Сказка на ночь

Рей смолк. Выждал пару секунд, вслушиваясь в дыхание за спиной, и наконец поинтересовался: — Спишь? В полутёмной комнате дребезжала тёплым светом прикроватная лампа, тускло освещающая пожелтевшую от древности книгу. Рей полусидел под одеялом на кровати, расположившись между ног Нормана, и вдавливая того спиной в подушки сзади. Тишину раздражало лишь перелистывание книжных страниц, и сопящая на плече физиономия Нормана, которая потихоньку начинала плыть, повиснув как плавлёный мармелад. Рей повернул голову к чужому лицу и прижался носом. Руки, доселе сжимавшиеся на пояснице и подрагивающие в такт размеренному дыханию, вздрогнули. — Нет, — встрепенулся явно заспанный Норман и отстранился, чтобы зевнуть. Он продолжал противозаконно сжимать руки у Рея на пояснице, а затем снова, весь из себя довольный, как кот, нажравшийся сметаны, положил подбородок на чужое плечо. — Всего лишь задумался. Рей приподнял бровь и захлопнул книгу. Кого Норман вообще пытается обмануть? — Ты всегда храпишь, когда думаешь? — Туше. Норман виновато улыбнулся Рею в ухо и, злоупотребляя свои ненаказуемым положением, прижался губами к изгибу шеи — Рей поморщился, но ничего не сказал. Вообще, он уже давно занёс Нормана в список виайпи, что расшифровывалось как «В жопу Иди, Пидор» (записано не только карандашом!), но ничего насчёт телячьих нежностей не имел хотя бы потому, что в списке самым первым числился сам Рей. — Если ты опять будешь парить меня тем, что у тебя опять бессонница — хотя ты, между прочим, сам попросил тебе почитать, — то я вырублю тебя русско-французским словарём для здорового и глубокого сна. Норман сглотнул и нервно покосился на книжные полки. Русско-французский словарь в их домохозяйстве был воистину орудием массового поражения - от него погибало больше людей, чем букашек. На деле же они, конечно, оба знали, что никто никого колотить словарём не будет, однако Рей, на восемьдесят процентов состоявший не из воды, а из сарказма, иронии и прочих колкостей, без подколов не мог. Запредельное ехидство было у него в крови, текло по венам вместе с кислородом, а отнимать было слишком жестоко, поэтому Норман из дня в день выбирал не обижаться. Смирился. Решив, что лучше шуток не шутить ни с Реем, ни с угрозой в полной мере ощутить могучую силу слова, Норман кивнул, как бы соглашаясь. В их лежбище царило умиротворяющее спокойствие. Они лежали посреди вороха из подушек и одеял, а по их постели было разбросано около сотни книг, которые Рей постоянно забывал убрать после полуночного чтения. Иногда он и сам отрубался с книгою в руках. Прибирать кровать же было чертовски лень, потому вечно отмахивался от просьбы, как от назойливой мухи, и отвечал, что их склад когда-нибудь да пригодится. Рей приземлил книгу на прикроватную тумбочку и водрузил на неё очки, а затем, отпинываясь от ледышек Нормана, выбрался из объятий, перекатился на свою правую сторону и нашарил выключатель. Норман продолжал полусидеть, кротко сложив руки на животе, чувствуя уходящее тепло и изредка косясь на невидимого Рея, тут же растворившегося в темноте со звуком щелчка выключателя. Он слился с темнотой лучше любого ниндзя. Может, потому, что глаза Нормана не привыкли ещё к полной темноте, а, может, потому что у Рея волосы сильно отросли. — Иди сюда уже, — вздохнул Рей, наугад похлопав по матрасу рукой, заметив неспешные поползновения Нормана в его сторону. И так каждый раз. Норман, который независимо от чужих желаний рано или поздно прикатился бы и прилип к Рею, отправил лёгкую улыбку в темноту и зазмеился вправо. Остановился он только тогда, когда мазнул своим носом по чужому. От лица напротив повеяло напряжением - улыбку спрятать пытается. Норман улыбается в ответ. Устроившись поудобнее, Рей по-хозяйски закинул ногу на Нормана и прижался ещё ближе, дабы закинуть и руку тоже. Холодный тот — жуть, но и трупам иногда в гробу нужна компания. — Спокойной ночи, Норман. Норман зажевал губу. Выдержал паузу. Нет, не выдержал: — И тебе спокойной ночи, дорогой. А это что сейчас было? Норман строит такую невинную физиономию, будто сейчас голос за кадром спросит, как в мультике, кто же такой нехороший это сказал. Даже в темноте было видно, как исказилось лицо Рея — сморщилось и будто ссохлось, точно он заглотил лимон целиком, а затем расправилось, и из-за ухмылки от глаз по коже расползлись солнечные лучики. Придурок ненормальный. — Спи спокойно, сладкий, — непередаваемой интонацией сказал Рей. Его голос так и сочился сарказмом, он лился, как шкворчащее масло из блина, казалось, оно брызжало из каждой поры. Рей зарылся носом в волосах Нормана, опуская тяжёлые веки и пообещав себе никогда такой хрени больше не говорить даже в шутку. По телу Нормана потекли мурашки, в районе сердце возбуждённо затрепетало, и он сжал руку Рея чуть крепче, закрывая глаза. — И ты тоже.