Кто мы?

Впервые такое произошло, как бы абсурдно это ни звучало, когда снимали съемки. Когда ревнивый Керем уговорил продюсера съемок рекламы задействовать его в качестве актера, чтобы жена не целовалась с другим мужчиной. Айше, как и полагалось по сценарию, удивилась появлению мужа. Бурджу удивляться не было необходимости. Керем-Чаглар шел вальяжной походкой под искусственным дождем. Бурджу хотелось смеяться. Глаза Керема-Чаглара высекали искры, когда он приподнял край шляпы и взглянул на нее. Все было так, как прописали в сценарии. Керем-Чаглар закинул руку Айше-Бурджу к себе за шею, притянул партнершу к себе. А вот тут уже удивилась и Бурджу. Кто и кого поцеловал? Керем свою упрямую Айше? Или Чаграл воспользовался своим положением, чтобы поцеловать Бурджу? В таком жарком, по-настоящему интимном поцелуе точно не было нужды. Бурджу тогда едва справилась с дыханием, чтобы продолжить игру. Полгода назад Все начиналось очень весело, с огоньком. Да и как иначе? Ведь новый сериал был заявлен романтической комедией. На съемочной площадке много шутили и смеялись. И не только в те моменты, когда портили очередной дубль. Изначально среди актеров и в кадре, и за кадром сложилась необычайно легкая и доброжелательная атмосфера общения. Бурджу и Чаглар сработались быстро. Оба озорные, с прекрасно развитым чувством юмора, они отлично понимали друг друга и легко отыгрывали свои парные сцены. Вне съемок также общались открыто, непринужденно и с удовольствием. Трудно сказать, в какой момент между ними пробежала искра и что послужило тому причиной, только в один из дней Бурджу поймала на себе отнюдь не дружелюбный взгляд девушки своего партнера, Кайлы. Поначалу даже не придала этому особого значения: мало ли что могло случиться. Может, у человека просто настроения не было в тот момент. Но недовольство по отношению к ней персональный стилист Чаглара стала проявлять на редкость регулярно. Вот тогда Бурджу и задумалась. Тогда и стала с особым вниманием отмечать происходящее в кадре и за кадром между ней и Чагларом, между их персонажами. Выводы напрашивались сами собой. Чаглар обнимал ее и смотрел на нее намного жарче, чем того требовал сценарий. За кадром был с ней еще более предусмотрителен и внимателен, чем прежде. Да и она не отставала в проявлении симпатии к нему. Так и норовила то прижаться, то просто коснуться. И взглядом ласкала невольно. Коллеги по площадке тоже стали замечать их расположение друг к другу. Многозначительно улыбались и переглядывались, видя их рядом. Не досаждали, нет. Вот только однажды Чаглар будто бы начал сторониться своей партнерши. Вне съемок. Теперь он реже смотрел в сторону Бурджу, не отстранялся, когда она прикасалась к нему, но сам был более чем сдержан и руки держал при себе. Должно быть, его девушка выплеснула на него все свое недовольство и обиду за чрезмерное внимание к чужой для него, по сути, женщине. Отстраненность Чаглара от Бу вне работы, надо сказать, никак не сказывалась на съемках. В кадре все по-прежнему было горячо, даже горячее, чем требовалось. И объятия стали теснее, и поцелуи сокровеннее, особенно когда можно было спрятаться за стеной дождя или «уйти в темноту». Никаких признаний о разгоревшихся чувствах, но глаза, руки и губы говорили сами за себя, стоило им двоим оказаться по другую сторону камеры. Уже и сами запутались, где они настоящие: в реальной жизни или в сериальной. Заговорить о том, что будоражило обоих, не решались. Неизвестность после такого разговора пугала невероятно. Вот так и продолжали жить и работать. С горящим сердцем мчались на работу, чтобы как можно скорее окунуться в сказочный мир съемок, чтобы как можно скорее появилась возможность оказаться рядом — волос коснуться, вдохнуть ставший почти родным запах, будто невзначай погладить по щеке, запустить руки в волосы на затылке, обнять взглядом или даже поцеловать, крепко-крепко, по-настоящему, только для них двоих. И неважно, что увидят миллионы. Когда глаза закрыты, рядом словно никого нет. Только бы не потеряться окончательно в собственных предательских ощущениях.