Второе лицо

       За большим столом сидели двое. Раннее, но уже такое яркое солнце освещало небольшую светлую комнату через ажурные голубые занавески, задерживая свои лучи на мебели, столовых приборах и цветах, поддерживая атмосферу счастья, которую создал невысокий молодой человек. Казалось, что в его янтарных глазах никогда не промелькала тень серьезности, а в темных волосах всегда мелькает солнце. — Венециано, можно тебя кое-что спросить?        Грубоватый, но тихий голос нарушил сонное настроение столовой. Голубые, даже излишне светлые глаза внимательно изучали реакцию собеседника, стараясь не упустить ни одного взмаха длинных ресниц. — Да, конечно! С чего такие вопросы? Ты же знаешь, что я всегда рад ответить тебе на любой опрос, я же люблю тебя!       Вечная улыбка никак не сходила с его лица. Иногда даже задаешься вопросом, а пропадает ли она во время сна? Людвиг бы ответил, что нет. И был бы полностью в этом уверен. Несерьезное поведение беспокоит порой: как же он будет справляться со своими делами один, без чьей-то помощи? — Ты хотел бы сегодня куда-нибудь пойти? В городе проходит выставка картин, вот я и подумал.       Начал говорить с запинкой. Он хотел спросить другое, не сомневайтесь. Может, про его беспечность, а может и вовсе сделать замечание по поводу громкости его голоса. Совсем как ребенок. — Веее, я буду так рад, если мы с тобой пойдем туда! С тобой хоть куда!       Такая короткая фраза, а говорит о нем все. Голос громкий и радостный, как у пятилетнего мальчишки, которому предложили купить игрушку. Преданность Северного Италии иногда пугала и настораживала, но все подозрения пропадают, когда смотришь в его до безумия наивные большие глаза.       Закончив с завтраком Людвиг унёс посуду, попутно говоря с Венециано о поездке, а получив все, что хотел знать, окончательно удалился из поля зрения. С ним и пропала улыбка итальянца. Возвратился лед в глазах. Прикрылись веки. Усталость, которая накапливается из-за этого маскарада, наконец дала о себе знать.        Если выглядишь недалеким, то и отношение к тебе снисходительней. Да и втереться в доверие так проще, верно?