Русская заноза Хогвартса

Следующим утром Фред проснулся раньше обычного, несмотря на то, что долго не мог заснуть и обдумывал план как помочь любимой девушке. Да, он признал это не сразу, но у него определённо были чувства к ней, и он боялся, что она не испытывает того же. Ему нравилось как она смеялась, нравились её выходки и поведение, ни одна девушка Хогвартса не могла сравниться с ней. Кому-то она могла показаться слишком грубой, некоторые девушки думали, что она та ещё сучка, которая готова на всё ради достижения цели, и искренне не понимали, как девушка оказалась на факультете Львов. Но лишь Фред знал слабости девушки, знал, что за маской токсичности скрывается неуверенная, забитая в угол девочка, замкнутая в мозгу и кричащая о помощи, только никто не мог увидеть или услышать её, быть может оттого, что она хорошо скрывала эмоции, или оттого, что просто не хотели, не желали обременять себя проблемами других, думать о ком-то, кому действительно нужна была помощь. Но ни Фред, ни сама Рина не осуждали их, понимая, что не каждый сможет удержать такой вес проблем на своих плечах, не каждый сможет выслушать, понять и уж тем более дать совет или предложить выход из ситуации. Снежина никому никогда не рассказывала о своей жизни, все знали лишь маску, которую позволяла видеть девушка. Мало кто знал о том, что за частыми переходами из школы в школу стояли ужасные вещи, которые ввалились на маленькую девочку. Первая влюблённость осталась невзаимной, отец почти каждый вечер напивался, приводил девушек и пытался устроить личную жизнь, совсем забыв о жизни дочери, которая оказалась предоставлена самой себе и самостоятельно проходила школу, которая называется «жизнь».

***

Фред медленно встал и сел на кровать, ещё раз обдумывая всё, предпологая любой исход событий. На соседних кроватях мирно посапывали Джеймс и Хьюго, которые очень весело праздновали Рождество прошлой ночью. Фред стянул со спинки кровати тёмно-синий, почти чёрный вязаный пуловер и надел его на голый торс. Затем натянул джинсы и, отыскав в шкафу пару носков, надел их и спустился на кухню, где его бабушка уже заботливо готовила для всех завтрак. Парень подошёл к женщине и чмокнул её в щёку. — Доброе утро, милый, — она заботливо погладила внука по голове и вернулась к плите. — Будешь кушать? — Позже, мне нужно сходить кое-куда по одному важному делу, — ответил он, натягивая куртку и шапку. Не застегнувшись, но завязав на шею шарф, парень вышел из дома, втягивая носом морозный утренний воздух, и зашагал по хрустящему снегу в сторону дороги.

***

Рину разбудил шорох в комнате. Когда она только открыла глаза, то не сразу поняла кто издаёт эти шуршащие звуки. Осмотрев комнату, она заметила стоящую на столе клетку, в которой копошились две крыски, одна из них была средних размеров светлого оттенка серого, вторая же была совсем маленькой и рыжей. Девушка встала и подошла к клетке с животными, которые сразу спрятались в домик в углу клетки. — Рина, — сонным голосом позвала её Роксана, потирая заспанные глаза. — Доброе утро, Рокс, — сказала Рина и плюхнулась на кровать рядом с подругой. — Доброе. Ну что, выспалась? — Вполне, — сказала русская, обнимая Роксану. — Чем займёмся сегодня? — Может, просто отдохнём? Я так устала от всего, хочется просто провести немного времени в спокойствии, — вздохнула Октябрина. — Тогда это удастся сделать только до полудня, потому что потом понаедут родственники и будет шумно, — посмеялась Роксана. — Где можно умыться? — Душ на первом этаже, за кухней. — Тогда я туда и сразу обратно. — Окей, буду ждать, — сказала Роксана и накрылась одеялом, надеясь продолжить сон. Рина спустилась на кухню и поздоровались с миссис Уизли. Девушка умылась и, поднимаясь по лестнице, встретилась взглядом с Фредом, который только зашёл в дом; его куртка была вся в снегу, а сам он был настолько розовый, что Рина сама почувствовала, что если коснётся его щёк, они будут очень холодные, но мягкие, а если чуть задержать руки на коже лица, то они станут слегка холодными, но передадут тепло его щекам. Она чуть задержалась на лестнице, дожидаясь парня, а когда он быстро начал подниматься, проигнорировав свою бабушку, которая звала его завтракать, пошла наверх, постоянно оборачиваясь, как бы проверяя, идёт он за ней или нет. — Доброе утро, — сказал Фред, когда наконец догнал её на последних ступенях. — Как спалось? — Хорошо… Спасибо. Парень хмыкнул, проведя рукой под носом. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, после небольшой паузы. — Хорошо, — выдавив из себя довольно правдоподобную улыбку, сказала девушка. — Это ты можешь втирать Роксане. — Я не знаю, — она покачала головой, будто пыталась таким образом встряхнуть мысли, приведя их в порядок. — Я уже ничего не понимаю. — Доброе утро, голубки, — крикнул, подходя к ним, непонятно откуда взявшийся Джеймс. По нему было видно, что он только встал с кровати, его глаза ещё не до конца открылись, но уже выражали безудержную радость, а волосы выглядели так, словно по ним прошёл летний торнадо в Техасе. Рина с Фредом одновременно повернулись, смотря на парня с непониманием. Он пожал плечами и начал спускаться по лестнице, крича на ходу: «Ба, я голодный как лев во время голодовки». — Клоун, — сказал проходящий мимо Хьюго. — Не то слово, — заметила Молли младшая, спускаясь вслед за братом. — Ладно, Рыжик, потом поговорим, — девушка снова обворожительно улыбнулась и собиралась уйти, но Фред схватил её за запястье, разворачивая лицом к себе. — Я знаю как решить твою проблему, — шепнул он, положив руку ей на плечо. — Что? — Просто… Я всю ночь думал и… В общем, вот, — он достал из кармана золотое кольцо, — Выходи за меня. — Я… Уизли, я не… Я не понимаю тебя, — отрывисто проговорила Рина, глядя ему в глаза. — Я понимаю, что это кажется странным, но это будет как формальность, зато ты не должна будешь выходить замуж за того типа, который… ну ты поняла. — Как тебе это в голову могло прийти? — девушка чуть повысила голос. — Не смей лезть в мои проблемы, я не хочу вмешивать тебя во всё это! — Я всё уже обдумал, я готов. К тому же, это просто штамп в паспорте, который поможет спасти тебя. — Ты понимаешь, что у тебя будут проблемы с моим отцом, с моим, — она запнулась, но почти сразу с отвращением и ненавистью наконец произнесла: «женихом». — Я понимаю это. Но я хочу помочь. Позволь мне сделать это. — Пойми, я не хочу, чтобы ты лез в это дело, они могут тебе навредить, — она почти срывалась на громкий шёпот. — Ты почти единственный близкий мне человек, я не хочу тебя терять. — Что ты, глупая, — он обнял её, гладя по голове, — ты меня не потеряешь, слышишь? Не потеряешь. Я не дам ни себя, ни тебя в обиду кому-либо из твоих родственников. — И ты готов пойти на это? — Готов. Готов ради того, чтобы помочь тебе. Он хотел сказать, что готов пойти на всё ради неё, но боялся. Он знал, что ей было и так плохо, и не собирался лезть к ней со своими чувствами. Он поцеловал её в макушку. — Сегодня вечером, в шесть. Я уже договорился. — Сегодня? — Да. Ты готова? — Готова, — неуверенно произнесла она. — Тогда пошли завтракать? А то Хьюго с Джеймсом сейчас не оставят ни крошки, — он очень быстро сменил выражение лица и с улыбкой схватил её за руку, ведя на кухню.

***

— Ты будешь рассказывать семье? — спросила Рина, когда они с Фредом шли по Косой аллее в сторону ЗАГСА. — Пока не знаю, — сказал парень, почесав затылок. — Фред, — девушка остановилась и повернулась к нему лицом. — Ты не обязан это делать! Подумай ещё раз! — почти умоляя, просила она. — Снежок, кто предложил этот план, я или ты? Если бы я не был уверен, я бы не навязывался. Это просто формальность. Просто год «совместной» жизни и всё. Ни отец, ни твой жених не вправе требовать от тебя свадьбы, — он обхватил её плечи руками и пытался приободрить. — Сейчас ты мой жених, — слабо улыбнувшись, проговорила девушка. — Всё слишком быстро? Тебе надо было дать время прийти в себя, да? — Нет, так даже лучше. Они в молчании дошли до здания. Открывая дверь, Фред ещё раз переглянулся с Риной и, получив утвердительный кивок на немой вопрос, открыл дверь до конца, пуская девушку вперёд. Пока они ждали, когда их вызовут, Снежина нервно осматривала светлое помещение и перебирала в руках шарф. — Мистер Уизли, мисс Снежина, — наконец позвала их светлая женщина. — Проходите. Их быстро расписали и они пошли домой. — Паспорта будут готовы к началу полугодия, — сказал Фред, когда они уже возвращались домой. На улице было уже совсем темно, но яркие огоньки на вывесках и магазинах, которые до сих пор приносили праздничную атмосферу, освещали путь паре. — Как ты себя чувствуешь? — Как-то свободнее, — отстранённо сказала девушка, смотря перед собой. — Но теперь я боюсь за тебя. — Не бойся, я не дам себя в обиду. — Верю, — смеясь, произнесла девушка. — У тебя непростые отношения с семьёй, — после небольшой паузы, сказал Фред. — Ты даже не представляешь. Когда умерла мама, отец совсем забыл про меня. Он часто пил, приводил в дом девушек, пытаясь найти матери замену. Я же была предоставлена самой себе. Он вспоминал обо мне, когда его вызывали к директору или жаловались учителя, и тогда он не жалел времени для придумывания наказания для меня. — Он поднимал на тебя руку? — Бывало. — Ты пыталась кому-нибудь рассказать? — Кому я расскажу? Мой отец уважаемый человек в волшебном обществе. Люди подумали бы, что я просто пытаюсь привлечь внимание. — Соболезную. — Спасибо. Я не хочу больше возвращаться туда. Да и я скорее всего ему больше не нужна. У него скоро родится сын. — Ты можешь остаться у нас. — Нет. Я закончу школу и уйду из твоей жизни, не хочу больше досаждать тебе. — С чего ты вообще взяла, что досаждаешь мне? И почему ты решила, что если уйдёшь из моей жизни, мне станет легче? Я… Я не хочу, чтобы ты уходила, — он остановил её и взял за руку. — Тебе нужно успокоиться, прийти в себя. Время лечит. — Время не лечит, а лишь скрывает боль. Если бы оно лечило, в мире не было бы столько несчастных взрослых людей. Просто в какой-то момент скрытая боль вновь выходит наружу, причиняя ещё больше боли и страданий, и порой старую рану сложнее зашить, чем новый рубец. — Понимаю, тебе сейчас сложно, но просто возьми себя в руки и хорошо всё обдумай. Идёт? — Идёт. — Пошли домой? — Пошли, — не отпуская его руки, она пошла за ним, слегка улыбаясь, прикрывая нижнюю часть лица шарфом, чтобы он не видел, что за последние дни смог вызвать хоть и слабую, но искреннюю улыбку.