Павший король

      В коридоре нет никого. Стук каблуков лакированных туфель звонко ударяется эхом о стены каменного замка. Он так огромен, что боишься потеряться, поэтому две фигуры в почти что одинаковых одеяниях не отходят друг от друга далеко. Хотя, очевидно, причиной их близости друг к другу является далеко не страх, а что-то более сильное и глубокое. Зависимость — подходящее слово. — Ваше Высочество, позвольте задать вам вопрос? — голос звучит буднично, скрывая искры возбуждения и азарта за золотыми огоньками радужки. Они сверкают ярко во тьме коридоров, но Ву не замечает. Ву думает о новых законах, что предложили советники сегодня. — Да, Мако?       Парень в два счета оказывается позади принца, прижимая одной рукой его за талию, так плотно и сильно, что у трепыхающегося, словно рыба на суше, принца нет и шанса вырваться. Второй же плотно берет его за подбородок, на грани того, что Ву вот-вот завизжит про сломанную челюсть, но маг огня останавливает его своим взглядом, полным власти. — Скажите, Ваше Высочество… — небольшой укус в открывшуюся смуглую шею. — Каково это — играть повелителя, стоя рядом с тем, — горячий язык скользит по месту укуса, вычерчивая известный лишь ему узор — печать о вечной принадлежности, — кто может в любой момент опустить Вас на колени? — он ведёт второй рукой ниже, по животу, спускаясь к топорчащемуся паху, дразня легкими прикосновениями. — Каково это, стоять перед своими подданными и смотреть на них снизу вверх, смотреть снизу вверх на меня, зная, что ещё несколько часов назад ты не смел и глаз на меня поднять, — за эти полгода, что они вместе, Мако стал крайне умел в грязных разговорах. В отличие от всего, что с ними происходит, слова не давались ему настолько натурально и естественно, как подчинение этого смуглого паренька. Сейчас же голос его звучит уверенно и властно, он чувствует, как тон заставляет принца поджать дрожащие колени, безмолвно повиноваться, словно он — дворовая шавка, наивно следующая за любыми объедками, что ей подсунут. Острым носом Мако проводит вверх, от плеча к скуле, и будто специально дышит так тяжело, словно он — зверь, изголодавшийся по своей добыче. — Мако… Не зде- — Кто разрешал тебе говорить, зверек? — тонкими пальцами он сдавливает кадык. Ему не нужно видеть, и даже слышать, как закатываются глаза и Ву издает хриплый стон, скорее даже сопение, потому что он знает эту зверушку наизусть. — А я скажу тебе, каково это: видеть, с какой прямой спиной ты ходишь. Так уверенно… Но, если приглядеться, можно увидеть, как ты хромаешь. И закрываться воротником так высоко нет никакого смысла, детка: у тебя прекрасная шея и смуглая кожа. Никто не увидит синяков. Или ты так намекаешь, что мне можно работать более усердно? — рука на шее сжимается, необратимо оставляя синяки. — Как же я люблю твою смуглую кожу…       Он почти теряется в запахе этого отвратительного парфюма и в попытках учуять настоящий, испуганный запах Ву. Ох, этот запах страха и повиновения… Это, определенно, одна из тех вещей, что может легко затуманить разум Мако. Он готов потонуть в боящихся глазах своего парня, который с ужасом предвкушает, что с ним сейчас будут делать. Словно вдыхая дозу наркотика, парень наслаждается вкусом своей жертвы, пока не чувствует что-то мокрое на своих руках. Парень в его сильных руках уже несколько секунд хрипит и вырывается не понарошку, но трепыхания его бессмысленны, как бессмысленны трепыхания соловья в клетке. Горло, пересохшее от страха, пытается выдавить первые слова стоп-слова, но ничего не заходит дальше первого слога.       Мако отпускает истерзанную шею, проглаживая прожилки в извиняющемся жесте. Ву заходится кашлем. Вторая рука уже давно не просто легко касается ткани, а сдавливает чужой член так, словно хочет оторвать. Но он мигом расслабляет ее, пальцами начиная массажировать и нежно надавливать. Принц в его руках расслабляется вновь и подается навстречу, но Мако лишь продолжает дразнить. — Прости, малыш. Я немного потерялся в твоём запахе.       Ву ничего не отвечает, глотая воздух, глаза его мокрые и стеклянные. Он, кажется, пытается что-то сказать, но из горла вырываются только хрипы. Крайне возмущённые хрипы. Редко когда его телохранитель так теряет голову и почти позволяет ему задохнуться, так что со временем хрипы превращаются в возмущенное мычание и бессвязное бормотание. Требовательные движения бедер становятся все напористее, и мычание перерастает в тихие, похожие на скулёж, стоны. Мако знает: так его зверюшка просит извинений, которые парень предоставит с удовольствием. Он широко улыбается, когда глаза загораются золотым блеском. — У меня есть отличная идея. Позволишь мне извиниться перед тобой особым способом? Уверен, тебе понравится.       Он опускает руки с шеи и паха, на что Ву вновь возмущённо мычит. За время, что они стоят посреди коридора, парень почти облокотился на него, что было и неудобно, и возбуждающе. У Принца словно ноги подкашивались каждый раз, когда он видел Мако. Конечно, после долгих дрессировок принц научился сдерживаться, но чувство слабости в коленях, кажется, после подобных сессий лишь усилилось. Словно куклу, он поднял смуглую тушу и плечом протолкнул ближайшие двери, надеясь, что там никого нет и что в комнате есть замок. К счастью, помимо этого там была ещё и большая кровать — должно быть, это была одна из многочисленных гостевых комнат. Мако придавливает принца к обжигающе прохладным простыням, и контраст темной кожи и белой ткани запускает маленькую тикающую бомбу у него в мозгу. Ярко-зелёные глаза закатываются, смуглые губы издают хрипящий стон-скулёж, но на это сейчас плевать. Все, что сейчас важно, это контраст их кож. У Мако всегда был бзик на смугленьких.       Рука поползла к шарфу на груди, снимая, пока Ву, казалось, наконец обрёл хоть какую-то ясность мысли и осознал, где они находятся. Он заворочался под парнем и постарался проглотить набежавшую слюну. — Мако… Ты уверен, что стоит делать это здесь? Вдруг нас кто-то найдёт? — дрожащий голос сквозил волнением. — Тогда они разоблачат нас, и народ никогда больше не увидит во мне правителя, я потеряю все: дворец, деньги, статус… Мне придётся жить на улице! — распинался он, но тирада его была проигнорирована уже полуголым Мако. Ву часто реагировал на какие-либо мелочи слишком сильно, и задачей Мако в таких ситуациях было успокоить своего саба любыми способами, даже если придется применить силу. В ином случае вся ответственность, что лежит на тонких плечах этого смуглого паренька, падет крахом и раздавит его. — Ву, детка, я запер дверь, — он прижал принца обратно к матрасу, тёплыми руками слегка массажируя напряжённые плечи. Парень чувствовал, как мышцы под его пальцами расслабляются. Принц послушно опустился на мягкий матрас, и Мако приблизил губы к его уху со сверкающей сережкой в нем. — Нас никто не найдет. Тебя никто не найдет. Ты весь мой. Не так ли? — Ву закусил губу и активно закивал, не зная, стоит ли ему вестись на ласковый голос или лучше прислушаться к угрожающим ноткам в нем. — Что ты собираешься делать? — тяжело выдохнул он, когда Мако отодвинулся, начиная расстегивать белоснежную рубашку. В глазах принца все ещё читался страх и немного предвкушения того, что сейчас должно произойти. Признаться, это возбуждало их обоих. — Увидишь, детка, — ловкими руками Мако начал медленно раздевать саба, не упуская лишний раз возможности провести рукой по торсу, облизать пальцами ключицу или прижать ладонь к груди, придавливая своим весом. Спустя несколько минут перед ним лежит почти полностью оголенный принц, осталось лишь стянуть резинку трусов, но она может и подождать.       Мако притянул первую попавшуюся тряпку, которая, вроде как, была чьим-то галстуком, и завязал своему парню глаза. Он помнит, как депривация возбуждает его зверька, жалея, что рядом нет веревки или ещё одного галстука, чтобы связать ему руки. Тяжело вздохнув, почти печально, он приблизился к сладкой ушной раковине, чувствуя, как жмётся к нему замерзшее тело. — Расслабьтесь, Ваше Величество, позвольте мне о Вас позаботиться, — горячо шепчет он, проводя языком за ухом и целуя мочку. Иногда, совсем редко, Мако позволял своему зверьку вновь почувствовать себя опекаемым принцем, но затем вновь наносил удар плетью или сжимал пальцами мошонку. Этот контраст заводил их обоих, он знал.       Но этот раз отличался. Он хотел извиниться, не потеряв при этом авторитет, так что его идея казалась идеальным решением. Носом он начал вести медленный путь от кадыка к ключицам, останавливаясь в ямке и вылизывая ее так, словно она — оазис в пустыне. Когда дыхание наверху становится совсем уж частым, он поцелуями прокладывает путь к правому соску. Второй рукой он берет левый, сжимает и крутит его, оттягивает… Тело под ним начинает трепыхаться, он даже слышит тихое «Больно» сверху, но не останавливается. Губами обводит правый сосок, рисуя поцелуями водоворот, а затем языком обводит смуглую точку, словно желая слизать мороженное с неё. Грудь Ву совершенно без волос, и Мако знает, почему: тот тратит на это несколько минут в ванной каждый день, зато сразу после этого она пахнет увлажняющим кремом и влагой. Сейчас она пахнет потом и слегка парфюмом, но, к счастью, скоро и этот аромат исчезнет, уступив запаху секса.       Рукой Мако буквально мучает сосок парня, доводя его чуть ли не до покраснения: тянет, сжимает ногтями, скручивает, затем растирает его, возвращая кровь и снова идёт по кругу. Ртом же он ласкает второй, словно это самое вкусное, что когда-либо бывало у него во рту: вылизывает, пытается всосать, словно женскую грудь, но лишь издает забавный звук и пускает табун мурашек по смуглой коже; иногда, совсем редко, берет зубами и легонько сжимает. Этот контраст заводит принца, он знает, не только потому, что уже полгода изучает его, как самую интересную головоломку, но и по стонам, всхлипам и трепыханиям тела под его умелыми руками. — Мако… Я больше не могу, — сопит он. —  Пожалуйста, Мако… Мако, Мако… — смуглые губы мычат его имя протяжно и долго, пробуя на разные лады и тональности, зная, как это возбуждает его хищника. Сначала голос становится высоким, стоны звучат все чаще, но затем их прерывает протяжное мычание — подавленный громкий стон. Мако не уверен, насколько хороша здесь звукоизоляция, так что осторожность принца похвальна; но, с другой стороны, парень изголодался по сладким воплям своего любовника, когда тот находится на грани оргазма. Это, признаться, одна из тех вещей, воспоминания о которой в результате и заставили его прижать принца к стене в том коридоре. — Хочешь, чтобы я прекратил? — оторваться от его, определенно, важного дела, было крайне сложно. Голос звучал тихо и слегка дрожал. Дыхание, словно расплавившееся золото, текло из горла, блистая на свету и грея мокрую грудь, сочась истомой возбуждения. — Н-нет… Просто дай мне- Мм-м! — реплика прерывается протяжным мычанием, когда Мако специально проезжается своим уже давно не плоским пахом по промежности принца. — Что тебе дать, зверёк? — дразнящие движение бёдер и игривый голос — часть их игры. — Скажи это, иначе прямо сейчас я одеваю тебя, и мы вместе идём в общий зал, где все ждут появления их правителя… — он предупреждающе сжимает бусинку соска в пальцах. — Дай мне-       Пощечина, напоминающая о верном обращении. — Прошу, дайте мне кончить, — он глубоко вздыхает, когда член Мако снова проезжается по его промежности. Рука мага огня уже было замахивается во втором ударе, когда он думает, что принц закончил свою реплику, но он продолжает: — господин-н. — Хороший зверёк.       Рукой Мако скользит по смуглому животу, обводя только начинающие проглядываться кубики, и тонкими пальцами пролезает под резинку трусов. Ву изгибается в его руках, сдерживая стон. Парень недолго играется с головкой, прежде чем спустить трусы и освободить тощий член парня. Самому хочется разрядки не меньше, так что рядом с чужим скоро подпрыгивает и его собственный, сверкая смазкой. Рукой он обхватывает оба члена, любуясь контрастом, и делает одно сплошное движение вниз, сдавливая так, словно хочет вдавить всю смазку обратно в яйца. Самому с трудом удаётся сдержать стон, выдавая лишь мычащее довольное сопение, а вот совершенно дикий саб под ним стонет в голос. Но, опомнившись, закрывает себе рот рукой, закусывая ладонь почти до крови. — Хороший мальчик. Можешь кусать мое плечо, — Мако наклоняется к любовнику, и тот сразу обхватывает его руками, утыкаясь зубами, прокусывая чуть ли не до кости.       Рука Мако быстрая, но размеренная, он надавливает на члены и радуется тому, что у Ву всегда выделяется так много смазки. — Так всегда так течёшь… С тобой никакой лубрикант не понадобится, — шепчет он на ухо, почти теряя самого себя. Последними движениями он доводит себя до разрядки, стараясь не замедляться ни на секунду, и Ву уже бьется в конвульсиях и едва ли не визжит ему в плечо, когда он вытаскивает свой опавший член из своей руки и теперь вся его большая ладонь может покрыть орган принца. Он ускоряет движения настолько, что слышны противные склизкие звуки, сопит тяжело и кусает свои губы, стараясь не отрубиться раньше того, как Ву кончит. Тот очевидно дрожит, но сил на конвульсии словно не осталось: он опустил руки, раскинув их по кровати, но напряжение мышц буквально можно ощутить, и даже увидеть — голова уже несколько мгновений как закинута вверх, открывая шею для новых увечий. Соблазн велик, но Мако не может отвлекаться: он видит, что Ву на самом своём пике, и если он сейчас замедлится, то оргазм уйдёт. Парень начинает жалко скулить, когда остаётся ещё несколько движений, но когда приходит долгожданная концовка — принц издает лишь тихий, почти хрипящий визг сквозь губы. У этого звука настолько общего со скулежем собаки, что Мако осознает в нем еще один свой фетиш.       Он устало падает рядом с принцем, едва ли сдерживаясь, чтобы не навалиться на него своим весом. Ву сразу поворачивается к нему лицом, голова все ещё закинута, и его телохранитель начинает с наслаждением вылизывать и целовать шею, где уже, если приглядеться, багровеют синяки. Ву довольно мычит. Нега продолжается несколько минут, пока они оба не приходят в более-менее осознанное состояние. — Нужно идти к гостям, — лениво бубнит принц, хотя глаза его все еще закрываются. Улыбка на губах мага огня становится шире, когда он видит, с какими усилиями тот пытается их открыть. — Я сейчас выйду и скажу им, что принцу нездоровится, — слова Мако утопают в чужой ключице, и вибрации от них заставляют его хихикать. — Только дай мне ещё пять минут.       Спустя больше, чем пять минут, Ву ворочается и этим будит своего доминанта. Мако поднимается, ощущая, как все мышцы словно превратились в желе, и неохотно натягивает трусы и на себя, и на принца. Лежащее рядом одеяло, вероятно, не восполнит тепла его горячего тела, но хотя бы не даст принцу окоченеть от холода огромной комнаты. Одежда вся одного цвета и стиля и разбираться, где чьё — выше его сил сейчас, так что он надевает первое, что попалось под руку, и старается выглядеть опрятно, пригладив волосы.       Спящее лицо Ву — одно из любимых зрелищ Мако, наравне с теми моментами, когда зелёные глаза заполняют одновременно и страх, и предвкушение, или когда те полностью стекленеют в моменты сабспейса. Совсем невесомо парень касается губами смуглой щеки, и слышит сонное мычание. Ву лишь сильнее кутается в плед. Мако неохотно выскальзывает из гостевой комнаты, уверяясь, что никого нет в окрестностях. Асами находит его глазами у входа в главный зал, неожиданно потерянным, довольным и усталым. В ее глазах мелькает яркий огонёк понимания, и она дергает Корру, шепча ей что-то едкое на ухо. Девушки одновременно улыбаются. — Милая брошь, Мако. — Что?       Асами молча указывает на королевскую брошь на пиджаке телохранителя принца. Тот с тихим «О, черт!» прячет ее в нагрудный карман. — Я хотел придумать для вас легенду, что Ву стало плохо, но, видимо, в этом нет смысла. — Учитывая твой внешний вид, ему должно быть о-очень хорошо сейчас, — хихикает Корра, пока Асами выходит на сцену и просит общего внимания. Мако из толпы смотрит на неё благодарными глазами, Корра — влюблёнными. — Прошу прощения, уважаемые гости, но, к сожалению, принцу сейчас нездоровится. Он вынужден вернуться к себе в покои. Не волнуйтесь, он присоединится к нам завтра утром за обсуждением деловых вопросов.       Мако выскальзывает из общего зала, ему не терпится вернуться в тёплую постель к своему парню. Ву лежит на том же месте, где его оставили, лишь раскинув руки в позе звёзды и откинув покрывало. Кровать для него одного, такого маленького даже в такой раскрепощённой позе, кажется невероятно большой, он, Мако, готов исправить эту ситуацию. Мако укладывает принца на подушки, укутывая в настоящее одеяло, и сбрасывает свою и чужую одежду с себя, ложась рядом. Ву, словно это является его основным и главенствующим инстинктом, сворачивается в клубочек, прижимаясь к своему дому как можно плотнее. Мако вновь целует его в щеку, обнимая крепкими руками, обхватывая его ладонь своей. Последнее, что мелькнуло в его сознании перед тем, как то погрузилось сладкую дрему — это то, как контрастирует их кожа. И как вторая смуглая рука обхватывает его пальцы, прижимает к своим губам в легком, защищающем прикосновении.