Сеанс

      В приоткрытое окно небольшой уютной комнаты для служебного персонала, расположенной на шестнадцатом этаже одной из многочисленных высоток мегаполиса, мягкими порывами пробивался весенний воздух, до краев наполненный приглушенным городским шумом, запахом уличных прилавков и чем-то до безумия особенным и знакомым, но в то же время абсолютно неописуемым и ни на что не похожим — чем-то, что всегда приходит с первыми мгновениями весны.       Стояла середина рабочего дня и в массажном салоне (в нем же находилась та самая уютная комната), как и во многих других заведениях Нью-Йорка, наступило время обеда. В этот час Фрэнк (ему было всего двадцать шесть, но он уже считался одним из лучших массажистов их заведения) по своему обыкновению любил находиться среди людей, неспеша прогуливаясь вдоль вычищенных аллей со стаканом горячего кофе и сладкой булочкой в бумажном пакете. Парню нравилось наблюдать за окружающим его миром, подмечать мелочи, из которых складывалось что-то большое и необыкновенное, каждый раз вызывающее легкую улыбку на красивом лице.       Сегодня, несмотря на располагающую весеннюю погоду и приподнятое настроение, он намеревался провести почти целый час свободного времени в помещении для служебного персонала, больше походящего на небольшую гостиную — эдакую мини-копию тех, что расположены в самых благополучных и обеспеченных жилых районах города, — попивая капучино из автомата и закусывая купленным наспех бургером, успевшим трижды остыть за несколько часов рабочего дня.       Не обращая внимания на мягкую кушетку и небольшое кресло, он расположился на краю подоконника, наслаждаясь видом с высоты птичьего полёта. Разорвав пакетик сахара над стаканом, парень прикусил губу, а после улыбнулся собственным мыслям.       Сегодня был особенный день. Именно в этом ключе, начиная с самого его пробуждения, протекали мысли Фрэнка. Всю прошлую неделю, как и многие ей предшествующие, он мысленно готовился ко встрече с одним важным человеком, вот уже полгода регулярно посещающим их салон. Среда, два часа после полудня — день и время записи всегда оставались неизменными, что превращало его приход во что-то само собой разумеющееся. И, конечно, он даже не делал попыток выбрать другого специалиста, которых здесь, помимо Фрэнка, было еще семеро. Каждый из них был невероятно хорош в своем деле — а иначе им бы просто не нашлось здесь места, — но мистер Уэй (для вас, Фрэнк, просто Джерард), чертов мистер Уэй, изначально установив здесь свои незримые правила, раз за разом приходил к Айеро ровно в назначенное время и ни минутой позже.       С тех самых пор, как Джерард Уэй стал одним из его постоянных клиентов (и тем не менее умудрялся затмевать собой всех остальных), Фрэнк каждую среду оставался в комнате для служебного персонала, чтобы провести пятнадцать минут своего свободного времени на подоконнике, обходясь скудным и едва ли полезным «обедом», а затем, пользуясь оставшимся временем, начинал подготовку к приходу клиента. Лучшего клиента в его жизни.       Этот раз ничем не отличался от всех предыдущих: Фрэнк, закончив трапезу, вымыл руки и лицо в попытках привести себя в порядок, после чего отправился в помещение, где непосредственно проходили все его сеансы. Там он, предварительно как следует проветрив помещение, зажег свечи с ароматом орхидеи — по словам Уэя, от этого запаха ему порой «к чертям срывает крышу», — подготовил белоснежные полотенца, накрыл стол для массажа чистейшей хлопковой простыней и сделал еще несколько вещей, необходимых для работы наивысшего качества. Затем снова вымыл руки и, заметив на рабочей футболке пару капелек засохшего соуса — последствия его перекуса на скорую руку, — быстро стянул ее с себя и тут же надел другую такую же, но уже безупречно чистую.       Взглянув на часы, Фрэнк, как обычно случается с ним перед визитом Уэя, ощутил легкий укол волнения и вернулся в служебную комнату, чтобы выпить воды из кулера.       Джерард пришёл ровно в два часа после полудня, выглядя при этом так, словно подобная пунктуальность никоим образом не составляла для него какого-либо труда. Он остановился в дверях и, первым делом отыскав глазами массажиста, улыбнулся обворожительной, свойственной ему улыбкой.       — Добрый день, Фрэнк, — мягко произнес он, заставляя внутренности парня бурлить, подобно лаве в жерле пробудившегося вулкана.       — Здравствуйте, мистер Уэй. Как поживаете? — Фрэнк улыбнулся в ответ, четко осознавая, что при всем своем старании не выглядит и в половину так же привлекательно, как его уважаемый клиент.       Джерард прошел к раздевалке, чтобы оставить там свой черный дипломат и всю деловую одежду, которую однажды Фрэнк очень хотел бы снять (сорвать к чертовой матери) с него собственными руками.       — Все как обычно, — отвечал он из-за приоткрытой двери, а в его мелодичном голосе прослеживалась лёгкая улыбка, — куча бумажной волокиты, неподписанных контрактов и напыщенных пердунов, считающих себя центром мироздания.       Фрэнк коротко улыбнулся, разглядывая собственные ладони, которыми через считанные минуты он будет касаться молочного тела молодого бизнесмена.       За словами Уэя последовала пауза, и уже через минуту он вышел к парню в персональных (Джерард в этом ни капли не сомневался) тапочках и полотенце, охватившем нижнюю часть его тела, но как всегда предоставляющем возможность созерцать тонкую дорожку волос, растянувшуюся от пупка к паху, мягкий на вид живот и выпирающие тазовые кости, обтянутые идеальной кожей.       — А как твои дела, Фрэнки?       Наблюдая за полотенцем, зафиксированным слишком слабо и низко, Айеро мысленно удивлялся, как Уэй мог шагать такой уверенной походкой, казалось, полностью расслабившись, когда в любую секунду он запросто мог лишиться единственного предмета, сохраняющего его достоинство в стороне от чужих глаз.       Не подавая виду, Фрэнк ответил почти сразу:       — Все хорошо, спасибо. Недавно Уэнди (так звали его трёхлетнюю корги) привела двух щенков, — он искренне улыбнулся, вспоминая события прошлого уик-энда.       — Это здорово, — Уэй присел на край стола, с улыбкой глядя в ответ. — Уже дал им имена?       Фрэнк дернул плечом.       — Еще нет.       Парень поднялся со стула, на котором сидел все это время, и запер дверь на замок. Наблюдая за устраивающимся поудобнее Джерардом, он в который раз принялся разминать ладони.       — Мне нравятся щенки, — как бы между делом заметил Уэй. Фрэнк заинтересованно приподнял брови, встречаясь с ним глазами. Джерард тихо засмеялся в ответ. — Это так странно? То, что мне могут нравиться животные?       Парень мотнул головой:       — Нет, конечно, нет.       Закончив свой ритуал, Фрэнк опустил согревшиеся пальцы на мягкие плечи мужчины, принимаясь, наконец, за дело. Поначалу, как и всегда, он прилагал не больше усилий, чем обычно, но точно знал, что продлится это не долго. Вскоре он начнет напрягаться до боли в костяшках и мышцах, потому что мистер Уэй был особенным. Мистер Уэй любил, когда в ход пускают грубую силу. И, возможно, то была еще одна причина, почему из всего персонала, состоящего в основном из женщин, он выбирал именно его.       Фрэнк, медленно сминая плечи, наблюдал за мимикой Джерарда, потому что это было частью его работы, и потому что ему невероятно нравились те идеальные черты, из которых складывалось его лицо. Сегодня оно выглядело таким же расслабленным и довольным, как бывало всегда, что заставило Фрэнка мысленно улыбнуться собственному профессионализму.       Спустя некоторое время Джерард заговорил вновь, и голос его звучал куда более умиротворенно, чем раньше.       — Я знаю, почему ты так удивился, — он слегка приоткрыл веки, чтобы взглянуть на сосредоточенное лицо парня. — Наверняка считаешь меня большой шишкой, одним из тех ребят с кирпичами вместо лиц, не способных на искренние чувства и желания. Я прав, а, Фрэнки?       — Вовсе нет, мистер Уэй…       — Джерард, — вздохнув, перебил его Уэй, — я ведь уже говорил тебе.       — Простите, — Фрэнк кивнул, но вслух называть мужчину по имени все же не стал. — Но вы не похожи на тех, кого сейчас описали. Просто это было приятной новостью, вот и все. А сейчас, — он принялся массировать поясницу, едва заметно увеличив давление, в ответ на что получил небольшое вознаграждение: веки мужчины вновь опустились, а мимика говорила о том, что Джерард чертовски доволен его действиями, — просто расслабьтесь и получайте удовольствие.       — Хорошая мысль, — выдавил Джерард напоследок.       Спустя несколько минут, на протяжении которых парень методично увеличивал силу, Фрэнк прервал сеанс всего на миг, чтобы смазать маслом ладони и расслабленное под ними тело. Едва ощутив подогретую жидкость, приятно его обволакивающую, Джерард прикусил губу и задышал глубже. Мысли о ненавистной работе, а точнее их остатки, мгновенно покинули его голову, уступая свое законное место рукам массажиста, искусно скользящим по спине, плечам и ногам, и лишь кончиками пальцев задевающим ягодицы, что наверняка выглядывали из-под махрового полотенца. Время от времени мужчина приподнимал веки, чтобы еще раз взглянуть на сосредоточенное лицо массажиста, чьи мужественные и в то же время прекрасные черты навсегда въелись в его память и уже почти полгода исправно посещали Уэя перед сном, пробуждением и в любую свободную от рутины секунду.       Он резко выдохнул, стоило пальцу Фрэнка, вероятно, случайно, скользнуть по ягодице чуть выше положенного, и распахнул веки в возбужденном удивлении, но парень будто бы не замечал всего того, что с ним происходило.       Или делал вид, что не замечал.       Он молча продолжал выполнять свою работу, когда с губ Джерарда (почти) неожиданно для них обоих сорвался тихий стон, переполненный чувством неподдельного удовлетворения и… желания? Джерарду было известно наверняка, в то время как Фрэнк, метнув быстрый взгляд к лицу мужчины, едва не задохнулся из-за внезапно накрывшего его волнения. Кое-как взяв себя в руки, парень продолжил массаж, на мгновение позабыв просьбу Джерарда, о которой тот не преминул как следует ему напомнить.       — Сильнее, Фрэнки, я не фарфоровый, — выдохнул Уэй, одарив парня ухмылкой, что вкупе с возбужденными нотками в его голосе едва ли не сбили парня с ног. Фрэнк сглотнул, дабы смочить пересохшее горло, и сделал все так, как было велено.       Еще несколько минут Джерард довольствовался привычными манипуляциями массажиста, определённо прикладывавшего больше усилий, чем с кем-либо другим, но в конце концов, когда скользкие пальцы сминали не менее смазанную плоть у снования бедер — в невыносимой близости к его напрягшемуся члену и яичкам, заключенным между столом и самим Джерардом, — Уэй вновь томно вздохнул, сжимая ладони в кулаки.       — Блять, Фрэнк, — выговорил он, — пожалуйста, сильнее.       Больше не шарахаясь от звуков, издаваемых мужчиной, Фрэнк, несомненно успевший стать твёрдым от представшего перед ним зрелища и ощущения трения кожи о кожу, сжал бедра Уэя до изнеможения, словно только и ждал этого счастливого момента. Стоило ему сделать это, как с губ Джерарда сорвался новый стон, не такой тихий и гораздо более однозначный. До такой степени, что и глухому стало бы понятно, чего именно хотел мужчина.       Закусив и смочив губу, Фрэнк стойко продолжил делать свое дело, прилагая максимум усилий, за что получал небольшие награды в виде довольных постанываний и срывающихся проклятий; едва руки парня достигли поясницы и копчика — места, где у Джерарда порой дико болело после долгой неподвижной работы в офисе, — Уэй вздрогнул и отчетливо простонал:       — Вот так, папочка, — он блаженно зажмурил веки и приоткрыл рот, шумно выдыхая. — Давай, Фрэнки, теперь… спустись ниже, — он протянул руку навстречу парню и кончиками пальцев коснулся его предплечья, — под это чёртово полотенце, ну же… ты же хочешь, — его глаза вновь вонзились в лицо Айеро, на этот раз сталкиваясь с чуть удивлённым, но не менее возбужденным взглядом, что вновь вызвало ту самую его ухмылку. — Вижу, что хочешь. Я тоже хочу.       В очередной раз безрезультатно сглотнув, Фрэнк, с силой сжав бока Уэя, наконец спустился к полотенцу, являющимся единственным барьером между телом мужчины и его напряженными руками. Слова Джерарда прокатились в его голове точно гром средь ясного неба, и пальцы парня, проходясь по основанию бедер и уже знакомой им коже ягодиц, достигли мягкой плоти и с силой сжали, вызывая стон у обоих: тихий и долгожданный — у Фрэнка, очередной и шумный — у Джерарда.       Рывком стянув полотенце, Фрэнк бросил его к ногам, а затем машинально взглянул на настенные часы. Половина их сеанса ушла безвозвратно, а у Фрэнка было еще как минимум две записи до конца рабочего дня, но, даже без точных расчетов, парень был уверен, что времени на то, чем они намеревались здесь заняться, было предостаточно. Поэтому, вернувшись к изнывающему на столе Джерарду, Айеро продолжил свои манипуляции: принялся с силой массировать, а временами и похлопывать раскрасневшиеся округлые ягодицы, вызывающие непреодолимое желание впиться в них зубами.       В какой-то момент он вновь полил Джерарда маслом, мягко проходясь по всей задней части его тела, задерживаясь на шее, плечах и пояснице, и в конце концов вернулся к заднице, судя по еле уловимому движению вверх, определённо желавшей не только прикосновений. Повторив прежние манипуляции, пальцы Фрэнка наконец скользнули к своей цели и, благодаря обильному количеству масла, беспрепятственно ее достигли. Едва его средний палец проскользнул внутрь и начал движение, со стороны мистера Уэя донесся нечленораздельный звук, а его задница постепенно приподнялась навстречу Фрэнку. В скором времени он добавил второй, а затем и третий палец, и двигал ими до тех пор, пока они не начали свободно скользить. К тому времени член Фрэнка был похож на бейсбольную биту, которая постоянно цеплялась за край стола и тем самым не давала парню покоя, так что он быстро стянул свободные штаны, а за ними и боксеры, представая перед голодными глазами Джерарда во всей своей красе.       — Господь всемогущий, Фрэнки, — с придыханием произнес Джерард, все еще лежа на животе в ожидании, — я… пожалуйста…       — Сейчас, — его голос звучал хрипло из-за напрочь пересохшего горла, но слюна текла как по команде, стоило ему лишь подумать о том, что он собирался сделать.       Вновь вцепившись в измученные ягодицы, Фрэнк склонился ближе, основательно упираясь членом сначала в стол, а затем и в скользкую ногу Джерарда, отчего по всему телу Айеро пробежали бешеные мурашки, и на короткое мгновение впился зубами в мягкую плоть, будто вампир, прошелся языком по месту укуса и оставил смачный засос, во время которого почувствовал пальцы Джерарда в своих волосах. Фрэнк взял его за запястье и оставил на тыльной стороне ладони несколько поцелуев, а после выпрямился и, побудив мужчину привстать, забрался на стол. Пройдясь руками вдоль спины Уэя, наконец коснулся членом его задницы. Джерард дернулся навстречу, пока Фрэнк, придерживая себя за головку, терся меж ягодиц, по сфинктеру, а затем скользнул внутрь. Ощущения, охватившие его с головы до ног, выбили воздух из легких; с каждым толчком способность сдерживаться сходила на нет, в конечном итоге вынуждая парня приоткрыть рот и тихо постанывать, в то время как Джерард, до боли закусив губу, рычал и мычал, в попытках не разразиться громким криком.       Рука Фрэнка, все еще достаточно влажная, в такт ласкала Джерарда, заставляя его колени в буквальном смысле сотрясаться. Выскользнув из Уэя, парень приобнял его за талию и мягко потянул на себя; как только спина мужчины коснулась ткани белой футболки Фрэнка, его губы прошлись по плечу, шее и правому уху, оставляя за собой цепь невесомых поцелуев.       — Я хочу видеть ваше лицо, мистер Уэй, — прошептал парень в перерывах между поцелуями. Он поймал губами мочку и принялся посасывать и покусывать ее до тех пор, пока Джерард не повернулся.       Уэй тут же обхватил парня ногами, притягивая его ближе к себе, и заглянул в его глаза.       — Я хочу, — он оставил короткий поцелуй на пересохших губах Фрэнка, — чтобы ты, — снова поцелуй, но теперь более влажный, — назвал меня, — поцелуй, — моим именем, — поцелуй, влажный и горячий, затянувшийся на целую минуту. Уэй отстранился всего на несколько дюймов, чтобы вновь посмотреть на лицо парня, нежно проходясь по нему кончиками пальцев. — Ты же помнишь мое имя, правда, Фрэнки?       Не отрывая от него глаз, Джерард медленно приподнялся над Фрэнком и ещё медленнее опустился на взбухшую головку, не намереваясь продвигаться дальше.       — Ну же, детка, — томно прошептал он прямо в приоткрывшиеся губы парня, — я хочу услышать…       — Да, — выдавил Фрэнк и подался вперёд в попытке ухватить губы мужчины в нескольких дюймах от себя. Он простонал громче обычного, когда Джерард начал вытворять что-то невообразимое с головкой его члена. — О боже, Дже… ДЖЕРАРД!       — Правильно, котёнок, — довольно промурлыкал Уэй, теперь насаживаясь на Фрэнка до самых яиц и жадно его целуя, благодаря чему их стоны слились в один и утонули среди сплетающихся губ и языков.       Правая рука Фрэнка помогала Уэю двигаться, в то время как левая занялась его членом, готовым вот-вот взорваться от перевозбуждения. Массажный стол ходил ходуном под резкими движениями их тел, вскоре принявших другое положение: Джерард оказался на спине, а его ноги нашли свое место на плечах массажиста, в то время как Фрэнк прилагал все возможные усилия, чтобы мистер Уэй получил от их сеанса максимум удовольствия.       Несколько резких и сильных толчков заставили Фрэнка взорваться, сдержанно, сквозь зубы простонав имя Уэя, приблизившегося к разрядке почти сразу после парня и притянувшего Айеро ногами к себе. Фрэнк, опираясь трясущимися руками по обе стороны от головы Джерарда, опустился на локти, чтобы мягко коснуться губами гладкого подбородка, скул и теплых губ.       — Ты можешь лечь на меня, Фрэнки, — обдав его горячим дыханием, прошептал Уэй, — я не фарфоровый.       Улыбнувшись в ответ и оставив очередной поцелуй где-то в уголке его рта, Фрэнк расслабил мышцы во всем теле и лег поверх мужчины, тут же утопая в его объятиях.