Да только в Портленд воротиться нам не придется никогда

      Время перевалило за полночь, и в доме на Еловой все наконец-то угомонились. Только Вилле сидел на кухне в гордом одиночестве и задумчиво курил. Перед ним лежал блокнот с малопонятными каракулями, но никаких записей он не делал, просто смотрел в темное окно кухни на падающий снег. Ну вот и зима. А сон всё не идет. Он вздохнул, опустил взгляд на свои записки, пролистал, но ничего нового к ним так и не прибавил. Сюжет детектива, который он начал было писать по горячим следам событий в Норфьядене, буксовал, да и интерес к нему он что-то потерял. А надо бы продолжить. Если не подсовывать издателю новую книгу хотя бы раз в три-пять лет, о нем забудут… Однако вместо социальной драмы получалась какая-то юмористическая пустышка, а это Линда не устраивало. Даже если гнать бульварное чтиво, хотя бы одна-то мысль на книгу должна присутствовать? Его размышления прервал ну уж никак не ожиданый в такое время телефонный звонок. Вилле спешно поднялся, но добежать до телефона успел только ко второму. Теперь Фил и Габбе наверняка проснутся. — Дом на Еловой, слушаю вас, — тихо сказал он. — Это Альва! Вилле, это вы?! — Да, что стряслось? — Мы с Рогером в участке, в Норфьярдене, то есть я вышла позвонить вам, а он там… — Авария? Сбили кого-то? — Нет! О боже, Вилле, даже не знаю, как вам объяснить… Нас атаковали мотоциклисты! — Вы ранены? — Нет! О… Но я не знаю… Вилле… Понимаете, они загнали нас в угол, то есть конечно, не в угол, но я не удержалась на дороге, слетела на обочину и… — Альва, вы были за рулем? — Да, только никому не говорите, так вот, я слетела, заглохла, и тут они подъехали, спешились, окружили нас, и… Я не знаю, как сказать… — Как есть, Альва. — Ну, в общем, они сняли штаны и облили всю машину. И показывали… вы ведь поняли? — Демонстрировали свои гениталии. — Да! — Но вас из машины не вытащили? Вы целы? — Нет, не вытащили, у Рогера был револьвер и он его достал… — Стрелял в них? — Нет! Просто чтобы они не лезли, они еще пошумели и уехали. — Так. Машина сильно повреждена? — Нет, на ходу, чуть помято переднее крыло, поцарапана краска, об кусты… — Тогда зачем вы в участке? — Рогер пишет заявление, и для страховой же надо! — Ясно. — Пожалуйста, заберите нас отсюда! У вас же есть права? Ни я, ни Рогер, наверное, вести не сможем! — Понятно… Что-нибудь придумаю. Ждите меня. Домой звонили? — Ох, да… Точно. — Позвоните домой, Альва, скажите, что попали в небольшую аварию, чтобы родные за вас не беспокоились. Я скоро буду. Не переживайте, всё закончилось, и закончилось без серьезных потерь. — Но это было так ужасно! — Не сомневаюсь, что вы в шоке. Держитесь. — Да. Да. Жду вас! Линд раздумывал совсем недолго, перед тем как постучаться к Тофту. — Отто, вы не спите? Тофт дверь открыл быстро. — Нет, зачитался. Видимо, что-то произошло? Хольм попал в аварию? — Почти. Одевайтесь и спускайтесь, я вам все расскажу. Как и следовало ожидать, Фил и Снурре тоже проснулись. — Что там такое, Вилле? — Альва и Хольм попали в аварию, и ваши приятели-мотоциклисты немного над ними пошутили. Но без жертв и травм. У Хольма был револьвер. Можно взять вашу машину, съездить в полицейский участок Норфьярдена и разобраться, что там такое? Тофт уже спускался по лестнице. — У этих мотопедиков шутки еще те, — сказал Снурре. — Фил, иди обратно в постель. Он вышел и прикрыл дверь. — Они ничего не сделали с Альвой? — тихо спросил он. — Член показали. Ну и напугали. А так из машины не вытащили. — А-а. Ну, познавательно. Да, бери, конечно, — Снурре достал ключи. — Только осторожнее, снег. — Тофт поведет. — М-м. Ну ладно. Я спать. Если что, звоните. Он зевнул и вернулся в спальню. — Что там, Снурре? — Хольм с Альвой нарвались на дружков Габбе. Но все обошлось благополучно. Спи. Тофт с Вилле туда съездят, разберутся. — Точно всё обошлось? Боже, это так страшно! Бедная Альва! Ты сказал им, чтобы возвращались сюда, если все плохо? Не надо было им ехать в метель… — Точно всё обошлось. Да там не такая уж и метель, и где бы мы их уложили, на веранде, что ли? — Да хоть бы и на полу, Снурре! — Я им сказал, чтобы звонили, если помощь будет нужна. — Ну ладно… — Спи, всё хорошо. Тофт выслушал Линда, всё больше хмурясь. — Сволочи. Наверняка Руне Съёгерн и Хенрик. Из компашки вашего Габбе. Но если Хольм не запомнил номера мотоциклов, то ничего не докажешь… — он еще больше нахмурился. — Может, мы ему напомним? — Если бы он сообразил сразу позвонить, то напомнили бы, конечно. Но он уже дал показания. — Возможно, всё-таки запомнил. Надо полагать, у него было некоторое время, обоссать всю машину — это минуты, а не секунды. — Чертовы извращенцы. Да он, наверное, испугался до усрачки. — Думаю, да. — Спасибо, что написали заявление, мы усилим патрулирование и постараемся поймать этих малолетних негодяев на горячем, но, конечно же, вы понимаете, что шансов в вашем случае мало, — увещевал дежурный офицер Хольма, — абсолютно разделяю ваше возмущение, но всё же это недоказательно, увы, какие-то мотоциклисты встретили вас на светофоре, шлемов они не снимали и лиц вы их не запомнили, значит, опознать не сможете, номера мотоциклов не запомнили, марки не знаете… — Просто я сейчас в шоке, и, конечно же, мало что могу вспомнить, но, возможно, через некоторое время моя голова прояснится, — уже совершенно спокойно отвечал Хольм. — Конечно, конечно… Главное, что вы и ваша спутница не пострадали. — М-м, ну, фрёкен Халльстрём был нанесен немалый моральный ущерб, вы же понимаете, для юной девушки стать свидетельницей таких… вопиюще-непристойных актов, это шок. — Понимаю, да. Понимаю. — К тому же, страховая компания тоже должна быть весьма заинтересована в их поимке. Весь левый бок под покраску. Думаю, они будут вас беспокоить по этому поводу. — Да уж, — вздохнул полицейский и опечалился. Страховая и впрямь с них не слезет, тачка-то дорогущая. Чертовы мажоры, все они! Альва поднялась им навстречу. — Ну всё, — вздохнул Хольм, — сейчас вызовем такси и поедем домой. Машина останется здесь, пока не приедет страховой комиссар. — Сюда едет Вилле, — сказала Альва. — Так их поймают?! — Обязательно, фрёкен, — галантно заверил ее полицейский. — Они непременно будут наказаны. Хольм криво усмехнулся. — Да уж, Линд своего не упустит. Зачем ты ему звонила?! — Как зачем?! Как зачем, Хольм! — Так — зачем?! Это всё надо просто забыть как можно скорее, а не обсасывать десять лет в газете! — Кто сюда едет?! — переспросил полицейский. — Вильгельм Линд, «Вестерботтен курьер»! Он наш друг! — воскликнула Альва. Полицейский тяжело вздохнул. Ночка становилась все гаже и гаже с каждой минутой. — Вот и жди своё такси сколько хочешь, а меня отвезет домой Тофт, да, Отто? — заявила Альва. — Да, конечно, — кивнул Тофт. — Я говорил тебе не лезть к ним! — раздраженно бросил Хольм. — Помолчал бы уж! — фыркнула Альва. — У тебя же был пистолет! — И что, я должен был застрелить их за оскорбление твоего взора?! Ничего, что ты вообще не должна была садиться за руль?! — Ты меня пустил! — Могла бы зажмуриться! Так нет же, пялилась во все глаза! — Я замерла в ужасе! — Альва залепила Хольму пощечину и сбежала по ступеням.       Линд усмехался, глядя на эту сцену на крыльце полицейского участка. Кажется, Альва не слишком-то угнетена случившимся, а шансы Тофта снова пошли вверх… Главное, чтобы он не перестрелял этих пацанчиков в порыве гнева. — Надеюсь, ты не собираешься описывать всё это безобразие? — поинтересовался у него Хольм, потирая щеку. — Разве что вставлю в книгу. Для газеты это уж больно… сочно. — Да уж… То есть я могу рассчитывать на твою сдержанность? — Так уж и быть, я не поведаю широкой общественности, как малолетние хулиганы обоссали новую машину режиссера Хольма. Но ты теперь мой должник. Ибо за такие новости я бы вполне мог получить небольшую, но приятную премию… Жаль, что я — благородный человек. — Да уж скажи честно, что это ради Альвы. — Про нее я мог бы и не упоминать вовсе. И так бы прокатило на ура. — Вообще-то, это она устроила с ними гонки! — Правильно Снурре сказал, что ты дурак. Пустить ее ночью за руль — глупее не придумать. — Любовь зла. — Ну, надеюсь, теперь ты излечился. — Возможно. — В рамках искупления своего неоплатного долга, можешь подкинуть меня на такси до Еловой. А то как я доберусь? — А зачем надо было сюда тащиться, да еще и с этим?! — Не мог же я бросить деву в беде. И, вообще-то, я лишен прав уже давно. — Это за что? — Скорее, вопрос следует сформулировать «почему?». Но это тема для отдельного длинного рассказа… — Такси меня разорит окончательно! — Странно, но мне тебя совсем не жаль. Нечего было покупать тачку за миллион. Живи по средствам. — Я так всегда и делал! — Вот и продолжай в том же духе. Хочешь, отменим такси и пойдем ночевать на автовокзал с бродягами? Очень экономно и даст богатый материал для творчества… На этот раз Тофт не лихачил, а вел машину как и положено, предельно осторожно. Снег то слабел, то сыпал сильнее. — Вот и зима началась, — сказала Альва, чтобы хоть что-то сказать, и прервать повисшее молчание. Тофт выключил радио. — Весело началась, — негромко сказал он. — Сначала мы решили, что Габбе в сарае повесился, потом вы… — С чего бы ему вешаться?! — фыркнула Альва. — Да уж хватает причин. Ты сильно испугалась? — Я разозлилась, Отто. Я ужасно зла. На этих придурков, на Хольма, на Вилле, на всех! — А на Вилле-то за что? Альва сердито сопнула носом. — За то, что он тебе мало посочувствовал? — предположил Тофт. — Ты слишком умный, Отто. Смотри, сейчас и на тебя разозлюсь. — И все-таки ты сильно испугалась. И еще это было мерзко. — Пока Рогер не достал револьвер, мне было страшно. Конечно, я ведь думала, что они могут нас вытащить из машины! — Надо сказать, что револьвер мало иметь, из него надо еще уметь стрелять… — Я умею! — Хм. — Ничего не «хм»! Я ходила учиться! — Зачем? — Да вот хотя бы и на такой случай. — Резонно. Господь сотворил нас всех разными, но Кольт всё испортил, так? — Да! Хомса с пистолетом не хуже какого-нибудь хемуля! — Хомса вообще-то и так не хуже. — Да-да, все мы равны, бла-бла-бла. Но когда здоровенный хемуль тычет тебе в лицо свой член, как-то об этом забываешь! — Это не делает его лучше. — О да, боженька на небе всем воздаст. Не говори мне, что ты в это веришь! — Не верю. — Тогда тебе должно быть понятно, зачем мне пистолет. — Тебе нельзя пока пистолет. Ты слишком импульсивна. Выскочила бы из машины на этих парней, и либо села за превышение самообороны, либо они этот пистолет тебе куда-нибудь бы запихали. Причем последнее, увы, более вероятно. В школе полиции меня довольно хорошо научили не лезть, куда не следует, и помнить о своих ограничениях… — Ты хорошо стреляешь? — Получал награды. Но против группы с мелкашкой постарался бы не выступать. Сколько их было, кстати? — Какой же ты разумный! Двое. — Ну, против двоих есть шансы. — Я рада. Их ведь не поймают, да?! — Даже пытаться не станут. Мотоциклы были — один красный, один черный? — Да! — Оба хемули? — Откуда мне знать, они шлемы не снимали! — Но хвостов у них не было? — Нет! Обычные хемульские задницы! Тофт решил не уточнять, откуда Альва знает, как выглядит обычная хемульская задница. — Светлые? Темной шерсти не было? — Нет! О боже! — Альва закрыла лицо ладонями. Тофт помолчал. — Переигрываешь, — наконец, сказал он. Альва отняла руки от лица и рассмеялась. — Тебя не проведешь! Неужели тебе совсем меня не жаль? Нет, Тофт, ну я правда была шокирована! — Еще бы. Альва, ты оскорблена. То есть ты злишься на свою беспомощность и чувствуешь унижение, так? И тебе хочется мести, верно? — А тебе? — Мне тоже. Но это блюдо подают холодным. — Ты отомстишь? — Я подумаю. — Разве так отвечают любимой девушке?! — А разве я тебе что-то такое говорил? — Ах ты гад! Предатель! Изменник! — Ну-ну. А потом, моя любимая девушка, кажется, еще и наделала глупостей? Села за руль слишком мощной машины ночью, да еще и в снег, и, спорим, превышала разрешенную скорость… — Зануда! За-ну-да! Чертов ты зануда! Я тебя сейчас побью! — она врезала ему кулаком в плечо. — Эй, полегче, я за рулем, дорога скользкая! — Уж я-то знаю! Тофт аккуратно съехал на обочину, включил габариты и только потом обнял Альву, преодолевая ее сопротивление, а поцеловала его она первая сама… — Спасибо, Отто, что довезли эту негодницу в целости и сохранности, — поблагодарил профессор Халльстрём, — проходите скорее. Наверное, вы хотите немного перекусить, прежде, чем лечь спать? — Мне надо отогнать машину назад, она может понадобиться хозяевам… — О нет, пожалуйста, дождитесь утра! Хватит приключений на сегодня! Мои нервы этого не выдержат, — сказала фру Халльстрём. — Машина Хольма сильно разбита? — Нет, мелкие повреждения. И он застрахован. — Но это же Альва была за рулем? — уточнил профессор. Тофт промолчал. — Да, папа, увы, я. Я во всем виновата, — кротко потупилась Альва. — Хольму не следовало пускать Альву за руль. Это было его опрометчивое решение, — сказал Тофт. — Увы, не все так разумны, — вздохнула фру Халльстрём. — Отто, пожалуйста, раздевайтесь и проходите в столовую! — Я тоже жутко голодная! — сказала Альва, оживляясь. — Тебя следовало бы посадить на хлеб и воду за твои бесконечные шалости, — недовольно сказала фру Халльстрём, и они все вместе пошли в столовую, где на столе уже стояли холодные закуски, и грелся на спиртовке кофейник. — Ты уверен? — шепнула фру Халльстрём мужу, провожая взглядом Альву и Тотфа, поднимающихся наверх. — Ну, по крайней мере, будет гораздо больше резонов отказать, если он вдруг станет просить ее руки. Замуж Альве рано, — пожал плечами Халльстрём, — а Хольм был настроен жениться, при этом он меня совсем не устраивает. А потом, Отто кажется мне перспективным… — Но тогда тебе придется пристроить его в университет. — Думаю, на самом деле это будет не настолько сложно. Парень себя недооценивает. — Зайдешь ко мне? — шепнула Альва. — Нет. Машину необходимо вернуть, иначе я оставлю весь дом без транспорта. Перед этим мне надо хотя бы пару часов поспать. — И что, ты сможешь спать?! Все-таки ты неживой какой-то, — оскорбленно фыркнула Альва, и хлопнула дверью. Тофт вздохнул. Как бы не перегнуть палку. А теперь надо рассказать профессору, что было на самом деле. Пусть уже правда получше за ней следит! К тому же, все-таки, наверное, Альве надо посетить психолога… А мне надо тоже много чего обдумать. — Ингрид, Фил сегодня не трогай. Пусть отоспится, и вообще, мне кажется, она уже близко к спячке, — утром Снурре встал сам, Фил побудку проспала. — Да и Габбе сегодня дома, наверное, надо оставить. — А что такое? — Ну так спать легли ведь поздно, потом еще Вилле туда-сюда шастал… Он наверняка просыпался. — Это уж как Алекс скажет. Габбе сидел на диване в одном носке, и истошно зевал. — Давай, давай, опоздаем, — подбадривал его Алекс, роясь в шкафу. — Вон, снежок выпал, теперь полегче станет, всё светлее! — Оставь ты его, Алекс, пусть отоспится, — Снурре заглянул к ним. — Ну а как, школу прогуливать? — А что такого? Напиши записку, позвони, я не знаю, скажи, что к врачу идете… — От врача справка нужна. И вообще, нечего. Давай, Габбе, давай! Хватит зевать! — Смотри, как знаешь. Зря все волновались. Тофт появился вовремя, как раз ко времени выезда на работу, и даже всех развез сам, включая Габбе, которого все-таки Алекс выгнал в школу. Он аккуратно, чтобы не мешать Колину, встал, выпил стакан молока, поднялся к себе и рухнул в постель. Ну вот как невовремя Муми-мама заснула! Впрочем, в данном случае ему нужна не Муми-мама. В данном случае ему нужны союзники. Тофт лежал и пытался продумать план мести. Или путешествия? Но он не может просто уехать и оставить этих тварей безнаказанными. Вилле проспал завтрак, и второй завтрак, и проспал бы даже обед, но вспомнил о незавершенном деле. Надо же сообщить Энгстрёму ответ фру Янссон. А она согласилась на публикацию, подписала контракт, но на следующий же день впала в спячку. М-да. Стоило бы обсудить все с Янссоном, а я провафлил. Вилле судорожно зевнул. Что ж теперь, в Умео тащиться, к нему в контору, или потянуть с Энгстрёмом? — Мне не звонили, Ингрид? Доброе утро. — Нет, Вилле. Что там вчера ночью такое стряслось? — Хольм попал в аварию, но, к счастью, все целы. — Ну надо было ожидать! Вот вы засоня, даже не знаю, суп вам наливать, или кофе! — Кофе, конечно же. А потом суп. Ингрид, там еще осталась горячая вода? — О-о, Вилле, неужто наконец-то вы решили привести себя в порядок?! — Еду в город. Придется. — Подвезти до станции? Снег уже стаял. Сейчас закончу с обедом, и поедем. — Ох, Ингрид, просто спасёте! — Привет, Янссон, сходим пообедать? Визит Вилле Линда в рекламное агентство фурора, конечно, не произвел, но и незамеченным, мягко говоря, не остался. Муми-тролль с трудом вымучивал из себя очередную порцию рекламных слоганов для стирального порошка, и был несказанно рад перерыву. Ну и тому, что коллеги видят, что они с Линдом — приятели. — Конечно! — Муми-тролль подхватился с места, взял в охапку пиджак, надевая его на ходу. Они зашли в ближайшее кафе, заказали по стандартному ланчу. — Извини, но я по делу, — вздохнул Линд. — Да ладно, я уж понял, что не просто так, — кивнул Муми-тролль. — Но все равно неплохо, что ты зашел, а то я чего-то совсем одурел от этого стирального порошка… — И дело у меня довольно приятное. Мы хотим опубликовать рисунки твоей мамы. Она подписала контракт, — Линд достал бумаги. — Фру Янссон хотела сама сделать подписи… — Какие рисунки? — удивился Муми-тролль. — Целый альбом очень интересных набросков, сделанных во время поездки в Испанию. «Вестерботтен курьер» хочет публиковать их по субботам, в подвале, небольшими частями. — Ох, ну, может подождать, пока мама проснется? Ей было бы очень приятно видеть свои рисунки в газете. — К сожалению, герр Энгстрём не отличается терпением. — Ну… Я не могу решать за маму. — Она уже всё решила. И подписала контракт. — Линд подвинул бумагу к Муми-троллю. — И, думаю, ей было важно не только увидеть свои работы опубликованными, но и получить некоторую прибавку к пенсии. Жаль, если всё сорвется. — Ну, мы не бедствуем… — протянул Муми-тролль, а потом глянул на бумагу перед собой. Ого! А сумма-то немаленькая! — Так в чем проблема? — В подписях. Их придется кому-то сделать. Например, мне. — Фру Янссон была не против, но и не «за», хотела придумать их сама… Поэтому я решил спросить тебя. Муми-тролль почесал в затылке. — То есть Энгстрём не захочет ждать? — Скорее всего, да. Если мы отложим публикацию до весны, то к этому времени может появиться что-то, что заинтересует его больше. — Слушай, а на картинки-то глянуть можно? — А ты их не видел разве? Муми-тролль покраснел. — Ну, конечно, видел… — ему не хотелось признаваться, что видел он их только мельком, небрежно пролистав альбом тем вечером, когда отмечали возвращение. — Так, хотел освежить… — Ну так что решим? — Мне надо подумать… — Энгстрём ждет меня с контрактом сегодня. До конца рабочего дня мне надо быть в редакции с готовым ответом. И отдать первую полосу в обработку, художнику надо будет подготовить их. — То есть, — Муми-тролль глянул на часы, — часа через два? — Да. Через два-три часа. Пива выпьешь? — Ну… Давай. Линд отошел к бару, взять пару кружек. — Вряд ли есть что-то плохое в том, чтобы ты придумал подписи, — сказал Муми-тролль. — Упустить возможность публикации совсем не хочется. А газеты я соберу и отдам маме весной. Радости, думаю, будет не меньше. — Здорово, — кивнул Линд, и чокнулся с Муми-троллем кружкой. Тофт вышел на кухню, уже полностью приведя себя в порядок, хотя и не рано. А всё зря: там вообще никого не было, ни Вилле, ни Фил, ни Ингрид. Ну и ладно. Надеюсь, они на меня не обидятся. Первым уроком была, как назло, физика, и Габбе, закопавшись в раздевалке (если честно, он пропускал основной поток однокашников, да чего-то как-то придремал, хорошо, охранник окликнул), таки опоздал. — А вот и Блумквист почтил нас своим присутствием. Добро пожаловать. — Герр Фальк, как всегда безупречно прямой в своем неизменном сером костюме, узком галстуке, с зачесанными с высокого благородного лба волнистыми седыми волосами торчал у доски. Кстати, старшеклассницы по нему с ума до сих пор сходили, особенно хомсочки. — Ну что ж, иди к доске и записывай условия. Габбе бросил сумку у двери и поплелся на лобное место. Как назло, его еще и нервная зевота одолела. — Ну что ж, условия ты уяснил? — Да, герр Фальк, — буркнул Габбе, и уставился на доску. После долгой заминки он постепенно начал выписывать формулы, вроде как необходимые для решения. Ну, кажется, необходимые… Фальк, заложив руки за спину, стоял у него за плечом. Габбе писал все медленнее. — Так, ну что ж, с первым этапом мы вроде наконец справились, не прошло и десяти минут от урока, — не выдержал все-таки он. — Дальше, Блумквист. Габбе стоял и крошил в руках брусок мела, давя упавшие кусочки ногой. Ну почему сегодня-то, а?! И ведь почти не опаздывал, надо было сразу подниматься, сел бы в свой угол тихонько, авось бы и пронесло… — Что ж, с одним куском мела ты уже успешно расправился, и как, нашел таким образом путь к решению? — поинтересовался Фальк. — Это тема прошлого урока, Блумквист. Если бы ты изволил хотя бы краем уха слушать и временами наблюдать за тем, что я для вас писал на доске, а не только пялиться в окно, то усвоил бы хоть какую-то часть… Так что, идет работа мысли, или уже не будем больше задерживать всех остальных, получим свою законную единицу и пойдем дальше медитировать? — Идет, — тихо буркнул Габбе, и поднял глаза на доску. И впрямь, было же ведь что-то такое, и не сложное совсем, он же помнит, он же знает! Он медленно начал переписывать первую формулу и снова замер, тщетно пытаясь вспомнить. — Писать ты умеешь, Блумквист, мы уже убедились. А дальше навыков младшей школы мы все-таки продвинемся?..       Обидно стало так, что горло перехватило, и Габбе с ужасом почувствовал, что по щеке сползает слеза. От такого позора ему стало совсем невмоготу, аж дурнота накатила. — Так что мне нарисовать в журнале, а? — Фальк подошел к нему совсем близко. — Может, вот это?! — он взял кусок мела и размашисто нарисовал на доске каплю, и стало видно, что он в ярости. По классу побежали смешки. — Нет… — прошептал Габбе, и снова в отчаянии окинул взглядом доску. Что-то в мозгу щелкнуло, и он начал подставлять в первичную формулу значения переменных из других… Скоро вся половина доски была исписана. — Ответ, — тяжело вздохнул Габбе и обвел результат. По мере того, как он писал, Фальк сначала помрачнел, потом в изумлении задрал бровь, а потом даже улыбнулся краешком рта. — Ну что ж, это верный ответ, Блумквист. Садись, «отлично». Однако… — Фальк подошел к доске. — Это отлично не по физике. Это математический способ решения физической задачи, — обернулся он к классу, — и, боюсь, таких преобразований вы еще не проходили, и, более того, вряд ли о них узнаете, если не продолжите обучение… — Он покачался с мыска на пятку. — Но все же задача решена правильно, и оценку свою ты, Блумквист, заслужил, так что иди на место и больше не смей корчить из себя идиота. А так же хотя бы иногда снисходи к тому, что я вам объясняю. Фальк стер с половины доски размашистую каплю и начал писать. — А теперь я все-таки напомню вам на всякий случай простое, физическое решение данной задачи, и мы продолжим… Габбе рухнул за парту и опустил голову на сложенные руки, и не видел, как по классу пошло какое-то оживление. — Эй, Блумквист! — зашипел кто-то. Габбе не отреагировал. Оставьте меня все в покое! — Блумквист! — его хлопнули по плечу. — Чего?! — Габбе поднял голову. — Того! Сумка твоя! — Угу, — буркнул Габбе, подгребая ее под себя. Наплевали они туда, что ли? Исследовать он ее не стал, не дождутся, и снова опустил голову. Минут через пять он кое-как справился с собой, вытащил тетрадь, и стал пытаться записывать. — Блумквист! — окликнул его Фальк на выходе. Габбе остановился. — Брата твоего жду к себе на этой неделе. Габбе молча кивнул, и вышел. Ну за что?! Вот уж кого он совсем не ожидал увидеть после школы, так это Тофта. Габбе, как всегда, дождался, пока одноклассники пройдут, и одним из последних вышел на улицу. Чтобы нарваться на пристальный взгляд Тофта. — Я _тебя_ жду, Габбе, — сообщил Тофт и пошел с ним рядом. — Угу, — буркнул Габбе и побрел в сторону дома. — Не хочешь узнать, зачем? — Нет. — А придется, — сообщил Тофт. — Скажи-ка мне, а вы часто развлекались со своими приятелями, загоняя на дороге машины в кювет? Ах вот что вчера ночью случилось. Хенрик с Руне столкнули Хольма с дороги. Габбе вздохнул. — Нет. — А мне кажется, да. — Нет, не часто. Кто-нибудь пострадал? — Да. — Сильно?.. Тофт помолчал. — И что же вы обычно делали, когда машина останавливалась? — спросил он. — Ничего. Дальше ехали. — Неверный ответ. — Отстань от меня, а! Я больше таким не занимаюсь! — Я спрашиваю о том, как было раньше. — Что, срок хочешь мне накинуть?! — Ты достаточно наказан. А твои приятели — нет. И продолжают бесчинства. — Что, Хольма обидели? — хмыкнул Габбе. — Ай-яй-яй. — Фрёкен Халльстрём. Габбе похолодел. — Что они сделали? — еле ворочая языком спросил он. — Много чего. Так что вы обычно делали, когда загоняли машину? — Н-ну… Да ничего особенного. Ну смеялись там… Били по капоту, по крыше… Крутились вокруг… Но это только если кто гонялся с нами! На мощных дорогих машинах! Не девушек! Мужики и парни молодые, такие же, как мы! — А еще?.. — Да ничего! — Габриэль. — Тофт перегородил дорогу, задрал подбородок и поймал его взгляд. — Что. Вы. Делали. — Ничего такого особенного… Тофт молча поднял бровь, не двигаясь с места. — Слушай, — Габбе заволновался, — ну чего такого-то, ну гонялись мы с такими же мажорами, как мы, как они, на дороге, но только если они принимали игру, и выигрывали ведь не всегда, ну да, бывало, загоняли, ну, шумели, но не дрались даже, из машины никого не вытаскивали, ну, мочились иногда на колеса… Бывало. Но что такого-то?! Хулиганство просто! По-честному, не трогали тех, кто тягаться с нами не брался! С фру Викстрём, да, виноваты, так было нельзя, вообще на женщину втроем нападать, но она с инструктором была, кто знал, что полицейский таким трусом окажется, а потом Эк подъехал и показал нам кузькину мать, а потом еще ты, ну что?! — То есть бывало, что вы мочились на машины и демонстрировали свои гениталии… — Да ну, мудями трясти западло… — Тебе западло. А Хенрику было не западло? — М-м… Я за его хреном не следил! — А кто больше любил такие шуточки, Хенрик или Руне? — Да ну, Руне вообще хвостик просто, куда его потащишь, туда он и пойдет… — Значит, Хенрик. — Что вы с ними сделаете?.. Тофт усмехнулся. — Хорошо бы то же самое, что и с тобой, да, боюсь, не выйдет. — Он свернул в переулок и скрылся. Габбе еще постоял, тяжело дыша, а потом поднял с земли сумку, упавшую с плеча, и побрел дальше.