Potion d'amour

      Взгляд Чимина был полон осуждения. Уже подходя к месту, где они оставили демона и Хосока наедине, ангел ощутил слабый импульс эмоций, который был до боли схож с тем, что когда-то чувствовал их прошлый человек. Неужели Чонгук снова за старое? Он посмел снова зачаровать человека? Если это так, то он переходит все возможные правила и их собственный договор о скором выполнении миссии. Данная ситуация заставляла ангела ощущать поглощающую злость.       Чимин ждал объяснений, но точно знал, что не поверит не единому слову коллеги, пусть даже они будут звучать тысячу раз логично. Чон состроил самую глупую улыбку на свете, а вот глаза его выдавали хитрость своими бликами. Демон проводит большим пальцем под нижним веком Хосока, а после аккуратно дует в уголок глаза. — Теперь все нормально? Кажется, я убрал соринку, — громко уточняет Чонгук, вводя в ступор Хосока, который понятия не имел ни о соринках, ни о том, что происходит.       Паренёк, будто находится в прострации и слабо слышит окружающих, поэтому как-то отрицать ложь не пытается, лишь смотрит в чужие голубые глаза, не обращая внимания на других.       Чонгук трепет рыжие волосы малыша и медленно приобретает первоначальный размер. — Нужно поговорить, — сквозь зубы цедит Чимин, быстро удаляясь в сторону шумевшего листвой леса. Чон следует за ним без особого энтузиазма, потом резко подлетает вверх, чтобы скрасить атмосферу напряжения и играючи перегоняет ангела, строя ему нелепые рожицы.       Юнги находится в смятении. Ему неприятно было видеть некую близость демона с его лучшим другом, за которого он сам кого угодно порвет. Боль глухо отдается где-то в глубине груди с левой стороны. Сердце сжимается, словно под натиском стали кинжала. Горечь подступает к горлу, поэтому Мин громко кашляет, пытаясь прогнать такое состояние. А мысли путаются, с одной стороны музыкант не желает отступать и точно хочет признаться в своих чувствах, с другой — его канает неуверенность в себе. Он боится, что Хосок вовсе не нуждается в любви со стороны друга, что он уже отдал другому свое сердце, ему тревожно от возможности быть отвергнутым.       Борясь со своими мыслями Юнги молча присаживается на лавку рядом с Хо, переводя на него взгляд. Видеть его таким крохой было болезненно, но возможность всё исправить уже в кармане, дело за малым. — Осталось уже немного, приятель, — шепчет невзначай шатен, смотря куда-то в горизонт, будто видя вдалеке будущее.       Хоть Юнги и кажется, что он говорит довольно тихо, но обостренный слух Хосока отчётливо слышит каждое слово произнесённое шатеном. До сих пор не оклемавшись от посторонних действий, паренёк замедлено переводит взгляд на Юнги, мечтая выразить другу всю свою благодарность, преданность, показать сковывающий страх, какую-то странную привязанность к искусителю, который только что скрылся из виду. Из вышеперечисленного с губ рыжеволосого вылетает только жалкое: «спасибо». Шатен начинает ещё больше волноваться за состояние Хосока, начиная прокручивать свой разговор с Чимином.

***

— Спускайся уже, — шипит Чимин, раздраженный детским поведением своего коллеги.       Услышав короткое «нет», Пак сам взлетает в воздух, хватает смеющегося Чонгука за ворот футболки и силой тянет к земле. Как только ноги демона касаются почвы, розововолосый толкает его с силой в грудь. Пошатнувшись, демон удивленно расширяет глаза, моментально становясь серьезным. — Ты чего? — У меня тот же вопрос. Что ты творишь, бл… — Чимин замолкает, с трудом сдерживаясь, чтобы не заматериться. Сейчас эмоции его не из самых приятных, он возмущен, обижен и слегка подавлен. — Мы же договорились по нормальному, а ты снова чудишь и тащишь нас на дно. Ты просто приближаешь меня к званию «падшего ангела», я почти на волоске, а это самое страшное и ужасное, что может случиться с небесным созданием. Он лишается доверия и изгоняется навсегда. И если тебе плевать, это не значит, что мне тоже! Я такой участи не желаю! — С каждым разом повышая голос, тараторит Чимин. Стальные нервы все-таки сдали, заставляя выплеснуть накопившееся за долгие годы. — Не понимаю о чем ты… — издевательски протянул Гук, приближаясь к собеседнику вплотную, и почти невесомо касается пухлых алых губ, улыбаясь, поспешно отстраняется, убегая в направлении фонаря, чей свет видит зоркое зрение.       Чимин приоткрывает от удивления рот, часто моргает, пытаясь понять ситуацию. Резкая колкая боль в основании крыльев, заставляет согнуться пополам, пачкая руки. Чернота распространяется сильнее, почти поглощая правое крыло, оставляя лишь местами белые пятна. В уголках глаз скапливаются слезы, Пак быстро вытирает их ладонями, слегка пачкая лицо.       Ему трудно, но эти дурацкие трудности существуют лишь для того, чтобы терпеть и бороться. Вздыхая полной грудью, Чимин поднимается с колен, примирившись с болью, медленно возвращается к компании, понимая, что было бессмысленно открываться демону. Тот ведь не поймет, не проявит каплю жалости, а просто ещё больше поиздевается и плюнет в израненную душу.

***

      Колдунья подготовила всё, что нужно в отдельном помещении в подвале дома. Каменная комната освещалась парой свечек установленных подле небольшого деревянного круглого стола, на нём всё и уместилось. Маленький чугунный котел с водой, бутылки и микстурки с разноцветной жидкостью, кастрюля, из которой торчит голова цветастой рыбы, ступа, внутри уже готовый размельченный корень и пест, а также записи, написанные от руки. Сзади висели подвешенные веники трав и цветов, которые благополучно ей доставили высшие.       Сперва ведьма добавляет в котел голубую жидкость, причудливые узоры распространяются медленной сеточкой, окрашивая воду в небесный цвет, а затем та резко белеет. Один за другим следом в дело идут остальные бутылки всех цветов радуги в непроизвольном порядке. После добавляется голова мертвой рыбы, которая моментально, словно сгорая, растворяется в зелье, вызывая у наблюдающих за процессом изумленные охи и недоверие.       Последними идут молотый землекорень и пучок всех трав. Всё размешивается по часовой стрелке в течении и приобретает неприятный болотный цвет.       Старуха маленькой крышкой зачерпывает готовый эликсир и подносит к Хосоку, который сидел на высоком деревянном стуле рядом.       Рыжеволосый с неким отвращением смотрит на жидкость, приподнимает сосуд и нюхает отвар. Запах приторно-сладко отдает цветущей акацией, что действительно удивляет, зная из чего всё это приготовлено. Хосок зажимает нос и как можно быстрее выпивает до дна, чтобы не почувствовать неприятного вкуса. Но это не спасает от ужасного послевкусия, что стоит где-то в горле, заставляя сильно зажмуриться. — Теперь ждём, — сообщает пожилая женщина, а затем выпроваживает гостей наверх в гостевую комнату. — Лучше пусть молодые люди ложатся спать. Уже поздно, а действие зелья будет после истечения шести часов. Я вам организую постель.       Женщина застилает диван белой простынью, приносит жесткие перьевые подушки и шерстяной плед с причудливыми рисунками. Юнги укладывается с особым удовольствием, все это время он чуть ли не с ног валится и наконец-то может хоть немного отдохнуть. Хосок ложится рядом, но чуть выше, на самой подушке, чтобы не утонуть в этом большом, для него, пледе и надеется, что во время сна его не придавит чужое тело. Оба засыпают моментально, свернувшись и тихо посапывая с малым интервалом.       Высшие создания остаются с колдуньей, уходя в комнату, похожую на кухню. Там женщина любезно заваривает травяной чай с ромашкой, надеясь задобрить почтенных гостей, на случай неудачи антидота. — Лучше для тебя, чтобы это пойло сработало, иначе лишишься башки, — ледяным голосом сообщил демон, проводя большим пальцем вдоль горла, наглядно показывая, какая ожидает расправа. Безумными пожелтевшими глазами словно вонзается в душу и продолжает уже вполголоса, хищно улыбаясь. — И тот старикан, что целыми днями торчит наверху, ничего мне не сделает. Ему будет плевать.

***

      Прошло пару земных часов. Хранители до сих пор болтают со старушкой, а Юнги с Хосоком продолжают находиться в царстве Морфея. Им обоим снятся хорошие сновидения, но шатен практически не шевелится, а рыжий — нервно ворочается с боку на бок и болезненно постанывает. Его тело пробивает ознобом и какой-то неприятный комок во рту мешает нормально дышать, вызывая дикий непрерванный кашель. Он тяжело разлепляет сонные глаза, прикрывает рот, стараясь заглушить хоть немного шум, чтобы не разбудить спящего. Но вспоминает, что его голос сейчас очень тоненький и тихий. Человек-лилипут присаживается на кровати и смотрит в сторону друга. Юнги переворачивается на другой бок, продолжая крепко спать.       Ощущение сильного головокружения и боль в районе висков смешиваются с подскочившей температурой и большими красными высыпания в районе шеи, рук, а слабость разливается по всему телу. Приложив ладонь к голове Хосок ощущает, как медленно подступает тошнота, в такой состоянии ее невозможно сдерживать. С трудом отодвинув часть пледа, паренёк опрокидывает голову, свесив её с кровати. Тошнит его тем самым зельем, которое должно было стать спасательным ключом, но не сработало, сделав все только хуже. После эвакуации желудка Хо кашляет и переворачивается на спину, прерывисто дыша через рот.

***

      Утомленно выслушивая разговор бабульки и ангела, Чонгук думал о Хосоке, в мыслях называя его «своим малышом». Только демон сам пропустил момент, когда общий подопечный превратился только в «его». Но это придавало некую весёлость, кажется что отношение к людям… Нет, отношение к этому мальчишке меняется с бешенной скоростью. Это безумно нравилось демону, и сейчас он желал проведать спящего кроху, который скоро перестанет быть таковым. — Мне нужно отойти в… В туалет, точно! — Неожиданно бросает брюнет, перебивая разговор — Чай у вас мочегонный, бабуля, что аж терпеть не могу! Очень нужно, прям сейчас же. Срочно! — Заулыбался он, хватаясь руками за живот, делая вид, что ему действительно приспичило. Но это лишь отговорка. Даже если он выпьет сто таких чашек, ему не нужно будет в туалет, он не человек, тем более сложно назвать его «живым», ему чужды людские потребности.       Чимин не обращает никакого внимания на действия коллеги, сейчас он не в том состоянии, вдобавок сильно обижен. Крылья до сих пор ноют в основания, переходя в каждое перышко. Полет и простое резкое движение приносили сильную боль, не только физическую, но и душевную.       Слегка оперевшись о спинку стула, Чимин почувствовал очередной приступ болевых ощущений, скривив лицо, ангел глубоко вздыхает. Бабулька мгновенно заметила неладное, решаясь задать вопрос: — Что такое? Что-то болит? — увидев положительный кивок, женщина поднялась со стула, удаляясь в неизвестном, для ангела, направлении. Через пару минут, она вернулась с белой тубой в руках. — Эта мазь мне досталась в подарок от моей тети, она в колдовстве получше меня будет, её профиль основывается полностью в исцелении, в этой стези. Что именно болит? — Мои крылья, — с болью в голосе делится Пак, наблюдая за тем, как старушка обходит его со спины.       Розововолосый с тяжестью расправляет больные крылья, на них ложится легкая прохладная рука, нежно растирающая крем, по следам обгоревших перьев. Чимин не знал, через сколько начнет действовать данная мазь, но сила самовнушения позволила почувствовать себя лучше в первые секунды прикосновения. Душа, что терзалась под гнетом мыслей и боли успокоилась. — Спасибо, — шепчет высший, нежно улыбаясь женщине за ее доброту, которую он так любил и уважал.

***

      Чонгук проходит в нужный коридор, остановившись у дверной арки, заглядывая в помещении, в котором должны мирно спать люди. Но в поле зрения попадает прерывисто дышавший Хосок, у которого лицо было красным, как помидор. Что состояние человека плохое, поймет даже самый на голову отбитый. И Чон тоже понимает.       Волнение подскакивает вверх, пульсируя где-то в незнакомом месте. Демон быстрым шагом приближается к дивану, стараясь как можно быстрее уменьшиться до необходимых размеров. Но сделав это слишком рано и совсем не заметив лужи около кровати, брюнет грациозно падает, ударяясь мягким местом. Перепачкавшись полностью в рвоте Чонгук в конце концов понимает, что даже такое незначительное добро ему не к лицу, это не то, чем ему следует заниматься.       Вернувшись в свой размер демон решает остаться в стороне и позвать святошу, у которого добрые дела в крови. — Чимин-щи! Тащи сюда эту бабку! Хватит чаи гонять! — Зло громко отзывается Гук, чем будит Юнги, который словно проспал лет двести с лишним, пытается понять, кто и он и сколько времени длился сон.       Демон поднимается с пола, тут же материализуя на себе чистую черную одежду, под стать его ощущению стиля. Настрой самый что ни на есть демонический, ведь ведьма солгала им и теперь ее ожидает возмездие.       В проходе через время появляются два встревоженных лица, которые заприметив лежавшего без сил Хосока, быстро подбегают к Гуку, что стоит рядом с организованным спальным местом. Юнги, что до этого был сонным, более-менее проснулся. Увидев состояние друга, переложил себе на колени его хрупкое тельце, аккуратно двумя пальцами придерживая, чтобы не упал. — Что с ним? — Спрашивает ангел, сомневаясь в непричастности к этому делу Чонгука, внимательно осматривая того с головы до ног. — Это ты у нее спроси! Похоже, что эликсир хуёвым оказался! — Сквозь зубы шипит брюнет, не желая продолжать разговор, просто отходит, плюхаясь в стоящее рядом кресло. — Не может быть… — испуганно бормочет колдунья, дрожащими руками перебирая невидимые чётки, что помогало старому мозгу лучше анализировать ситуацию. — У него аллергия на противоядие. Как такое возможно?! Такие случаи единичны, — морщинистыми руками ведьма обхватывает голову, не соображая ни одного действенного выхода из ситуации. — Я принесу ему снадобье, оно снимет симптомы, но это не поможет побороть аллергическую реакцию.       Бабушка приносит очередную микстуру, которая по её словам точно поможет. Оставляет её на столе, боясь любых резких движений со стороны демона. Тот с каждой секундой приобретал ужасный вид с черными глазами, потрескавшейся кожей, ручейками крови из носа и уголков глаз, что он успешно использует, чтобы запугать старуху.       Терпение демона лопается с очередной пролетевшей мыслью в его голове. Он материализует острозаточенный топор с длинной рукоятью, что так любили использовать средневековые палачи.       Такой наступающий накал ситуации, доходящий до крайности заставляет Юнги напрячься. Он прекрасно понимает, что он — лишь человек и вряд ли сможет остановить демона или как-то элементарно помочь бабуле. Поэтому предпочел не вмешиваться, опустив голову, не желая наблюдать за процессом.       Скорость, которую приобрел брюнет, сложно уловить человеческим глазом, воспользовавшись этим преимуществом, Чонгук замахивается для удара, но чувствуем сопротивление. Рука Чимина, что успел встать между демоном и старушкой, остановила удар. Лезвие впивается в кожу хранителя, но приложенная ангельская сила не дает перерубить ладонь пополам. Рукой, которая не занята Чимин прикасается к груди женщины, освобождая светлую и чистую энергию.       Белый свет заполнил комнату, ярко слепя каждому глаза. Старушка исчезает, как только свечение рассеивается. В качестве благодарности, ангел сохранил ей жизнь, отправив на другой конец света, туда, где не грозит опасность. — Какого хрена, Чимин? Она заслужила это! — Это не тебе решать. Помоги лучше Хосоку, только ты можешь уменьшаться, — тихо произносит Пак, взглядом указывая на микстуру на столике. Кровь стекает с ладони по предплечью, но тут же останавливается, возвращаясь обратно, под натиском белого шарика, витающего над раной.       «Это вознаграждение за жертвенность и смелость противостоять другим» — слышит у себя в голове розововолосый, понимая, что Создатель не оставил его в эту трудную минуту. Горько радует маленькая, но новая возможность исцеления, которую можно использовать исключительно на себе.       Чонгук благополучно напоил больного Хосока лекарством. Температура спала, головная боль постепенно угасала, сон вновь накрыл с головой — и маленький человечек вырубился на руках демона. Чон, с несвойственной ранее нежностью, уложил Хо на прежнее место и укрывает специальным маленьким одеяльцем, которое он материализовал по щелчку пальцев, для большего удобства. После всматривается в расслабленное лицо, на котором не видно ни единой морщинки.       «Он такой миленький… Стоп! Да что это со мной? Я за ним ухаживаю, как за маленьким ребёнком! Бесит! Раздражает!» — мысленно прорычал демон, переводя взгляд с Хосока на растерянного Юнги, а затем уже на ангела.       «Наверно, ему тоже больно? Хотя, вряд ли он такой чувствительный? Ангелы ведь практически не ощущают боли после физических повреждений? Чёрт, я элементарные вещи забыл, а всё из-за этой придурошной бабки!» — Чонгук снова переводит взгляд на Хосока и тяжело вздыхает, ощущая покалывания в области сердца.       Он распахивает глаза и слышит в ушах какой-то непонятный звон, который разливается по всему телу, принося нестерпимые мучения. Наказание? Но за что? Где он прокололся? Это всё из-за сострадания к человеку и ангелу? Да быть такого не может!