Чей мир лучше?

— К чёрту всё, мой отец тамплиер. И что дальше?! — А кто в твоём понимании «тамплиер»? И как это влияет на самого человека?       Хэйтем спокойно шагал, держа руки за спиной. Ему уже не впервой слышать подобное. Не очень забавная ситуация, если углубиться: отец и сын в разных фракциях. Особенно если как таковые враждуют. Это болезненно скажется на отношение к друг другу. Ведь революция требует крови, которую добавляют оба, находящиеся в комнате. Когда-нибудь кому-то из них придется убить второго. Кто? Пока неизвестно. Единственное, что происходит на данный момент — это очередной не очень удачный разговор между тамплиером и ассасином, членами одной семьи.       Коннор отрешённо смотрел в пол, закрывая лицо руками. Сложно поверить в то, что твой собственный отец, хоть который и покинул тебя в детстве, твой враг. Голос звучал устало, с некими нотками злости. — Тамплиеры стремятся только к власти, а ты один из них! Сам понимаешь, что я просто устал от этого всего!       Мужчина лишь хмыкнул, остановившись у стола. Ответ его явно не удивил. — А что тогда делают ассасины? — Сражаются за свободу и мир, — резко вскочив, проговорил сынишка, — чему явно противятся тамплиеры. — А какими способами они этого достигают? — Хэйтем лишь с интересом смотрел на раздражённого молодого человека. — Убийство… — он чуть поник, но едва додумав мысль, сразу выпалил, — но это вынужденная мера! Наш клинок разит только тех, кто этого заслужил. — А если я скажу, что тамплиеры борятся за то же, что и ассасины?       Отец снова пошел по комнате, редко поглядывая на растерянного юношу. Ему удавалось держать спокойствие все время, что порой поражало Коннора. Хотя последний всерьёз задумался и плюхнулся на кровать, ожидая объяснений от разглядывающего картину. — Понимаешь, — не торопясь продолжил тот, — мы все хотим мира, как бы ты не представлял нас. Да, этим миром правит лишь кучка богатых людишек, которые жаждут власти. Не отрицаю того, что и среди нас как таковые есть. Но сам подумай, чтобы был мир, нужен контроль за людьми. Даже не то чтобы контроль, скорее наблюдение, дабы не дать им совершать большие ошибки. Мы просто хотим, чтобы люди отреклись от животных инстинктов в пользу развития своего сознания. Но для всего требуются жертвы. — Но людям нужна свобода! Если люди не будут знать, что, почему и как из-за вашего контроля, то никакого мира, в вашем понимании не будет! — ассасин выглядел немного беспомощно, но все равно готов был стоять на своем. — Коннор, зачем же лезть в крайности? Представь, будет эта ваша свобода, и что дальше? Люди лишь начнут делать все, что вздумается, а не изучать что либо новое. Им нужна сила воли, а при безграничной свободе ее не выработаешь. Это приведёт лишь к разрухе и хаосу. И пока не появится контроля, человечество при таком раскладе станет деградировать.       Хэйтем пожал плечами и стал наблюдать за реакцией сына. Последний лишь устало глядел в пол, не решаясь глянуть на родителя. Он хотел стоять на своем, но ему дали взглянуть на факты. Ассасины победят, что дальше? Что будет происходить потом? Это лишь путало юношу, от чего тот лишь молчал. — Я понимаю, тебе сложно все это осознать. Ты рос и воспитывался именно так. «Ничто не истинно, все дозволено» так ведь? Но послушай, парень, ваше кредо всерьез правильное, но каждый трактует его сам для себя. Не стоит увлекаться лишь борьбой с теми, кто вам мешает. Задумайся над этим.       Ассасин лишь устало глянул куда-то в сторону, поняв, что тут ему не победить. Кенуэй, заметив его состояние, разрешил остаться у себя на ночь. Ему стоит справиться с роем мыслей у себя в голове самостоятельно. Затем, пожелав спокойной ночи, Хэйтем удалился спать. Хоть и снаружи тот был хладнокровен ко всем, но сын был его единственной слабостью.       Оставшись один в комнате, Радунхагейду сразу лег на кровать, обдумывая весь разговор. Ему подставили под сомнение все, во что он верил, нужно постараться справиться с этим. Промотав в голове последние события и последующие последствия, он посмотрел на них с другой стороны, подметив некоторые ошибки, после чего провалился в сон.       Всё равно всем предстоит закончить начатое, независимо от этого диалога. А к чему это приведет — уже другой вопрос.