Запятые

      Прошёл уже месяц с того дня, когда я познакомилась с Максом. И столько же времени с момента нашей последней встречи. С каждым днём черты его лица и голос меркли в памяти, превращаясь в приятный сон, который никогда не повторится. И всё же, сама не зная по какой причине, я трепетно хранила его образ в сердце.       Я накрасила губы ярко-красной помадой, завила короткие волосы в локоны и не без труда влезла в облегающее красное платье, прикрывающее колени. Последние штрихи и я была готова к выходу.       Каждый год моя беспокойная матушка, Саманта Коулсон, устраивает торжественный банкет в честь своего дня рождения, гостями которого становятся единицы близких друзей и столпотворения деловых партнёров. Последние годы она посвятила развитию благотворительной организации при книжном издательстве моего отца. Всё должно было проходить идеально, и, прежде всего, привлекать инвесторов.       Накинув пальто на обнажённые плечи, я вышла из своей квартирки и спустилась вниз в поисках такси. Водитель уже поджидал меня.

***

      — Улыбайся, — напомнила мама, демонстрируя мне идеальный пример дружелюбного оскала.       Я молча повторила за ней, и сделала это искренне. Несмотря на всю строгость мероприятия, я чувствовала себя здесь уютно. Я любила эту напускную холодность и отстранённую элегантность. В такие моменты я ощущала себя частичкой чего-то действительно важного. Поэтому с гордой осанкой и сдержанной улыбкой бесцельно прохаживалась по залу с вечно полным бокалом шампанского, от скуки считая вазоны с цветами, и была уверена в том, что не споткнусь на высоких шпильках.       — Добрый вечер, юная Мисс Мария, могу я пригласить вас на танец? — Спросил вдруг возникнувший из ниоткуда мужчина.       Я сразу узнала в нём Брюса Крэйгена — любимого клиента моего отца. Последние три года его фэнтези-романы возглавляли книжные топы и приносили автору и издательству миллионы долларов, чем объяснялась необходимость терпеть его дурной характер.       — Конечно, — приняла я приглашение мужчины.       Я знала набор основных фигур и успешно имитировала вальс, тайно мечтая о том, чтобы однажды станцевать сальсу в шумном подвале кубинского клуба.       — Не могу не заметить, насколько вы обворожительны сегодня, — пропел Крейген своим низким голосом.       — Благодарю вас, Мистер Крейген, — ответила я вежливо, всеми силами избегая зрительного контакта.       — Возможно, я покажусь вам дерзким, но спрошу: не для меня ли вы постарались? — от надменности его слов меня отвлекла его огромная ладонь, которая медленно ползла куда-то южнее моей поясницы.       — По-вашему, Мистер Крейген, леди обязана стараться для мужчины? — спросила я холодно, пряча за твёрдостью голоса вспыхнувшее раздражение.       — Только для одного, — высокомерно заявил писатель.       Моё возмущение росло с каждым звуком, что вылетал из его рта, но я понимала, что матушка не простит мне «бунтарства». Так она называла, любое моё действие, несогласованное заранее с её планами.       — Что ж, я искренне надеюсь, что вам удастся отыскать, — «дурочку», — счастливицу, которая будет способна соответствовать вашим требованиям.       Музыка, наконец, затихла, и я, вежливо склонив голову, покинула танцпол.       — Высокомерный сороколетний ... Придурок! — Причитала я шёпотом, спеша вырваться из зала на просторный балкон. — Сноб! Неужели он всерьёз надеется, что может получить меня?       Морозный вечерний ветер напоминал о скорой зиме. Я поёжилась, но находиться здесь под яркими звёздами куда приятнее, чем проводить время в компании похотливого писаки.       — Прячешься от Брюса?       Я узнала голос отца, и, не оглядываясь согласно кивнула. Одетый с иголочки, сложив руки за спиной, мужчина приблизился, также как и я окинул любопытным взглядом мерцающее холодной бесконечностью небо.       — Мне жаль, что пребывание здесь доставляет тебе дискомфорт, милая.       — Ничего подобного, — тотчас возразила я. — Я люблю это почти всем своим сердцем. Всё это тешит моё девичье самолюбие, — честно призналась я с широкой улыбкой. — Всё, кроме Крейгена, разумеется.       — Почти всем сердцем? — Заинтересованно переспросил отец. — Что же ещё ты любишь?       Я неопределённо пожала плечами.       — Наверное свободу. Неизвестность. То ощущение, когда не знаешь, что ждёт тебя за новым поворотом, и поэтому наслаждаешься моментом.       — Думаю, полезно планировать будущее и прогнозировать риски, — мягко заметил отец.       — Ты прав, — я согласно кивнула, но душа моя оставалась верна сказанному ранее.       — Вот вы где, — на балконе показалась фигура взволнованной матери. — Гарри, я повсюду вас ищу. Вечер в самом разгаре, а моя семья прячется на балконе. Вы опозорить меня хотите?       — Для нашей мамы этот вечер очень важен, — тихо сказал мне отец, сверкнув насмешливой полуулыбкой. Развеселившись, я послушно проследовала за ним ко входу в банкетный зал.       Остаток торжества принёс привычное удовлетворение и эмоциональный покой. Светские беседы с многочисленными гостями создавали иллюзию активной социальной жизни, нехватка которой остро ощущается в любой другой день моей жизни.       Домой я возвращалась в приподнятом настроении, и даже ноги, болевшие от нескольких часов дискомфорта, были не способны его испортить.       Добравшись до лестничной площадки третьего этажа, я замерла, в неверии разглядывая человека, сидевшего на полу у двери моей квартиры. Смутно знакомые черты мгновенно выстроились в укоренившийся в сознании образ молодого юноши. Светлая чёлка почти скрывала за собой тёмные радужки глаз, осматривающих меня с нескрываемым любопытством.       — Привет. Выглядишь потрясающе.       Смутившись, я неосознанно скрыла глубокое декольте за воротником чёрного пальто.       — Макс?..