Перо ворона

Я родилась жарким июльским летом. Солнечная девочка. Мама всегда называла меня своим солнцем. Смеясь, она говорила, что я специально выбрала такой солнечный день, потому что только в такую погоду её солнце могло взойти. И все было хорошо, меня достаточно быстро выписали с матерью и отправили домой, вот только уже через месяц я начала задыхаться. Мама тогда сразу отправилась со мной в больницу и, пройдя все обследования, результаты были неутешительны. Рак лёгких и порок сердца. С этого дня больница стала моим домом. Мы не были богаты, родители много работали, чтобы я могла проходить лечение. Я редко их видела, но понимала, что они делают для меня все, чтобы я могла более или менее нормально жить. Когда ты ребенок, то ты не замечаешь жалеющие взгляды людей и смотришь на все через призму розовых очков. Но мне пришлось рано вырасти и то, что не трогало меня в пять, в девять начало раздражать. Многие хотели пожалеть такую красивую и худенькую девочку. Вот только мне это не было нужно. Я хотела чтобы от меня отстали. Наверно с момента моего девятилетия я и начала быть интровертом. На розовых очках появились трещины. Моими друзьями стали книги. Я много читала, погружалась в новые миры и всё ещё мечтала о том, что я обязательно вырасту и выйду из тюрьмы больничных коридоров. Вот только в свои четырнадцать я узнала, что моим максимум станет моё совершеннолетие, дальше организм просто не сможет поддерживать жизнь. Очки разбились вдребезги. После того, что я узнала мне начало нравится рисовать. Я рисовала все что видела. Я абстрагировалась от людей полностью и просто творила. Мои картины всегда содержали красные оттенки. Они ассоциировался у меня с смертью. Не чёрный, нет, именно кроваво красный, как кровь. Я ждала её как давнюю подругу и мечтала, что уйду тихо. Не желала делать ещё больнее родителям своими руками. Чем ближе подходила отметка смерти, тем сильнее меня выкручивало, болело все, лёгкие горели огнём. Но я молчала, все ещё помнила мамины красные глаза и папины слёзы. Мой папа военный, он бывал там, где я не желала оказаться и врагу, но он плакал. Я научилась молча терпеть. Молчать я умела просто великолепно. Так же как держать маску счастья. Вот только я просто физически чувствовала как она трескается. На моё совершеннолетие я выгнала всех, я хотела уйти тихо, не желала видеть слез родных, возможно это эгоистично, но могла же я им побыть хоть чуть-чуть перед смертью. Я чувствовала как силы уходят из тела, просто физически чувствовала как она тянет ко мне свои костлявые руки. Страшно ли мне было? Ни капельки, смерть была моим спутником всю мою жизнь. И я протянула свои руки ей в ответ...

- Я сожалею, но ваша дочь умерла, - в его глазах плескалось сопереживание. - она ушла на закате дня. Уже немолодая, но все ещё красивая женщина громко зарыдала, рядом стоящий мужчина мягко притянул её к себе, успокаивая. Вежливо кивнув на прощание, доктор вышел.