Не жив, не мёртв

Уилл наконец-то приходит. Его все-таки заставили. Заставили просто взять себя в руки и взглянуть на аккуратно стоявший булыжник, на котором было выгравировано имя и фамилия его матери. Джойс умерла 7 числа, в январе. Сердечный приступ, который дожидался той самой минуты в понедельник поздно вечером, с кровожадной улыбкой, прокалывал сердце Джойс, где-то на кухне в их уютном доме. Уилл никогда так сильно не страдал. Даже тогда, когда он был в Изнанке, все было намного лучше, хотя бы потому что, он верил в то, что его найдут, верил в то, что мать снова его обнимет, прижмёт к себе. Но…что теперь? Пустота. Никакой надежды и ничего больше. Отчаяние, да, оно тоже присутствует в жизни Уилла. В то время, пока Байерс был в Изнанке, он не переставал мечтать. Мечтать о том, что вот, его Джойс, освободит от всего, от этой мерзости проникающей в рот, от мыслей о том, что он умирает, что он медленно гниёт в этом измерении, что все путы навивающие ужас, разом падут с него и Уилл сможет свободно дышать, как прежде. И это произошло. Но, что делать сейчас? Смотря на надгробие, Байерс опять начинал задыхаться от безысходности. Опять осознание начало сковывать все тело начиная с грудной клетки, опять хотелось забыться и не верить во все происходящие. Но Уилл не мог, просто не мог. -Нравится? Звонкий голос, появившийся с права, заставил вздрогнуть тело. Перед ним стоял, до ужаса бледный, мальчик. Он был обычный, приятный на внешность. Единственное, что добавляло изюминку, это отчетливые, как будто ярко-алые веснушки, усыпанные по щекам и невообразимо острые скулы. -П-прости, что? -Ну, посмотри на могилу, тебе нравится? Уилл взглянул себе под ноги. И действительно. Под ними находился роскошный букет, таких же, как и веснушки неизвестного, ярко-алых пионов. Зрелище было во истину прекрасно, потому что гармонирующие между собой пионы и белоснежный снег, заставляли трепетать радостно сердце, от незабываемой красоты. Со стороны послышался смешок. -Я так понимаю, это да? -Да! Это очень красиво, но эти цветы… Незнакомец задумался. -Эм, как бы я их сюда уже месяца три приношу, а-то и больше. А почему…гм, долгая история тебе, не понравится, так что просто забей. -Т-ты наверное не понимаешь, это могила моей матери, а ты кто такой, я и понятия не имею… — Уилл злился. Наверное, просто вся ситуация была через край странной, да и психика после утраты матери, в принципе, не должна работать правильно. -Ну не злись ты, хорошо? Я Майк, Майк Уилер, приятно познакомиться. Сейчас, я все объясню, хотя бы постараюсь, окей? -Какой черт возьми объясню?! Кто ты такой и что ты делаешь рядом с могилой моей матери?! -М-м-м, шизик…понятно. — Куда-то в пустоту проговорил Майк. «Тогда лучше не стоит», мысленно, на духовном уровне сказал Уилер. -Какой еще шизик? Ответь мне! -Послушай, давай ты забьёшь на все это, хорошо? Я не намерен поддерживать беседу с психбольным агрессором, так что иди уже домой. -С психбольным агрессором? Ты вообще понимаешь чт. -Да-да понимаю, иди уже домой. Или, если хочешь, пореви как девчонка над могилой и станет лучше. -Хватит мне указывать, я не буду никуда уходить и реветь тоже. -Ну, раз не будешь уходить и реветь, так может скажешь как тебя зовут? Не? Майк хотел взять на «слабо?», но понял, что это не уместно и с такой раненой психикой и перебоями в настроениях и решениях, нужно как-то подойти с другой стороны. А вообще, Майк не знал зачем это делает. Да, ему скучно, но не до такой степени чтобы становиться нянькой для этого шизика. Хотя, за все эти месяца, Уилер разговаривал лишь с самим собой и личинками. Разговаривать с ними не доставляло удовольствия, но и дискомфорта он не чувствовал. Особенно тогда, когда они соглашались с его мнением. Но всё же, иногда хочется разнообразия. -Уилл Байерс… Так и началась их беседа. Майк, казалось, интересовался всем на свете: где Уилл учится, что на счет личной жизни в 13 лет, есть ли планы на будущие и даже имеет ли Уилл иконы в доме. Все продолжалось до тех пор, пока вдруг Байерс не заметил, одну очень странную вещь: на улице было -20, что абсолютно не удивительно в их-то городе, но вот то, что при вдохе, Уилер не выпускал пар от холода, заставляло содрогаться каждую частичку сознания и тела. И Майк это заметил… -Хах, да. Я то, о чём ты думаешь. Только не смей пугаться, хорошо? -Ч-чт-т-то т-ты такое, ч-черт воз-зьми?! -Тихо-тихо, послушай, я же попросил не пугаться, я сейчас все объясню! Майку потребовалось успокоить Уилла и привести его в состояние «понимаю», примерно около 15 минут. На протяжении всего времени, Байерса дико трясло, что со стороны казалось как-будто у человека небольшой приступ эпилепсии. -М-м-м, так скажем, что я умер физически. Моё духовное тело, которое ты видишь перед собой, сохранилось, не спрашивай как, законы «бытия» я не знаю, так что это не ко мне. И так получилось, что я нахожусь в материальной оболочке, с духовным телом. Ну, как -то так, понимаешь? -Не совсем. То есть, ты как бы живой, но нет. -Нет, я не живой. Просто моя часть, ну, скажем так, разум, обрели тело, скомпоновались там, и все вылилось в то, что перед тобой. -То есть, ты как бы призрак? -Ну, да, что-то между. -Вау! Это очень круто! Ты ведь можешь проходить сквозь предметы, летать… Ой, а под землю уйти можешь? -Нет, не могу. Я же сказал, что я как бы полу-призрак и такими умениями не наделён. -Эх, печально… -Может хочешь спросить как я умер? Нет? И беседа опять продолжалась. Уилл приходил на кладбище около трех лет подряд. Он убегал к Майку почти каждый день, а потом возвращался домой к Джонатану и Нэнси. Ребята общались целыми днями на пролёт. Каждый имел столько вопросов друг к дружке, и столько ответов, что они еле сдерживались, чтобы не перебить друг-друга и не вставить свою реплику. Им было очень хорошо вместе, настолько хорошо, что Уилл потихоньку начинал забывать всё ужасное, что с ним происходило. Но, всё хорошее, зачастую, имеет привычку «заканчиваться», так что однажды, все изменилось и пошло по чертовой матери… 6 января, в канун их первой встречи, Байерс стоял на против могилы своей матери и рыдал. Рыдал так сильно, что все голосовые связки молили о пощаде. Рыдал так сильно, что это превращалось в колоссальную истерику, которой не было, не соврёт Бог, никогда в жизни Байерса. А всё потому, что… Майк пропал, так скажем, исчез Уилл знал, что Уилер не мог уйти с этого кладбища, поскольку был просто прикован к этому месту. Но Байерс не знал, что ему делать СЕЙЧАС. Реализм покинул его тело уже давно, очень, поэтому сознание просто успокаивало себя, что ничего не произошло и допустим Майк просто спрятался, и хочет его разыграть, но слёзы бурно катившиеся по щекам, говорили об обратном. Майк исчез. И скорее всего навсегда. Внутри пустота, отчаяние, ужас, неверие и страх. Пять самых отвратительных чувств на Земле, которые отрывают от Уилла Байерса все больше сил и чистого сознания. Теперь нет сил что-либо делать, нет сил думать и искать выход из этой дрёмы. Нет сил ни на что, даже жить. И поэтому, через шесть месяцев после исчезновения Майка Уилера, рядом с могилой Джойс Байерс, была установлена ещё одна - её дорогого и любимого сына Уилла.