на мягких лапах

— Тебя... Что? — Харука вскинула бровь, не сдержав смешка. Была пятница, Японская Империя и Третий Рейх сидели за столиком на троих в какой-то кафешке и не хватало только Фашистской Италии для завершения сей картины маслом, но у Адриано появились срочные дела, и он не смог присутствовать на встрече друзей, а обсудить им было что. — Я устал повторять, что этот кот меня преследует! — выкрикнул Дитрих, сердитым взглядом сверля подругу. — И я не сумасшедший. — Ну не знаю... — покачала Кидо головой, допивая свое шоколадное молоко. — Это похоже на манию преследования, тебе стоит обратиться к врачу, пока не поздно, иначе так и в палату можно попасть. Ладонь Рейха с характерным шлепком соприкоснулась с его лицом. — В хуяту. Я ухожу, раз ты мне не веришь! — и нацист тут же ушёл исполнять своё обещание, покинув кафе под недоумевающий взгляд Империи. ЯИ действительно начинала беспокоиться о ментальном здоровье друга.

***

Что бы кто не говорил, сколько бы не списывали на бурную фантазию, а кот, которого Рейх из доброты душевной когда-то покормил, действительно шагал по пятам за нацистом в дневное время суток, а по ночам иногда истошно вопил под окнами дома, где тот жил. От холода, наверное: оно и не мудрено, ведь на дворе стояла середина марта, когда днём могло припечь, на ночью схватить морозом. Вот и сейчас, шагая по тротуару вдоль огромного здания, нацист краем глаза заметил комок рыжей шерсти, который торопливо за ним семенил. — Брысь! — гаркнул Дитрих на кота, открывая дверь подъезда, и когда нежданный гость от неожиданности отшатнулся, немец проскользул вовнутрь и быстро захлопнул дверь. Рыжий кот с чуть более тёмными полосами на теле и отрывистыми крапинками-веснушками на морде разочарованно посмотрел на дверь большими зелёными глазами. Махнув пушистым хвостом, он отошёл от стены дома и устремил взгляд на окно одной из квартир четвёртого этажа, где жил Третий. Как только Рейх оказался дома, в тепле и на безопасном расстоянии от пугающего кота, телефон в кармане его куртки запищал, оповещая владельца об смс-ке. "Кто там?" — подумал нацист, извлекая мобильник из кармана, и ничуть не удивился, когда на экране оказалось имя Японской Империи. «Рейх, извини за сегодняшнее. Мой тебе совет: отнесись к этой ситуации прощеヽ(・∀・)ﾉ. Я знаю, ты живёшь один, так может попробуешь взять кота себе? Не так одиноко будет, и от фобии своей избавишься. (ﾉ´ヮ´)ﾉ*: ･ﾟ» — Ну да, конечно... — вслух проворчал Дитрих, но на заметку взял. Он не собирался разводить дома кошачий приют, но если это действительно кот, а не кошка, почему бы и нет?... И вот, набравшись решимости, Рейх выглянул в окно и... не обнаружил там кота. Видимо, Рыжик, как его уже прозвал про себя нацист, нашёл чем занять свою кошачью душонку, кроме как выслеживать немца, словно тот был мышью. У "Рыжика" действительно были дела. Завернув за угол подальше от посторонних глаз, кот прижался к холодной стене и крепко зажмурил глаза. Его маленькое тело судорожно задрожало и упало на землю, начав вытягиваться в неестественных позах. Спустя минуты мучительных трансформаций кот, — то есть, уже мужчина с рыжей шевелюрой, крапинками веснушек на лице и хмуро-зелёными глазами, — поднялся во весь свой двухметровый рост. Это был Советский Союз. Тот самый Союз, что одним только видом своим внушает ужас, пару минут назад представлял собой пушистый комочек, и это могло быть смешно, если бы не злило коммуниста до чёртиков. Это проклятие, не иначе, было с ним с самого начала жизни, но в такой... причудливой, скажем, форме, проявлялось впервые. Природу, которая тащила Александра к квартире немца каждый день, русский ненавидел и крыл матом на чем свет стоит, и ещё больше злило то, что он не знал, почему его тянет именно к тому человеку, который успел по-крупному насолить ему и пырнуть ножом в самый нежданный момент. То ли это остатки симпатии плещутся в груди и велят охранять нациста до последнего своего вздоха, всегда быть рядом, то ли жгучее желание отомстить и унизить, заставить почувствовать на своей шкуре всю боль и любовь советскую — не знал СССР и точка! Да и не до этого было ему сейчас, надо было торопиться домой, пока не пришёл Россия и коммунисту не пришлось снова выдумывать дурацкие оправдания своего отсутствия.