Социализм? А может капитализм?

      В некотором царстве, в некотором государстве. Кхм-кхм, извиняюсь. Жил был Союз. Союз любил социализм, совместный труд и все дела. В нём души не чаял. И хотел он распространить его по всему-у миру. Работал-работал Со́ва усердно, как пчёлка: речи писал, у зеркала репетировал, рвал написанное и вновь придумывал речь.       Узнал об этом Америка, а он капиталистом был, экономику и деняжки любил, и тоже хотел распространить капитализм по всему миру. Начал Саша ему мешать: тоже речи красны говорил. Мол, «Ну его, социализм проклятый, давайте лучше, вот, мой вариант посмотрим.» Мешал, словом.       Союзу это не понравилось, и пришёл он к Аме. А тот, по всем канонам слэша, КХ и шипперства, любил сей комок коммунизма. После драки детской сидели они оба побитые, облокачиваясь о спины друг друга, да дышали тяжело.       — Слушай, Сань, может ну его? Давай в мире жить и не тужить, да семью намутим, чтобы мир наш подтвердить (ну и шипперов порадовать), — предложил Русский.       — А давай, Гриш, давай, — ответил Американец.       Сыграли свадьбу. Пир на весь мир был. Шли дни, прошли и годы, прилетела птичка к Союзу, да насвистела, что ждёт их пополнение. Стал «жёнушка» мужа ждать, дабы весть сей рассказать. Пришёл Санёк домой, а к нему Совочек подбегает, да на радостях сразу обнимает.       — Саня, блять, какого хера?! Ты же говорил, что с резинкой был! Опять наебал?! — ой, прошу прощения, не тот сюжет. Кхм-кхм, так, где мы остановились?       — Сашенька, родненький, прилетала птичка ко мне сегодня, да напела, что детё по нашей квартире шмалять будет, да не одно, — говорит Советик, вальс танцуя не со Штатами.       — Ох, fuck, да это же прекрасно, любовь моя. Наконец будут везде спиногрызы бегать, да мешать и мозги ебать, — так, зачёркиваем.       — Ура, я так счастлив, дорогой, ты не представляешь, — смеясь, на то ему Санёк-то отвечал.       Шли недели, месяца, наконец родил Союз одного-второго богатыря. Из больницы он выходит, Америку встречает, да в машину с детками садится. Приехали домой, там младенцев уложили, накормили, спать положили. Забыл сказать, ведь Со́ва и Аме так и ругались, кто миром править будет: социализм, аль капитализм? Шушукаются, спорят годы напролёт. Выросли детишки, Россия и Финляндия, начали родители им потакать.       — Вот, ребята, слаженный общий труд — лучшая награда и отрада, — заводил своё СССР, — Мир и покой, а товар охренеть какой.       — Вот ещё, фигня какая. Экономика, детишки, — круче всей этой чепушни. Деньги правят миром, а остальное — фе, безделушки, — вторил США.       А братья гнянули друг на друга, да пожали плечами, мол «Эх, отцы, умом тронулись. Нам семь, и ты нихрена не понимаем, что за дичь нам втирают. Пойдём в дотку рубанём?». Ушли мальчики, да в Доту задирать стали. Нахрен нужен им какой-то капитализм и социализм? Лет одиннадцать скакануло, детки подросли, большими стали. Вновь подошли к ним отцы, да спрашивают.       — Ля, ребята, помогите, что ж вы выбрали? Решите наш вечный спор. Россия?       — Та нахер надо? Я, это, демократ, вот, — и ушёл.       — А ты, Финн?       — А я либерал, хули? В пизду ваш социализм и капитализм, ей Богу, как дети, — и тоже ушёл.       А отцы глазами хлопают и не поймут. «Во, дело пацаны говорят,» — думал Аме. «У меня сын верующий? Либерализм? Демократия? Шо вапще происходит? Извините, я Виндоус 7, пака,» — думал Союз. Плюнули на это они, да пошли гулять, пить, да еба-… кхм-кхм… да веселиться. А потом Советушка развалился. Плакали все долго, поминали усопшего, Но знайте, дети, Союз в сердечком нашем нерушим, да живы-здоров.