25 КАДР /2 часть/

* - Ему надо работать перед камерой. Это определенно его... Фотография, конечно, хорошо. Фото получаются красивыми больше за счет природных данных, но статичная картинка всего не передает... Живого обаяния, мимики, пластики... Очень харизматичный парень, и язык подвешен как надо... ЦзинЮ с наушниками в ушах валялся в кресле и подслушивал, как брат Чжен кому-то расхваливает его по телефону. Похоже, пытается протолкнуть его на какое-то телешоу. Было бы здорово. ЦзинЮ нравилось сниматься. Тут было не так как в кино, но тоже здорово. Ему не надо было вживаться в роль, становиться другим человеком. Только сияющей, глянцевой версией Джонни Хуан ЦзинЮ. Прекрасного, ослепительно улыбающегося, очаровывающего всех. Да, он умел быть таким. Но больше всего ЦзинЮ нравился сам процесс съемки. Тот миг, когда загораются софиты, включаются камеры. И это ощущение туннельного зрения, когда все, что за границей освещенного пространства пропадает, просто перестает существовать, и все, что есть – это небольшой пятачок перед камерой, залитый ярким светом. И здесь любой предмет становится как будто более выпуклым, и в то же время плоским, словно фотография, вырезанная из журнала, любая вещь, любая даже самая обыденная фигня приобретает какое-то значение, наполняется смыслом и историей, однако это лишь реквизит, декорация. А главный там – он. На него направлена камера, на него смотрят гости в студии и миллионы зрителей с той стороны экрана. Аж мурашки по коже! Не зря же говорят, что это как наркотик – попробуешь и пристрастишься. Если тебе понравилось сниматься, будет хотеться этого снова и снова. ЦзинЮ очень нравилось, гораздо больше, чем фотосъемка, теперь в его жизни было две зависимости, почти равносильных – это и ЧжоЧжо. Он не смог бы без него, ЦзинЮ боялся даже думать, что бы с ним было, если бы ЧжоЧжо его бросил. Но и без съемок он уже тоже не смог бы, все потеряло бы смысл. Да, остается еще огромное количество различных занятий, которыми можно зарабатывать на жизнь, но вряд ли что-то другое доставит ему такую гамму эмоций, такое удовлетворение... Перерыв закончился, всех позвали обратно в съемочный павильон. По дороге ЦзинЮ нагнал брат Чжен, хлопнул по плечу. - Ну все, «Счастливый лагерь» подтвердили. На двадцать восьмое. - А я успею? – ЦзинЮ точно не помнил, когда заканчиваются съемки в «Демонице». - Впритык. Из-за тебя на день перенесли, так что придется успеть. Может, прямо из Шеньнунцзян в Чанша полетишь. ЦзинЮ кивнул. Он хотел поучаствовать в этом шоу. Оно было веселым и довольно популярным. К тому же, это будет общая с ЧжоЧжо работа. На весь месяц у них запланировано всего три совместных фотосета, а все остальное порознь. Так что еще одна возможность побыть рядом радовала. Хотелось сообщить новость ЧжоЧжо, но, судя по времени, он еще не закончил с фотосессией и наверняка трубку не возьмет. ЦзинЮ конечно отправил сообщение, но это было совсем не то. От мыслей про ЧжоЧжо в груди разливалось тепло. ЦзинЮ посмотрел на последние сообщения в чате. Зная Чжоу, скорее всего вслух он никогда ЦзинЮ не назовет мужем, но, даже написанным, это слово грело и будоражило. Вот почему Гу Хай очень хотел, чтобы Бай ЛоИнь называл его так. «Муж. Муж. Муж» - слово крутилось в голове, заставляя ЦзинЮ улыбаться. Оно словно щекотало язык, так и хотелось произнести его вслух. Странно, даже про себя ЦзинЮ не думал о ЧжоЧжо как о жене, пусть и называл его так иногда. Ничего женского не вязалось с Чжоу. А «женушка» - это было скорее ласковое поддразнивание, чем то, кем считал его ЦзинЮ. Друг, брат, партнер, любимый... МУЖ ЦзинЮ чувствовал, как глупая улыбка неудержимо расползается по лицу и не хотел даже что-то с этим делать. Зрители орали, будто все они пришли на фан-встречу. Не может быть, что они все его фанаты. Круто! Видели бы его приятели... Пока не прозвучал сигнал к началу работы, ЦзинЮ достал телефон и снял, как зрители верещат и выкрикивают его имя. По рядам прокатился шквал восторга. Тогда ЦзинЮ развернулся и сделал селфи с залом, вызвав настоящий ажиотаж. А это можно и ЧжоЧжо отправить. Подбежал ассистент, рассказал порядок действий в следующем эпизоде, и началась работа. Не такая уж и сложная. По крайней мере, душевных сил, как игра в драме, она не отнимала. Наоборот, ЦзинЮ чувствовал воодушевление и подъем. Его все любили, смотрели с восхищением, каждое его слово ловили на лету. Одна фанатка, которую вывели на съемочную площадку, вообще дар речи потеряла. Вроде не юная девочка, а вполне нормальная тетечка, должна была по сценарию участвовать в диалоге, но стоило ей посмотреть на ЦзинЮ, как у нее ноги подкосились. Она все зажимала себе рот ладонями и норовила осесть на пол. Так ни слова и не вымолвила. В конце концов, у нее хватило смелости на мгновение обнять ЦзинЮ за талию и, ежесекундно кланяясь, она сбежала обратно на свое место. ЦзинЮ кланялся ей в ответ, думая, что надо непременно рассказать об этом ЧжоЧжо, вот он поржет! И хотя ЦзинЮ кайфовал от каждой минуты, проведенной перед камерой, он все равно ждал окончания съемок. Мысленно он уже был в постели с ЧжоЧжо, осталось только физически там оказаться. Он ужасно скучал по их с Чжоу разговорам, по веселой возне и незлобливому подтруниванию друг над другом. И, конечно, он соскучился по телу ЧжоЧжо – по его горячей коже, по тому, как удобно ложатся ладони на его твердые мускулистые бока, по его длинным сильным ногам и «шерстяным» ляжкам, по синей жилке на шее, по прогибу спины, по пульсу на запястье, по шершавым локтям, по мягким ушам, от легкого прикосновения к которым он вздрагивает, по его маленьким алым соскам, окруженным еле заметными черными волосками, а еще по его охрененной желанной заднице и красивому члену. Не так уж давно это было, когда ЦзинЮ мысленно назвал член ЧжоЧжо красивым и рассмеялся от этого. А сейчас он считал так на полном серьезе. Никогда он не присматривался особо к тому, что у других парней болтается между ног. Но член ЧжоЧжо он рассмотрел во всех подробностях, изучил на ощупь, вкус и запах. И мог с уверенностью утверждать, что он прекрасен, как и сам Чжоу. Ох, что-то его на лирику потянуло, это явный недотрах! Но сегодня он оторвется. До окончания работы осталось всего-ничего, а потом домой, к ЧжоЧжо. ЦзинЮ был уверен, ему тоже не хватает и секса, и просто побыть рядом. Он видел это по глазам ЧжоЧжо сегодняшним утром. В груди разлилось тепло и кончики пальцев закололо. ЧжоЧжо, любимый, муж... Улучив минутку, ЦзинЮ достал телефон и быстро набрал: «Ты где?» «Еду домой» - тут же ответил ЧжоЧжо. – «А ты?» «Еще работаю((» ЦзинЮ хотел еще что-то написать, но пришлось убрать телефон. Ладно, остался последний эпизод, а потом домой! * «Прости, я задержусь» Блядь, что?! Задержусь?! ЧжоЧжо чуть не шваркнул телефон об стену. Почему опять? Сколько еще обломов? ЦзинЮ сам накрутил его, заверял, что вернется рано, обещал приготовить ужин, вместе принять ванну, пол ночи заниматься любовью... Зачем ЧжоЧжо поверил? Эх, раскатил губы, теперь закатывай. Йогурт из холодильника, душ и правая рука. Не привыкать, справится. Чертов говнюк, хоть бы сказал, что случилось, почему задержится. Проблемы на съемках? Что-то случилось в дороге? Что? «Ты где?» - пожалуй, эта любимая фраза ЦзинЮ выглядит достаточно нейтрально, чтобы не показать ему, как ЧжоЧжо психует. «Пришлось ехать на банкет к Джерри Э. Помнишь, я разговаривал с ним на мероприятии в пятницу, директор в компании братьев Хуайи. Сам понимаешь, от таких приглашений не отказываются» ЧжоЧжо понимал. Ладно, ЦзинЮ прощен. Но все равно обидно остаться одному, когда целый день мечтал о свидании. Мысль об одиноком ужине вообще не прельщала, ЧжоЧжо намешал себе колы с глотком виски и отправился в постель. Спать хотелось зверски. Алкоголь, замаскированный колючими пузырьками газировки, через горло проскочил совершенно незаметно, зато усвоился моментально, разлившись по телу теплом и расслабленностью. ЧжоЧжо, казалось, успел лишь только вытянуться под одеялом, как уснул. Ему приснилось, как они с ЦзинЮ целуются во время съемки сцены в гараже. Ощущение облегающего спину пружинистого сиденья и тяжесть навалившегося тела, горячее дыхание ЦзинЮ на шее и лице, и ожидание облома, чувство, что нельзя, нельзя позволить себе увлечься, получить кайф, потому что сейчас прозвучит «Снято!», и надо будет прерваться... Однако команда все не звучала, и грудная клетка еле поднималась под весом ЦзинЮ, а поцелуи, хоть и легкие, были такими реальными... Да они и были реальными! Равно как и ЦзинЮ, прижимающий к кровати, и запах алкоголя, еды и табака от него. - Не просыпайся, только не просыпайся, солнце мое... - чуть слышно бормотал ЦзинЮ, нежно и влажно целуя подбородок ЧжоЧжо, спускаясь поцелуями по шее все ниже и ниже к ключицам. – Ты проснешься, будешь меня ругать, я знаю. Я понимаю, что заслужил. Но я уже наказан. Знаешь, как я хотел сбежать оттуда, как хотел к тебе? Ты не представляешь, как я скучаю по тебе каждый день, каждую минуту, когда мы не вместе. Как я люблю тебя, мой муж, моя женушка. ЧжоЧжо кожей чувствовал, что ЦзинЮ улыбается. В горле стоял комок, а ЧжоЧжо боялся его сглотнуть, чтобы не выдать себя. Он не знал, что сказать в ответ, всякие сладкие признания не были его сильной стороной, поэтому продолжал притворяться, что спит, хотя грудь разрывало от любви, а руки зудели от желания обнять. ЦзинЮ мокро облизал сосок, прихватил зубами, и ЧжоЧжо тряхнуло. ЦзинЮ потянулся ко второму соску, а его рука уже забралась под трусы. ЧжоЧжо не знал, от каких именно ощущений его потряхивает, и анализировать было лень. Интересно, ЦзинЮ уже наизусть знал его чувствительные места или угадывал их интуитивно? Как бы там ни было, его прикосновения ни в какое сравнение не шли с собственной рукой. Язык ЦзинЮ чертил круги вокруг сосков и пупка, проводил влажные линии на животе, они остывали под ветерком дыхания, а потом кожу опять обдавало жаром от новых прикосновений языка и губ. ЧжоЧжо совсем забыл, что притворялся спящим, его бедра подавались навстречу движениям руки ЦзинЮ, он дрожал и тихонько постанывал. Рука задвигалась сильнее, а горячее дыхание вдруг обожгло лицо. - Детка, ты уже не спишь? – напряженным шепотом спросил ЦзинЮ. ЧжоЧжо распахнул глаза и встретился взглядом с его глазами, совсем черными в полутьме. ЦзинЮ моргнул, сильно выдохнул, так, что ЧжоЧжо ощутил резкое движение его грудной клетки, и прижался ртом к его рту, словно умирал от желания это сделать, но до сих пор не решался. Поцелуй был яростный, глубокий. Язык щекотал кончиком небо, и с силой терся о язык ЧжоЧжо, и от этих движений в груди в бешеном ритме колотилось сердце, и кружилась голова. ЧжоЧжо наконец мог обнять ЦзинЮ, ощутить ладонями гладкую кожу и бугры его мышц. Рука на члене двигалась, не сбавляя темпа, и оргазм был уже на подходе. ЧжоЧжо выгнуло над кроватью. ЦзинЮ вдруг оторвался от его рта. - Подожди, - пробормотал он, припечатывая плечи ЧжоЧжо к матрасу, и скользнул вниз. Он втянул член в рот, и от ощущения мокрой горячей тесноты его рта ЧжоЧжо накрыло. Он затрясся в оргазме, почти теряя сознание от кайфа. ЦзинЮ подождал, пока он кончит, и сглотнул. И от этого сдавливающего головку члена движения, ЧжоЧжо будто током прошило. Он дернулся и бессильно обмяк. ЦзинЮ выпустил изо рта член, чмокнул в живот и вытянулся рядом. - Теперь хорошо, - пробормотал он, притягивая к себе расслабленное тело ЧжоЧжо. Он пристроил его голову у себя на плече, уткнулся носом в макушку и через минуту уже заснул. ЧжоЧжо послушал его медленное дыхание и сам незаметно погрузился в сон. В следующий раз он проснулся уже утром. Полупрозрачные шторы рассеивали дневной свет, придавая ему вязкий медовый оттенок. Хотелось обратно закрыть глаза и не открывать их еще часов восемь. ЧжоЧжо так и сделал, но сон уже прошел. Он полежал несколько минут, наслаждаясь тем, что сегодня в кои-то веки не нужно никуда спешить с самого утра, а, самое главное, тем, что рядом спит ЦзинЮ. Накрывшись с головой, прячась от света и уткнувшись носом между подушками. ЧжоЧжо нырнул к нему под одеяло и прижался лицом к его спине. Было так хорошо от того, что он здесь, и его можно коснуться, обнять. ЧжоЧжо задрал его футболку и, оседлав бедра, принялся подниматься поцелуями от поясницы вверх по позвоночнику. Примерно в районе лопаток он понял, что ЦзинЮ проснулся. Он остановился, ожидая реакции. С полминуты ничего не происходило, потом ЦзинЮ шевельнулся, повернул голову. - Ну? - Что «ну»? ЧжоЧжо стащил одеяло с головы, чтобы вдохнуть воздуха и видеть лицо ЦзинЮ. Глаза у того были еще закрыты. - Ммм... - промычал ЦзинЮ в подушку. - Это было типа «доброе утро»? – ехидно поинтересовался ЧжоЧжо, поерзав на его заднице. - Это было типа «продолжай», - проворчал ЦзинЮ. – Ты там что-то такое приятное делал. Продолжай. А я еще посплю. Он попытался снова спрятать нос между подушками, но ЧжоЧжо просунул ладонь ему под щеку, не давая отвернуть лицо, и поцеловал в краешек губ. От ЦзинЮ пахло вчерашней выпивкой. - Ох, ну и перегарище! – ЧжоЧжо помахал рукой перед носом, изображая отвращение. - Так не нюхай, - ЦзинЮ предпринял новую попытку спрятаться. - Я потерплю, - прошептал ЧжоЧжо, целуя его в ухо. ЦзинЮ прикрыл глаза и выдохнул через нос. ЧжоЧжо попытался снова его поцеловать. Но тот крепко сжал губы, замычал недовольно. Чжоу улыбнулся, хмыкнул. Иногда ЦзинЮ был таким милым. - И что, не дашь? - У-у... Но ладонью, которая лежала под щекой ЦзинЮ, ЧжоЧжо чувствовал движение челюсти – намек на улыбку. Вот ведь вредный говнюк! Он погладил большим пальцем его подбородок, тронул кончик носа, провел линию к губам. Опущенные ресницы ЦзинЮ трепетали. Кончик пальца нежно надавил на нижнюю губу, и рот чуть приоткрылся. ЧжоЧжо вдруг понял, что затаил дыхание, как и ЦзинЮ. Он вдохнул и выдохнул, и ЦзинЮ повторил за ним. Палец скользнул по губе внутрь и уперся в сцепленные зубы. - ЦзинЮ... - тихо позвал ЧжоЧжо. – ЦзинЮ... - так приятно было произносить это имя. – Хуан ЦзинЮ. ЦзинЮ... ЦзинЮ... ай лав ю! По лицу ЦзинЮ расплылась улыбка. И внезапно этот придурок резким движением выгнулся, роняя ЧжоЧжо на постель, взмахнул в воздухе своими ножищами, дернул на себя, прижимая ногами и захватывая шею локтем так, что сопротивление было бы бесполезным. Правда, ЧжоЧжо и не собирался сопротивляться. Он любил иногда побороться с ЦзинЮ (в большей степени чтобы потискаться) и прекрасно знал, что его трепыхания ни к чему все равно не приведут. В другое время он бы еще, наверное, повозился, но сейчас ему хотелось заниматься совсем не джиу-джитсу. Видимо, ЦзинЮ тоже. Он подышал в затылок, а потом прошептал на ухо, щекоча дыханием и прикосновением губ: - Я тоже лав ю. Очень-очень. А еще я очень вонт ю. * Уши у ЧжоЧжо такие чувствительные, такие завлекательные. Так и влекли к себе. ЦзинЮ обожал прикусывать упругие хрящики ободка и проводить языком по завитку, а мягкая нежная мочка – это вообще соблазн. Ее хотелось облизывать, посасывать, покусывать, заставляя ЧжоЧжо дергаться и уворачиваться, но одновременно стонать от экстаза. У самого ЦзинЮ уши были не настолько эрогенными, но его сводили с ума поцелуи в шею. А еще, хоть он старался этого не показывать, у него были очень чувствительные соски. Раньше он даже сам это не осознавал. Возможно, никому из его женщин не приходило в голову ласкать его там. А потом появился ЧжоЧжо и ненароком сделал это открытие. И все было бы чудесно, но беда в том, что ЦзинЮ прочитал в новелле у Чай-сенсей, что чувствительные соски у женщин и у уке. ЦзинЮ толком не помнил, как там оно было написано, но в голове отложилось именно так. Пусть он понятия не имел, откуда ДжиДан это взяла, может и сама придумала, однако теперь это знание не давало ему спокойно получать удовольствие. Мысль о том, что ему природой предначертано подставлять задницу была неприятной. В интернете он не нашел никаких подтверждений этой теории, но вдруг он просто плохо искал? Чертова Чай ДжиДан! Как же давно они не занимались любовью вот так, без спешки. Чтобы можно было лежать рядом, разглядывая друг друга, неторопливо томно целоваться, медленно ласкаться, не дабы скорее возбудить до нужной степени, а просто для удовольствия скользить руками по телу. Стискивать и поглаживать, касаться кончиками пальцев, и нажимать ладонью... Наваливаться грудью и сплетаться ногами... Дышать в унисон... Щеки ЧжоЧжо пылали румянцем, а губы были ярко-алые, будто накрашенные блеском. Да только на них не было ни грамма косметики, ЦзинЮ знал это точно, он оторвался от них секунду назад, и все еще чувствовал их вкус. И все же он не устоял – наклонился и еще раз лизнул. ЧжоЧжо улыбнулся с закрытыми глазами. «Он мой» - подумал ЦзинЮ счастливо. Ему необходима была эта уверенность – что бы ни случилось, ЧжоЧжо будет принадлежать только ему. Про фансервис они оба знали не понаслышке. В дальнейшем им обоим предстояло работать по отдельности. Мысль, что у ЧжоЧжо будет роман с кем-то, пусть даже не настоящий, а на публику, ужасала ЦзинЮ. - Чтобы в будущем никакого больше фансервиса, понял? – вдруг сказал ЧжоЧжо, не открывая глаз. Словно прочел его мысли. - А у нас с тобой фансервис? – поинтересовался ЦзинЮ, проводя кончиком пальца по шелковистой щеточке ресниц. - Конечно, - подергал носом и посопел ЧжоЧжо. – Когда ты там трогаешь, у меня в носу щекотно. Мы же все делаем, чтобы фанатов порадовать, ты что, не знал? Эти парни из «Зависимости», они оба натуралы, у них девушки есть. Я сам читал! - Такой большой мальчик, а веришь всему, что в интернете пишут? - Ну люди же лучше знают! ЧжоЧжо энергично кивнул, и палец съехал на его подбородок. ЦзинЮ тут же повел им по линии челюсти вверх, к уху. - А я читал, что они поженились! - Нууу... если так говорят... то, наверное, правда, - ЧжоЧжо взмахнул своими пушистыми ресницами, заставив сердце ЦзинЮ дрогнуть, и посмотрел в лицо. В глазах искрились смешинки. – А кто на ком? - Друг на друге, придурок, - хмыкнул ЦзинЮ и дернул его за мочку уха. – Я сам видел фотки. Хуан ЦзинЮ очень красивый жених. - До самых щиколоток? – давясь смехом уточнил ЧжоЧжо. - Да иди ты! – ЦзинЮ толкнул его и откинулся на спину. – Ляпнул один раз, так теперь до старости мне это вспоминать будут? - Нет, - в голос заржал ЧжоЧжо. – Всего лишь ближайшие лет пять. Он подскочил, как пружина, и оседлал бедра ЦзинЮ. Его руки оперлись на грудь, накрыв ладонями соски. Смех застрял в горле. ЦзинЮ снизу-вверх смотрел на улыбающееся лицо ЧжоЧжо. Тот, не отрывая глаз, погладил ладонями, сдвинул руки так, чтобы соски попали между пальцев. ЦзинЮ ощутил, как у него стягивает кожу на груди, поднимает соски твердыми бусинами. Он облизал пересохшие губы и приоткрыл рот, потому что дыхания не хватало. ЧжоЧжо напряженно смотрел на него. - Я чувствую твое сердце, - сказал он. А потом нагнулся и лизнул слева, там, где это сердце вышибало грудную клетку. У ЦзинЮ перед глазами полыхнуло белым. Он выгнулся, чуть не сбрасывая ЧжоЧжо с себя. Тот удержался, пытливо заглянул в лицо. - Тебе нравится, - это был не вопрос. Коварная соблазняющая ухмылка приподняла уголок рта. Блядь, ЧжоЧжо выглядел так сексуально! Он вытер рот, сминая пальцами губы, а ЦзинЮ от этого зрелища чуть не кончил. - Не делай так, - севшим голосом просипел он. – Не делай так, если не хочешь, чтобы я затрахал тебя до смерти. - А если хочу? – мурлыкнул ЧжоЧжо и двинул бровью. Этого ЦзинЮ уже не мог выдержать. Он опрокинул ЧжоЧжо на кровать, навалился между его раскинутых бедер и потянулся к выдвижному ящику тумбочки. Он знал, что там лежит баллончик смазки, он сам его туда положил. ЧжоЧжо поднял руки, ущипнул его за соски, крутанул в пальцах. ЦзинЮ тряхануло. Он выдохнул со стоном, и, отвлекшись от смазки, поймал руки ЧжоЧжо, завел их вверх и зафиксировал запястья, прижав одной рукой. А второй принялся играть с сосками ЧжоЧжо. Пытаясь вырваться, он стонал и извивался, только еще больше возбуждая ЦзинЮ. Их члены терлись друг о друга, и это было так круто, так здорово. ЧжоЧжо облизал губы, потянулся к нему, и ЦзинЮ не мог не ответить. Ему так нравилось целоваться! Вдруг с ужасающей четкостью он вспомнил, что никогда не любил целоваться до встречи с ЧжоЧжо. Вспомнил, как отвращала его мысль о чужих слюнях и всяком таком. Как думал, что целоваться с этим парнем на камеру он, конечно, сможет, но лишь за хорошие деньги. А теперь ему за счастье облизывать и засасывать губы ЧжоЧжо, ласкать языком его язык, чувствуя табачную горчинку в его вкусе. Как могло все так поменяться? Как случилось, что он вообще влюбился? Как вышло что он влюбился в парня? В этого парня? - Почему я так люблю тебя? – пробормотал он. - Потому что я самый лучший, - хмыкнул ЧжоЧжо и дернул руками: - Отпусти! ЦзинЮ освободил его запястья и наконец-то дотянулся за смазкой.