для Бека, так ему открылось ещё большее поле для действий. Алтын ненадолго прекратил свою пытку губами, погладил живот, рёбра, безволосую грудь, немного поиграл с сосками Плисецкого и поцеловал пах поверх белья. Юра елозил, но крепкие руки Отабека не давали сильно изменить положение. Плисецкий одновременно хныкал, стонал и мурчал, его руки не могли найти себе места, то притягиваясь к темным волосам и плечам Бека, то сжимая хрустящую простынь. Сейчас медленные и максимально нежные ласки Алтына оказались намного большим испытанием, чем пытки в привычном понимании этого слова. Отабек целовал ствол, головку, уже не зная, от чего трусы Юры намокли больше: от естественной смазки или слюны. Когда Плисецкий начинал изгибаться сильнее и нетерпеливей, Бек переключал своё внимание на кожу вокруг, снова целовал, лизал и еле прикусывал кожу бёдер, утыкался в пах жениха лицом, терся щекой о внушительный бугорок и наслаждался стонами и мольбами Юры. Речь блондина состояла из мата, нежностей и не несла никакой смысловой нагрузки, просто Юре было очень хорошо и плохо одновременно. - Бек, ну пожалуйста, - дрожащие ножки устали непроизвольно дергаться, в паху горело и пульсировало. Алтын стянул трусы с жениха, одеяло пропустило новую порцию воздуха, и Бек понял, насколько же у них душно, перед глазами всё плыло и потемнело на пару секунд. Собственный член был готов взорваться от двух-трёх касаний, потому брюнет пока не хотел обнажаться до конца, чтобы продлить эти ощущения. Аккуратный и до невозможности красивый член Плисецкого колом лежал на плоском животике, так и приглашая к себе. Бек нетерпеливо прошёлся языком от яичек до самой головки, Юра застонал неприлично громко, даже сам удивился и прикрыл рот руками. В трусах заныло ещё сильнее, Алтын сжал ствол блондина так, как хотел бы сжать свой собственный, Юра дёрнулся и громко задышал, рваные стоны синхронизировались с движениями руки Алтына. Почти каждые пять секунд Юра намеренно приподнимал одеяло, но не откидывал в сторону, словно без этого укрытия испортится интимная атмосфера. Бек останавливался, когда чувствовал, что оргазм вот-вот накроет любимого, отрывался от члена, снова уделял внимание бёдрам и соскам Плисецкого, полностью игнорируя его просьбы позволить ему кончить и не давая самому прикоснуться к себе. Брюнет немного поиграл с яичками, прошёлся влажными поцелуями от основания к головке, а с этим самым чувствительным местом баловался больше всего: надавливал на дырочку и облизывал кончиком языка, аж ниточка слюны оставалась. Медленно оттягивал кожу члена вниз и возвращал обратно, понемногу брал в рот всё больше. Юра практически плакал, но при этом умолял не останавливаться. Плисецкий полностью отдался в надежные руки жениха, больше не мешая ему воплощать свои желания и игры в реальность. Отабек никогда так трепетно не отсасывал, Юра чувствовал важность момента и тонул в эмоциях и ощущениях. Руки Алтына томно сжимались на ягодицах и бёдрах, пока рот всё так же медленно насаживался на член. Отабек чувствовал, как собственный готов вот-вот порвать бельё, наконец-то стянул трусы куда-то до колен и ощутил приятную свободу, головка коснулась простыни, по телу прошёлся разряд, и Бек застонал прямо с членом во рту. Юра отреагировал в ту же секунду, сам срываясь на нетерпеливые стоны, качнул бёдрами, чуть не заставляя Алтына подавиться. Бек перестал нежничать, удобней устроился, стянул своё бельё до конца, крепко сжал у головки свой член и взял Юрин до самого основания. Глупцы те, кто считают, что у Русской Феи крохотный пенис, он вон, еле помещается во рту Алтына, достаёт до самой глотки. Несколько раз Отабек качнул головой и почувствовал удар струи в горле, кое-как проглотил, несмотря на смущенные возмущения и извинения Юры, хотя тот предупреждал что вот-вот кончит. Дабы не заляпать свежее постельное, Бек успел нащупать свои трусы и кончил на темную ткань, практически в тот же момент, когда Юра в последний раз так громко и протяжно застонал. Тело приятно колотило, слабость вперемешку с удовольствием разлилась по всем клеточкам. Бек кинул трусы куда-то на пол, скинул с них двоих одеяло и рухнул рядом с тяжело дышащим Плисецкий. - Бек, ты просто пиздец, - Юра всё ещё отходил от звёздочек, но лениво посмеялся, смотря затуманенным взглядом на любимого. - Это ты пиздец, Юр. Незаконно так стонать, я мог кончить уже после первого твоего стона, - Алтын повернулся к блондину и притянул того к себе. Юра довольно улыбнулся, утыкаясь в горячую шею. - Кино будем смотреть? - лениво поцеловал, куда дотягивался, - в основание шеи. - Будем. Только полежим немножко, - Бек притянул одной рукой одеяло, умудрился перевернуть и накрыть себя и Юру по пояс. - Пр-р-рохладно, - довольно замурлыкал Плисецкий.