Not So Differential After All

помимо вторников и четвергов, марк ли — относительно нормальный молодой человек с относительно нормальным расписанием дня. у него две утренние лекции, две вечерние, и подработка на кассе в университетском книжном магазине, который закрывается в восемь — если повезёт. он учится между парами, между приёмами пищи, между перерывами на сон, потому что поддерживание среднего балла не позволяет напиваться в барах или шляться по бильярдным клубам со своими друзьями-одногруппниками, даже если бы он очень хотел. у него всё равно есть тот самый превосходный образ которого он придерживается, кодекс чести и устаревшее чувство морали, которое иногда раздражает его приятелей. трудолюбие — его союзник в любой ситуации. помимо вторников и четвергов, марк ли — образец для своих друзей, для университета, для общества. на его блестящей броне нет ни одной трещинки, ни одного пятнышка на безупречной пластинке, и любой другой студент из его факультета сказал бы то же самое, слово в слово. затем, вторники и четверги наступают. и марк ли становится вульгарным, развращённым человеком, которому не должно быть позволено даже лизнуть подошву уборщика конюшни — ничего не стоящий — в его глазах, он именно такой. по вторникам и четвергам у марка одна утренняя лекция, несколько часов практических работ, а затем, с двух тридцати, без опозданий, марк даёт частные уроки другим студентам. нет, скорее, даёт уроки вон юкхэю, угнетающе высокому нападающему университетской футбольной команды, который к тому же заместитель студсовета, соорганизатор крупных учебных мероприятий и в целом "хороший парень и друг" для остальных учащихся. марк не был знаком с юкхэем до осени третьего курса, хотя слышал о нем ещё с первого. не часто в настолько большом кампусе, как их, чьё-то имя долго гуляло вокруг, но юкхэй явно был бОльшим, чем его и без того большое тело содержало в себе: характер, достижения, навыки, внешность. его имя влетало в марковы уши каждый раз, как только тот забывал, до тех пор, пока марк уже не мог выкинуть его из головы — таинственную и безликую сущность, о которой галдели младшие курсы. новый учебный год наступает, и марк подписывается на репетиторство, убедив своих друзей, что он сможет выдержать такое количество работы. он так же даёт желающим уроки математики, когда университетские дополнительные курсы для студентов забронированы полностью. марк напоследок проверяет почту перед тем, как поспешить на предстоящий урок. надвигающаяся гибель нависает над головой, когда его новенький ученик пожимает маленькую руку марка своей огромной, достаточно приветливо улыбается и представляется вон юкхэем. теперь, марк имеет представление об известном имени. идеальное лицо, глубокий голос, пухлые губы и большие глаза, широкие плечи и крепкие бицепсы под обтягивающей футболкой. это всё юкхэй, это и даже больше, и под этим марк крошится. ...по вторникам и четвергам. он находит способ сдерживать себя и свои внезапные желания по окончанию их третьего урока — после того, как юкхэй пролил воду на подбородок и поднял футболку, чтоб вытереть. марку пришлось уйти пораньше, трясущимися пальцами обхватвая лямки рюкзака, очки запотели от жара, исходящего от его лица. он далеко не икона приличия, кем притворяется перед лицом искушения. а юкхэй и есть то самое двухметровое, ходячее и говорящее искушение. марку нужно облегчение, убежище, отдушина. поэтому он покупает блокнот, самый обыкновенный, с чёрной обложкой снаружи и листами в широкую линейку внутри, и после каждой встречи с юкхэем, он пишет. иногда он пишет больше — когда юкхэй крепко обнимает его одной рукой после удачного решения теста — иногда меньше — когда у юкхэя нет настроения после неудачной игры. суть в том, что марк выписывает все грязные мысли и похотливые побуждения, которые затмевают его разум в течение часа, который он проводит в компании юкхэя. они отображаются на бумаге невинными синими чернилами, и после того, как он заканчивает, измученный вздох покидает его грудь, и он продолжает жить своей относительно нормальной жизнью. безупречная система, до какого-то момента. если быть точнее, до тех пор, пока марк не проёбывается, в спешке сгребая учебники в рюкзак после занятия во вторник, потом выворачивая всё содержимое рюкзака на стол, чтоб найти запасной карандаш для юкхэя, а затем убегая, получив сообщение о новом вафл-баре в столовой кампуса. он сбит с толку, когда возвращается домой и не находит свой прелестный дневник на прикроватном столике, сбит с толку вдвойне, когда переворачивает всю квартиру и не находит его. он никогда не выносил его за пределы дома, а любопытный сосед по комнате уехал на неделю, поэтому дневник просто не мог оказаться в чужих руках. — это плохо, это плохо, плохо, плохо, — повторяет марк, пересекая комнату и чувствует, как его неугомонное желание накапливается без привычной отдушины. он сделает что-то безумное, если не выместит всё как можно скорее, что-то такое, о чём он пожалеет и никогда не сможет смотреть юкхэю в глаза. нет! — нет! — марк ругает самого себя. он не подросток и не позволит своему члену управлять каждым его действием. — я просто... потерплю, пока не найду его. да, да, круто. всё в порядке. без паники! марк делает глубокий вдох, чтоб успокоиться.

***

вон юкхэй в замешательстве. это не то замешательство, что он испытывает по вторникам и четвергам, когда репетитор по математике закидывает его разными задачами. он знает, как справиться с этим: или полностью отключить мозг, или дуться, пока репетитор не сжалится и поможет ему с решением. это то замешательство, с которым юкхэй не справляется даже после трёх дней беспрерывной борьбы с ним, точнее, трёх дней дрочки до тех пор, пока его член не начнёт саднить. источником его замешательства является дневник, который стал его зависимостью, простой снаружи но с содержимым, которое юкхэй не может нормально прочесть без приливающей крови к голове. его репетитор, идеальный студент марк ли, о котором он знал не понаслышке, случайно оставил свой личный дневник, когда убегал по окончанию урока, тараторя "время поесть, время поесть" себе под нос. юкхэй не спешил звонить марку и сообщать о потере, перед ним был целый лист нерешённых задач, а ещё черный блокнот, который трудно не заметить и неутолимое любопытство, которое заставило его забрать дневник себе до того, как проснётся совесть. позже, ему будет стыдно, и он будет оправдываться тем, что хотел найти решение в небольшом блокноте, но это слишком очевидная ложь. после стольких семестров, время от времени слыша о невероятно способном и добром студенте, юкхэю хочется увидеть, что же скрывается за безупречной обложкой марка ли. обычно марк ничем не отвечает во время уроков, коротко смеётся, когда юкхэй шутит, мягко отмахивается, когда он спрашивает о планах на выходные, нервно заикается и меняет тему, когда вон пытается флиртовать. это оболочка, которая немного пугает юкхэя. но быть напуганным в корне расходится с тем, кем юкхэй является. он любит людей и не видит причин, почему он и марк не должны быть друзьями. только если ему не придётся пересечь линию. он ожидал, что этой линией окажется странная коллекция глиняных черепашьих панцирей, или скетчи, или их общее увлечение аниме в стиле сёдзё. но не ожидал, что ею окажется куча страниц с невероятно пошлыми описаниями, пожёстче любого хардкорного порно, на которое он когда-либо дрочил. юкхэй вчитывается в каждую строчку, кончики ушей красные, а темные брови застыли в изумлении. он быстро запихивает всё в рюкзак и спешит домой. для уединения. — святые угодники... воу, — он выдыхает, оказываясь в своей комнате, и снова открывает дневник, как только его задница опускается на стул. 3 сентября черт, черт, я совсем не ожидал этого. я знал что ты спортсмен и всё такое, но я не ожидал вот так без предупреждения увидеть твоё тело. я могу справиться с тем, что вижу твои руки все время, но пресс это просто... блять, чувак. я реально хотел спросить, могу ли я потрогать его прямо здесь. нет, я вру. я хотел залезть под стол и отсосать тебе, пока ты решаешь задачи. мне было бы все равно, если бы кто-то услышал или увидел меня, пока я могу удовлетворять тебя. пиздец, я бы сделал что угодно, лишь бы подавиться твоим членом хоть один раз, клянусь, мне хватило бы этого на всю жизнь. ты бы выебал меня в рот, если бы я попросил? до тех пор, пока я не смогу разговаривать? до тех пор, пока твой член, это единственное, что я могу попробовать? боже, ты к тому же такой большой, я наверное захлебнулся бы, если бы ты кончил мне в глотку. хаха, шучу, шучу. это первое из многих похотливых неотправленных писем неизвестному получателю, и первый из многих стояков у юкхэя. он всегда думал о марке как о милом парне, с неземными скулами и слишком округлой задницей, которую сложно спрятать под мешковатыми брюками, но тот марк и этот марк — это два разных человека, и член юкхэя так же согласен. дневник вырисовывает картинку до того, как юкхэй может остановить мысли: марк пачкает свои брюки о грязный пол, глаза блестят, пока он достаёт чужой член и отсасывает так, будто от этого зависит его жизнь, слезы текут из уголков глаз и губы опухшие, когда ему кончают в глотку достаточно, чтоб сперма вытекла из носа. глаза юкхэя распахиваются, а рука останавливается, когда он замечает, что беспорядочно дрочит через штаны. он должен остановиться, он должен был остановиться до того, как открыл дневник. марк хороший парень и не заслуживает того, чтоб его конфиденциальность нарушали после того, что он сделал для юкхэя. но юкхэй уже вкусил запретный плод, а искушение завязывается вокруг запястий, приказывая ему переворачивать страницы, на следующую запись. это будет последняя, или так себе обещает юкхэй. - только... ещё одну. 5 сентября сегодня ты в спортивных штанах, типа, ты серьезно надел треники своей футбольной команды. с ума сошёл? когда ты пришёл, моё сердце чуть не выпало из задницы, клянусь. я знал, что ты большой, но не знал, что ты БОЛЬШОЙ, понимаешь, о чем я? мне понадобится больше пальцев, чтоб подготовить себя, да? подожди, может, не нужно? я хочу чтоб было больно когда ты будешь трахать меня, чтоб я запомнил, что принадлежу тебе, хочу чтоб ты натянул меня на свой член как какую-то секс игрушку. я знаю, что звучит странно, но мне бы понравилось быть твоей игрушкой, ты мог бы выебать меня где угодно, когда угодно, и я был бы не против. ты мог бы оставить меня растянутым, с вытекающей наружу спермой, возле большого дуба во дворе кампуса и я буду ждать, пока ты не вернешься и используешь меня снова. я хочу чтоб все увидели меня и знали, что я твоя игрушка. я занимался гимнастикой, поэтому я очень гибкий! об этом знают немногие. ты можешь сгибать меня как угодно и я не сломаюсь! ...только если ты не захочешь этого? чем больше юкхэй читает, тем больше ему хочется стать человеком из фантазий марка. чтоб превратить невинного марка ли в автора эротической прозы, тот парень должен быть просто ошеломительным. как вариант, по мнению юкхэя, это кто-то из футбольной команды, но описание не подходит почти никому — и, если юкхэю не быть столь скромным, будь бы у марка краш на кого-то из футбольной команды, то юкхэй первый в очереди. он убеждает себя прочитать еще одну страницу, чтоб узнать личность неизвестного парня. — от ещё одной ничего не случится, я всё равно собираюсь это отдать, - юкхэй уверяет себя, одобряя кивком. 10 сентября о, чёрт. это глупо, но я немного приревновал, когда ты общался с той горячей девушкой, которая прошла мимо нашего стола. в плане, я догадывался, что ты натурал, типа того, но я не знаю... все же... интересно, ты бы поэксперементировал? или ты бы взял любую дырку, когда возбуждён? серьёзно, тебе не нужно смотреть на меня, говорить со мной, трогать, пока ты трахаешь меня. я буду твоей девочкой, если ты захочешь, позволю тебе заполнить мою киску твоим большим членом, позволю называть мой член клитором. подумай об этом! ты можешь дать мне девичье имя, или, черт возьми, просто называть меня своей шлюшкой. я уже, разве нет? единственная вещь, из-за которой я бы расстроился, это если бы ты не кончил в меня. ты не представляешь, как сильно я хочу чтоб ты заполнил меня, сделал меня своей девочкой навсегда— мисс вон. блять, подожди, кажется, мой член твердеет, пока я пишу это. или мне стоит сказать, что я намок? хаха... боже, я такой глупый. без преувеличений можно сказать, что юкхэй в ступоре. он десять минут сидит молча с круглыми глазами, уставившись на слова мисс вон, листает страницы, сверяет даты с календарём и понимает, что все записи делались по вторникам и четвергам. он читает самую недавнюю, и не удивлен тому, что знает все детали, написанные марком, даже вкус напитка, который юкхэй пил в тот день. безоговорочно: юкхэй — главный герой фантазий марка. — да! — юкхэй вскрикивает, поднимая в воздух кулак. желание марка трахнуть юкхэя только что подтвердило то, что он самый горячий в футбольной команде. — я блять знал это! его ухмылка не задерживается на лице надолго. ситуация становится более запутанной, зная, что он предмет обожания марка и причина его болезненного стояка. юкхэй более чем заинтересован в оказании услуги. юкхэй запускает руку в штаны, обхватывая член рукой и продолжает читать там, где остановился. любопытство берёт верх.

***

вторник марка ли оказывается лучше, чем он ожидал. даже после того, как он проспал утреннюю лекцию, случайно удалил свою лабораторную работу и вывернул половину ланча на идеально чистый поло, но, марк оптимист, даже когда жизнь втаптывает его в грязь. хоть его дневник и утерян, марк уверен в собственной возможности сдержать свои желания до тех пор, пока он не купит новый. в его планах провести урок строго и по плану, фокусируясь только на формулах, не на вон юкхэе и его широкой улыбке, длинных ногах, смехе и— — марк? ты слышишь меня? марк подпрыгивает на стуле, рассеянно смотря на юкхэя. да, он должен был решать задачи с юкхэем, но его идеально проработанный план с треском проваливается под весом привлекательности юкхэя. марк борется, но проигрывает эту битву. к счастью, юкхэй так же рассеян сегодня и не заметил, как упустил половину бессмысленной болтовни, которую он же обычно заводит, и пялится больше на свои ноги чем в тетрадь. — прости, что ты сказал? — переспрашивает марк, заметив неспокойный взгляд юкхэя. — просто спросил, как прошли твои выходные, — говорит юкхэй. он спрашивает это каждый вторник, несмотря на то, что марк всегда рассказывает ему мало. марк пожимает плечами. — о, ну... ничего особенного. просто... фигня. он учится, работает, выполняет волонтёрскую работу, проводит новеньким студентам экскурсии по кампусу, но думает, что ничего из этого не заинтересует вон юкхэя. юкхэй явно недоволен ответом, но ничего не говорит. тишину между ними разряжают карандаш марка, вырисовывающий каракули на бумаге и постукивание кроссовка юкхэя о пол. воздух между ними напряжён, и марк одна из причин этому. конечно, он и юкхэй никогда не были друзьями, но им никогда не было так сложно завязать разговор, как сейчас. впервые для марка секунды текут слишком медленно. он наконец-то собирается с мыслями. — хэй, я на самом деле немного устал сегодня, ты не против, если мы закончим рано? юкхэй стопорится, рот то открывается, то закрывается, в попытке создать предложение. марк не хочет, чтоб тот говорил, и начинает собирать вещи. — мы можем позаниматься немного дольше в четверг, если хочешь. только реши, пожалуйста, все задачи, которые я уже— марк встает и сильная рука хватает его запястье, усаживая обратно на стул. — пожалуйста, подожди, — выдавливает из себя юкхэй. он выглядит обеспокоенным. — я хочу сказать тебе что-то. и, эм... отдать. брови марка ползут к переносице, когда юкхэй лезет в рюкзак и достает две вещи. первая — механический карандаш, который марк ему одолжил на прошлой неделе, и вторая — маленький черный блокнот, который очень похож на... теперь очередь марка цепенеть. в груди будто гром гремит, а в ушах шумно течёт вода, ноги становятся словно желе а лёгкие как камень. он сходит с ума от панических мыслей, пока трясущиеся руки забирают блокнот у последнего человека, который должен был увидеть это. ему снились кошмары, не настолько страшные, и он хотел бы провести остаток своих дней в глухом лесу. если бы его ноги сейчас функционировали, марк уже давно был бы где-то далеко, за дверью, прячась в самом тёмном углу и утопая в собственной испорченности. — к-как... как он... — марк заканчивает предложение свистящим вздохом. еще пара слов и у него начнется гипервентиляция. — ты... эм, оставил это. когда уходил в прошлый раз, — объясняет юкхэй, неловко запуская пальцы в волосы. у марка нет оправдания собственной тупости. — оу. затем он задаёт вопрос, которого так боится. — ты... то есть, ты не... заглядывал внутрь, да? он практически умоляет юкхэя соврать ему, хотя они оба уже знают, что юкхэй видел запретное содержимое мозга марка, но было бы намного легче, если бы юкхэй просто сказал неправду. они бы притворились, что этого никогда не было, марк бы помог юкхэю получить высокий балл и они больше никогда бы не виделись после этого семестра. под горой своих отчаянных надежд, марк понимает, что юкхэй слишком хороший, чтоб врать. — ...немного, — говорит юкхэй, вздрагивая, когда слова вылетают на воздух. марк не знает, с чего начать, с просьбы не заявлять о нём в полицию о сексуальных домогательствах или умолять юкхэя не насмехаться прямо ему в лицо, хотя он заслужил оба варианта. в любом случае, ему нужно извиниться, найти юкхэю нового репетитора у которого есть контроль над собой. — чувак, мне жаль, ладно? это плохой поступок с моей стороны. марку требуется пара секунд, чтоб понять, что извиняется не он сам. он изумленно смотрит на виноватое выражение лица юкхэя. - тебе жаль? тебе жаль? почему ты извиняешься? это моя вина. юкхэй смотрит на него в замешательстве, и марк смотрит так же в ответ. — за то, что взял твою вещь без разрешения. нарушение конфиденциальности, типа. это плохо. не злись, хорошо? — говорит он и дует губы. это худший момент для того, чтоб сердце марка начало стучать быстрее от привязанности, да, привязанности к этому простодушному парню, который не заслуживает быть объектом сексуальных фантазий марка. — пожалуйста, не извиняйся, я не должен был... эм... — щёки марка вспыхивают ярко-розовым, —...думать о тебе в таком ключе. мне очень, очень жаль и я обещаю, что такого не повторится. блять. он приподнимает очки, чтоб потереть глаза. боль за ними, в голове, возрастает. — просто дай мне пару дней и я найду тебе нового репетитора, я знаю несколько— — воу, подожди, стоп, что? — юкхэй выставляет руки вперед, чтоб перебить марка. — не в этом дело, мне всё равно, ты всё ещё вытаскиваешь меня из этого дерьма. он останавливается, чтоб прочистить горло. — на самом деле, я подумал, что ты хотел бы... понимаешь? после прочтения всего? ну же, чувак, ты не можешь оставить меня вот так. марк впервые видит, как юкхэй краснеет. ему страшно просить юкхэя уточнить, но из-за невнятного вопроса ничего не понятно. — что ты имеешь в виду? — мысль приходит к нему в голову и он наклоняется, чтоб прошептать. — я могу помочь тебе списать, если ты об этом. юкхэй мотает головой. — нет! просто, я подумал, — начинает он, думая, что лучше сказать прямо, и вытягивает свою длинную руку, чтоб с лёгкостью подвинуть стул марка к своему. в низу живота у марка трепещущее чувство от такого проявления силы, но он держит лицо впечатляюще невозмутимым... пока губы юкхэя не оказываются возле его уха, теплое дыхание мажет по раковине а вибрирующий глубокий голос проникает внутрь. — подумал, что ты хочешь, чтоб я трахнул твою киску. очки марка потеют за пару секунд и он шокированно смотрит на юкхэя, не верит. не может такого быть, юкхэй реально говорит то, что марк слышит, он явно смеется над его чувствами и проклятым дневником, но нет — его тёмный взгляд цепляется за чужой, большая рука сжимет бедро марка, а на джинсах выступает заметный бугорок. юкхэй не шутит. юкхэй заинтересован в нём. и марк... марк просто... - хн... блять, да! марк не может поверить.

***

ночь вторника, у марка ли завтра две утренних лекции, и он должен готовиться ко сну вместо того, чтоб сейчас быть прижатым к столу, с разбросанными на полу тетрадями и книгами, почти полностью голым, обнимая талию юкхэя ногами. — ну же, — юкхэй тяжело дышит в шею марка, почти не слышно из-за влажных хлопков его яиц о липкую от смазки задницу и скрипа стола. — ты вроде... говорил... что можешь принять это. будешь... моей девочкой, — выдыхает он после каждого грубого толчка, из-за чего тело марка дрожит, а ногти врезаются в широкие, влажные от пота плечи юкхэя. — я могу... я... я-ох, боже! это их второй заход и им пришлось переместиться с липких простыней, потому что марк был слишком уставший, чтоб сменить их. мокрая спина марка прилипает к гладкой поверхности стола, горло словно наждачная бумага из-за выкрикивания имени юкхэя час назад, его дырочка пульсирует, едва сжимаясь вокруг члена, а разум плавится и превращается в кашу, чем дольше юкхэй долбит его. он трахает марка куда жёстче, чем образ из сексуальных фантазий. марк писал смелые вещи в своём дневнике и юкхэй собирается заставить его соответствовать всем своим грязным желаниям. — так... охуенно, — рычит юкхэй, спускаясь укусами до дорожки из волос на животе марка. его руки проскальзывают под марковы бёдра, раздвигая их как можно шире, создавая больше места для себя, для плавных движений бедрами, которыми он дразнит разгорячённое тело марка. — хочу попробовать твою красивую маленькую дырочку. она теперь принадлежит мне, так ведь? — говорит юкхэй, прикусывая и оттягивая мочку уха. — позволь мне вылизать тебя, малышка. сделать своей девочке хорошо. у марка бабочки в животе — он юкхэева девочка! — и он бесконтрольно кивает ещё до того, как юкхэй заканчивает предложение. он трясётся, зарываясь пальцами в волосы юкхэя и тянет его вниз, к ключицам. — укуси. пожалуйста. юкхэй немедленно припадает к нему, зубы врезаются в мягкую кожу, заставляя марка зажмуриться. он отстраняется, пока марк не кончил, и целует. — не всё сразу, — предупреждает юкхэй, как только его нижняя губа освобождается из ненасытного рта марка. — ты нужен мне живым в четверг. обещание большего заставляет марка сосредоточиться, заглядывая украдкой в глаза юкхэя, чтоб увидеть в них пылкую искренность. что марк думает о расписании на вторники и четверги? его нужно немного подкорректировать.