Черная вуаль

      За последние столетие стены школы совсем не изменились. Чудесные картины висят на том же месте, по-прежнему заставляя застыть в изумление от прекрасной работы мастера. По коридорам снуют те же оттенки крыл. Все как всегда, за исключение торжественности, что витает в воздухе.       Очередной выпуск и церемония распределение Непризнанных. Как же они волнуются… Кто теребит подол платья, кто поправляет идеально сидящий на нем костюм, есть смельчаки, которые в открытую общаются со стороной, что должна их принять. И как Ости не надоело наблюдать одно и тоже столько лет подряд?       Дино, я не видела его с того самого выпуска, что навсегда решил мою судьбу. Не скажу, что для меня распределение было неожиданным, так как я пользовалась всеми благами, так любезно предоставленными статусом Непризнанная, но реакция этого ангела заставила удивиться. Он поздравил меня всего лишь одной фразой: « Как жаль», и скрылся с глаз моих. Счастливые Мими и Ади тогда молниеносно набросились с объятиями и, позабыв о голубоглазом, мы веселились всю ночь.       Столько воды утекло. Ты так изменился. Взгляд стал мудрее строже и потерял былую теплоту. Наверное, стал учителем вместо отца. Кто- то же должен был занять его место пока сам он в забвение… О, малыш Семи, после расставания с Ади сумел найти в себе силы на новую любовь. Хм-м, миленький ангелочек!       Но хватить уже бродить по залу, пора приступать к своим временным обязательствам. Став рядом со стариком Геральдом, плохо скрывавшим своё удивление к моей персоне, бесстрастно рассматриваю кучку демонов- выпускников, что боятся на меня взглянуть, что ж видимо слава бежит впереди меня.       — Что ты здесь забыла? — решился на вопрос бывший учитель.       — У запрета на посещения школы закончился срок действия. — Его не обманешь фальшивой улыбкой, но я и не пытаюсь, — Расслабься, я по делу. Читай уже свой список избранных Непризнанных и по домам.       — Неужто, он дал свободу своей пташке. — Ехидничал демон в мою сторону.       — Читай список Геральд, мне становится скучно.       — Не горячись. На, будешь вручать каждому чёрное перо в знак принадлежности к Аду. Помнишь, как получила своё? — В его голосе звучит страх, беспокойство, интерес и еле уловимая ностальгия.       — О чём грустишь, старик? — думаете, мне любопытно, ошибаетесь, просто пытаюсь разрядить обстановку. Хотя, к чему старания?       — О тебе… Эй полегче! — строгим, осмелевшем голос слышу ответ и замечание.       Тем временем, пёрышко, вспыхнувшие алым пламенем в моих пальцах, обернулось в горстку пепла. Фи, только ручки запачкала. Мой фокус привлёк к себе внимание не только взволнованных учеников, но и весь педсостав школы. За спиной послышались приглушенные, полные удивления голоса: «Что она здесь делает?», «Кто её пустил?», «Где Ости?». Пропуская это всё мимо ушей, новый директор школы серафим Мисселина начала свою торжественную речь о выпроваживание птенцов в свет. Сначала она говорила исключительно об определившихся с рождения. После началась, по мнению многих, самая интригующая часть всего праздника. Дино и Геральд по очереди зачитывали имена непризнанных, и те неслись к преподавателям за пером в новую жизнь. Голодные, полные восторга глаза загорались адским пламенем, стоило им только коснуться такого безобидного предмета. Интересно кого общипали ради них?       — Приложи перо к крыльям, — говорю каждому новому обитателю Ада, — Это будет чертовски больно: выдержишь — ты с нами, нет — забвение твой новый путь. Выпускники падали на колени, по щёкам катились слёзы, некоторые рвали свои идеальные наряды, но ни один не закричал. Как скучно… даже когда в каждом я узнавала, себя, своё же желание и исход.       Пером овладел последний Непризнанных, что отныне относится к Раю. Мои аплодисменты утопают в волнах, куда искренних оваций в честь завершения официальной части выпуска, в предвкушение праздничной вечеринке. Моя закончилась запретом на посещение школы и, походу, новым директором.       По залу разносится приятная музыка, оповещая всех о начале веселья. Под её меняющийся мотивы, опустошались бокалы, звучали поздравления и утешения, что-то о дружбе и любви, о манящей впереди вечности и поставленных целях.       Когда- то давно, я тут танцевала под десяток выпитых бокалов, как и эти птенцы. Так же глазами искала Дино, точно не была уверенна в своих намерениях, но потанцевать… нет, мне хотелось с ним попрощаться, извинится — наш сюрприз никто не отменял…       — Не ожидал тебя встретить в этих стенах, — из воспоминаний меня выводит голос когда то очень близкого сердцу ангела.       — Я всего лишь заменяю Ости, — фирменная, натренированная улыбка расползается на моих губах, не скрывая грустные глаза.       — Что ты с ней сделала? — встревожен, а раньше так за неё не переживал или, побуду немного эгоистичнее, ты беспокоишься обо мне, зная мою славу.       — Ничего особенного. Она жива, просто заперта в лабиринте, — отвечаю буднично, но его глаза заставляют сменить тон, — Шутка, не в лабиринте…       — Ты стала ещё опаснее за это время. Я…       — На столько, что откажешь мне в танце, — перебив его, протягиваю руку, так что бы вложить её ему в ладонь.       Я узнаю эту песню с первых нот. Ровно сто лет назад мы кружились в её ритме, а после запрет и восторженные взгляды в Аду.       — Разве, могу тебе отказать? Я никогда не мог устоять перед твоими чарами. Ты так манила своей загадочностью, — столько высказанной боли в его словах грусти, печали размышлений в стиле «А если бы?»…       — «А неизвестность манит, влечёт. В любви должна быть тоже интрига», — улыбаясь вновь его перебиваю цитатой из другой песни.       — Это было сложно назвать любовью, — ранящие звучит его реплика.       — И всё же «Чёрный цвет, лишь моя вуаль». — Чёрные крылья, чёрная помада на губах в тон к длинному бархатному платью на тонких бретелях.       — У тебя даже глаза стали чёрные, — перебивает моё подпевание Дино.       — Линзы. «Я разрешу, знай, заглянуть под мою вуаль”- продолжаю выделять слова из песни не только своим голосом, но высоким соблазнительным разрезом, оголяя ногу, в подтверждения их.       Дино бросает свой заинтересованный двусмысленный взгляд, но вместо ожидающих мной действий, прокручивает меня вокруг оси и продолжает вести танец, будто и не было моей провокации.       — Стала тенью, я рассветом был, — меняет на свой лад слова песни ангел, глядя прямо в мои глаза.       — И «Я вспомню, знай, наши ночи»…       — «Чёрные, как вуаль», — в унисон заканчиваем фразу, под которую Дино заносит мою оголённую ногу на свою талию и крепко, до синяков, выпуская всё своё желание и боль, сжимает моё бедро. Под наши шумные выдохи полны страсти и надежды, отстраняется, продолжая, медленно кружится дальше. Провокация удалась, сам попался.       — “ Нет никого кроме нас»       — «Замирает в эти минуты время»       — «И воспоминания то живёт, будто птица»       — Но нет больше синих твоих глаз, — снова меняет Дино слова песни под себя. Что ж, так звучит правдивее.       Медленный кивок головой, пустая ладонь и полные грусти и сожаления глаза напротив меня.       — Прощай, — одними губами.       — Спасибо, — отвечаю. Как жаль, что всё так вышло.       До конца вечеринки, мы больше не пересекались. По её окончанию, выполняя свои обязанности демона я доставила новоиспечённых прислужников Ада на их новое место обетования параллельно раздавая их первые поручения в качестве низших демонов. Скучно. Пойду, что ль Ости выпущу.