Счастье может только сниться

POV Надя Утро началось как и вчерашнее, только мой живот разрывало, я еле умылась и спустилась вниз. Впервые в жизни я была так рада каше. Я села за стол и ждала его. — Доброе утро, сэр. — Доброе. Как спалось? — Нормально. — Ладно, приятного аппетита. — Спасибо, приятного аппетита, сэр. Я взяла ложку и быстро съела всю кашу. — Можно добавки? — Сейчас нет, нельзя так сразу. Немного потерпи. Если сейчас съесть много, то будет хуже, так как вчера ты вообще ничего не ела. — Хорошо. — Полчаса в твоём распоряжении. После чего я зайду к тебе в комнату. Ты должна быть полностью обнажённой. Иди. — Хорошо, сэр. Я встала и ушла наверх. Взяла книгу, так как делать тут вообще нечего. Время пролетело незаметно, поэтому я начала потихоньку раздеваться. Так не хочется, чтобы он смотрел на меня... Видел такой... Я уже снимала бюстгальтер, как он зашёл. — Ладно, трусики пока оставь. Я прикрыла грудь рукой и развернулась к нему. — Подойди ко мне. Руки по швам. Теперь развернись и подними руки параллельно полу. Я стояла к нему спиной с поднятыми руками в сторону. Он сделал шаг назад. — Падай, — что? Я обернулась, чтобы посмотреть как далеко он стоит. — Еще раз повернешься, я сделаю еще шаг назад, — я услышала, что он еще отошёл. Господи... Там и так расстояние было приличное. — Я же упаду на пол... — Если я тебе говорю падай, значит падай. Не задумываясь о том, что будет. Как ты упадёшь, куда ты упадёшь, это все моя забота. Я не дам тебе упасть, слышишь? Доверься мне и падай. Если не поймает, то я упаду на пол, по идее это очень больно должно быть. Ну не смертельно, так сказать. Я зажмурила глаза и думала. — Слишком долго. — Я не могу... — Если упадёшь на пол, то ничего с тобой не случится. А так, ты думаешь, что я не поймаю тебя. Почему? — Потому что я тебя не знаю. Не доверяю тебе. Тем более ты ещё отошёл. Слишком большое расстояние. — Я сделал шаг вперёд, падай. Я стою практически вплотную к тебе. Я зажмурила глаза сильнее, до такой степени, что видела цветные круги. Расслабила тело и упала. Меня поймали сильные руки, прямо около пола. Ещё секунда и я оказалась бы на полу. — Оочень долго думала, — он поставил меня обратно и обошёл. — Готова ловить? — Я же не удержу и мы упадём. — А я доверяю тебе. Упадём и упадём, ничего страшного. Я вытянула руки, чтобы ловить его. Три секунды и мы на полу. Это было больно, хоть на секунду я его и удержала, но потом упала на попу, а он сверху. — Молодец. Ты пыталась. Даже зная, что не удержишь меня, ты все равно осталась стоять и поймала. Спасибо. Я доверяю тебе. Возможно именно с этого стоило начинать. Не бойся меня, я конечно строгий очень, но сильного вреда не причиню. А сейчас все-таки следует тебя наказать. — Зза что? — Ты до сих пор обращаешься ко мне на ты, — он сел на кровать. — Ползи ко мне. Я собачка, чтобы ползать? Я встала, прикрыла грудь и подошла к нему. — Хм... Ладно, хорошо. Ложись ко мне на колени животом. Руки на пол, попу повыше. Объясняю: сейчас ты получишь 3 удара за обращение на ты и 3 удара за то, что ослушалась меня сейчас. Каждый удар ты считаешь вслух. И он сразу ударил. Первый удар не такой сильный. — Один, — следом второй удар по другой ягодице. — Два — Три, — от этого удара я зажмурила глаза. — Четыре, — этот, казалось, был сильнее предыдущего. — Пяяять, — и ещё больнее. — Шесть, — этот удар был слабым. Следующую минуту он просто гладил, наверное, покрасневшую кожу. — Ну вот, хоть немного розовее стали. Красота. Для первого раза самое то. Теперь встань на колени и объясни мне, за что ты только что получила. Я слезла с него и села рядом на колени. — Я получила за то, что обращалась к вам неподобающе и не сделала так, как вы сказали, сэр. — Правильно. Ты быстро учишься, и я надеюсь, что такого больше не повторится, иначе получишь в два раза больше. Почему ты так слушаешься меня? Ты у меня совсем недавно, а уже почти беспрекословно все выполняешь, почему? — Я... — а действительно, почему? Почему я его слушаюсь? У меня нет ответа на этот вопрос, я сама не знаю почему. Наверное просто не хочу, чтобы мне тут было плохо и больно. Он ко всему относится вполне серьёзно. Говорит так, что его хочется слушаться. Оно само так выходит. — Я не знаю... — Мне кажется, что ты будешь достойной нижней. У тебя хорошо получается, правда. Если честно, то я очень доволен тобой сейчас. Надеюсь, что ты не огорчишь меня. Давай мы с тобой сейчас ещё кое чему научимся. Он начал расстегивать ремень, а после пуговицу на джинсах. — Поможешь? — Да, сэр, — я подползла ближе и расстегнула ширинку, после чего он встал и я стянула джинсы. — Дальше. А вот сейчас я просто не могу переступить через себя, я не хочу видеть то, что находится там. Я не хочу трогать это. Он поднял меня с колен. Взял за подбородок и смотрел прямо в глаза. — Спокойно. Что не так? Все не так! Абсолютно все не так. В моих глазах выражалось все это отвращение к ситуации. И борьба с собой, где-то в глубине я понимала, что не должна этого делать, что все это неправильно. А на поверхности было то, что меня пугало, я хотела этого. Хотела сделать так, чтобы он не наказал меня, чтобы сказал, что я молодец. Но это противостояние не давало мне сделать это. — Я не могу... — Ты можешь. Посмотри мне в глаза. Ты можешь. И я поверила его словам. Он опустил меня и я сняла с него боксеры. Передо мной был немалых размеров орган, который был возбужден. — Дашь мне руку? — я протянула ему свою руку, и он крепко держал меня. — Сама хочешь или мне помочь? — Помочь, — сама я ничего не сделаю, я вообще не знаю как с этим обращаться. — Просто возьми его в руку, — я сделала как он сказал, и поверх моей руки легла его. В каких-то местах он немного сжимал руку, в некоторых наоборот еле дотрагивался. — Теперь ты просто лижешь головку, а рукой мы также аккуратно водим по основанию, — я облизала его как мороженое и почувствовала неприятный соленоватый привкус. Немного отстранилась, потом опять облизала и так несколько раз. — Теперь главное следить за зубами, потому что если ты пройдешься зубами по коже члена, то мне будет очень больно. Поэтому постарайся их спрятать за губами. Попробуй сначала с моим пальцем. Я сделала как он сказал. Вроде получилось, потому что я перешла обратно. Я делала все, как он говорит. — Доверишь конец мне? — я сначала не совсем поняла, но кивнула головой. — Отстранись и послушай. Сейчас тебе надо будет просто держать рот открытым. Предупреждаю, немного может быть больно. Главное не пытайся закрыть рот. Готова? — я кивнула и его руки оказались на моем затылке, а член во рту. Движения были глубокими, до слез в глазах и рвотных рефлексов. Казалось, что каша, съеденная полчаса назад, выйдет обратно. От последних толчков потемнело в глазах. — Дыши носом, — и я дышала, но не очень то помогало, руки, находящиеся на его бедрах, оказывали сопротивление. Мне казалось, что меня просто насилуют, не заботясь о моем состоянии. Я задыхалась на последних толчках, которые были особенно глубокими. Наконец он кончил. Все это оказалось у меня во рту. — Глотай, ты же хорошая девочка, — а я просто замерла и не могла этого сделать. — Чем дольше ты будешь держать это во рту, тем неприятнее это будет, — и я проглотила. Зачем делать себе хуже? Я вытерла слезы и слюни. Он поднял меня с колен и уложил на кровать. — Пить хочу, — горло неприятно саднило, говорить было тяжело и больно. — Сейчас я принесу теплого молока. — Нет, пожалуйста, только не теплое молоко, — терпеть его не могу. — Я сам знаю что нужно, к тому же там внизу уже сделали все. Он ушел за этим молоком. Я никогда бы не хотела этого повторять. Это очень неприятно, а потом еще и больно. Но я сама чувствовала возбуждение от этого процесса. Он вернулся со стаканом молока в руке. — Оно еще горячее. Так что давай. — Это какая-то пытка... — сказала я себе под нос. — Пей давай и не возмущайся. Я сделала глоток и меня перекосило. Какая же это гадость. — Давай пей, — я закрыла нос и сделала еще глоток. Нет! Я не могу, это слишком противно. — Не могу, это ужасно! — Я сейчас залью в тебя это через другое место. И я не шучу сейчас. — Я. Не. Буду. Это. Пить, — я поставила стакан на тумбочку. Я правда пыталась. Не могу я пить это горячее молоко, еще и с пенкой, фу. — Снимай, — он показал рукой на трусики. Я стянула их с себя и уверенно смотрела на него, хотя внутри было страшно. Я не показывала ему этого. Не хочу быть слабой. — Согни и раздвинь ноги, — дальше все произошло слишком быстро, он взял стакан и просто вылил его мне между ног. От боли я зажмурила глаза и прокричала. Я поднялась на подушки и согнулась там, — В следующий раз залью внутрь, услышала? — Даа, — снизу немного горело. Это было немного горячее, чем когда я пила. И я до последнего надеялась на то, что он не сделает этого. Хорошо, что это был не кипяток. — Вернись на место и раздвинь ноги. — Опять? — я начала его бояться. Отлично.... — Нет, я позову врача, чтобы он осмотрел и если что, то помазал охлаждающим гелем. Давай, давай. Я вернулась туда, где лежала и он вышел. Через несколько минут зашёл врач и я опять раздвинула ноги. Как же мне не нравится это словосочетание, но как по-другому. — Ожогов нет. Я помажу мазью, которая немного охладит. Я отвернула голову в сторону, не хочу смотреть на то, как кто-то будет мазать меня там. Врач закончил и вышел. Я залезла под одеяло и уже была готова заплакать, как зашел опять он. Я посмотрела на него и решила все сказать, потому что он не прав. — А я правда пыталась... Я просто не хотела, чтобы меня вырвало. Эти два глотка дались мне с трудом, еще один я бы не смогла сделать. И из-за этого Вы вылили на меня это горячее молоко. Еще и на самую чувствительную часть тела. Это нечестно. — Ты могла сказать об этом нормально, а не так грубо. Задели твои слова в таком тоне. Я немного не рассчитал, признаю это и прошу прощения. Но температура молока была вполне терпимая, если бы это как-то сильно могло навредить тебе, то я бы этого не делал. А теперь одевайся, пойдём с тобой прогуляемся по саду. Он открыл шкаф и выбрал мне одежду. — Вставай, вставай. Одевайся. — Я хочу помыться. — Можешь идти умыться, но мыться не сейчас, после прогулки. Так, ладно, я взяла то, что он положил на кровать и стала одеваться. Как только трусики коснулись того места, стало неприятно жечь. — Мне больно... — Так... В платье ты замёрзнешь. Сейчас спрошу у врача. Он ушёл. Я надела свитшот и стояла ждала его. — Спусти трусы, — у него в руках что-то было. Я спустила трусики, его рука прижала что-то и я закричала, стало холодно и в первые секунды больно. Он сделал это быстро, я даже не заметила, как на мне уже были трусики. Я стояла как вкопанная и не знала что делать. — Тише, все. Иногда стоит перетерпеть несколько секунд боли, и сделать все быстро, чем медленно и все равно с болью. Сейчас станет легче. — Неприятно все равно. — Оой, все, ложись на кровать, — я легла на кровать, он взял джинсы и стал одевать меня. — Вставай, — он аккуратно подтянул джинсы до конца и застегнул пуговицу. — Все, умывайся, я жду тебя внизу. Ходить было максимально неприятно. Я медленно дошла до раковины, умылась и еще раз почистила зубы. — Больно? — спросил он, когда я медленно спускалась. — Нет, приятно, — шепотом сказала я. — Немного больно, — уже нормально ответила ему. Наконец-то я спустилась и подошла к выходу. Передо мной уже стояли белые кроссовки. Как их сейчас надевать я не знаю, это будет больно. Я стала наклоняться, как он меня остановил. — Я сам, — если честно, то я вижу его заботу сейчас. Наверное он понимает, что поступил неправильно, ведь получила я не за что, еще и по такому месту. Он быстро справился и мы вышли во двор. Свежий воздух просто прекрасен, на улице солнышко, хорошая погода. — Можем по лесу прогуляться, если хочешь. У меня есть велосипеды, но видимо не в этот раз. — Пойдём, — на самом деле, я бы очень хотела попробовать покататься на велосипеде. Мы вышли с территории дома и медленно пошли по тропинке. — Ну расскажи чего-нибудь, — прерывая минутную тишину, сказал он. — Чего именно? — Ну например почему не пытаешься сбежать? — Это будет неправильно. Я подписала договор, ты заплатил деньги, все честно. — Ты со мной настоящая? Или притворяешься такой? — Я пытаюсь быть настоящей, но в некоторые моменты приходится запихивать свое негодование куда подальше, чтобы не сделать хуже. — Например? — В еде. — Это я заметил. Мы гуляли где-то час, если не больше, я устала ходить. Мне очень хочется снять эти джинсы с себя. Он шел впереди, а я за ним, так как тропинка была довольно узкая. — Сейчас придём домой, наденешь какой-нибудь сарафан и без трусиков, а то больно ведь. Только еще сходи до врача, пусть осмотрит тебя ещё раз. — Хорошо. Пожалуйста, можно я не буду говорить "сэр", но буду обращаться на "вы", пожалуйста. — Ладно, но в постели это обязательно. И если я услышу обращение не на "вы", то я выпорю тебя. — Хорошо, спасибо большое. Мы зашли в дом, Егор помог мне снять кроссовки и там же джинсы, то есть поднималась в свою комнату я в одних трусиках. А джинсы остались внизу. Я приняла душ, надела жёлтый сарафан и спустилась. Хм, а где кабинет врача? Мимо проходила домработница, вот у неё я и спросила. Ну да, как я могла не догадаться, что за белой дверью. Это же логично. Я постучалась и зашла. — А.. Егор... Николаевич попросил меня зайти к вам, — я там увидела и кушетку, и гинекологическое кресло. Только не это. — Да, залезай в кресло и ставь ножки вот сюда. После его слов я открыла дверь и выбежала из кабинета. Чтобы я ещё раз села в это кресло... Нет. Я пробежала совсем немного и врезалась в Егора. — Куда ты и откуда? — Я... Ээ.. Я не хочу садиться в то кресло... — Горе ты луковое, пойдём, — прям так как я в него врезалась, так он и обнял меня, и повел обратно. Шла я спиной вперед, точнее меня тащили, уткнувшись в его грудь. — Ну блин... — Давай, давай. — Док, никого не потеряли? — как только мы вошли в кабинет, сказал Егор. — Я нет, она сама сбежала. — Страшный ты стал, раз она от тебя бегает, — они засмеялись, а мне вот совсем не до смеха. — Не от меня она бегает, а от кресла, — и тут Егор посмотрел на кресло. — Вперёд, не смотри на меня так. Господи, просто сядь туда и все. — Ладно, ладно. Я прошла и села в это мое самое любимое кресло. — А Вы не хотите выйти? — Не хочу. Бегать меньше надо было. Ко мне подошел врач, быстро все осмотрел, еще раз помазал и отпустил. — Ладно, пойдём обед просить, что-то я проголодался. Мы зашли на кухню, там только начинали готовить, поэтому милая женщина, лет шестидесяти, выгнала его с кухни. Мне так смешно было. — Че ты смеёшься, тоже без еды осталась. — Потому что время только час. А обед в полтретьего. — Ладно, фильм смотреть пойдёшь? — Какой? — Любой. — Ладноооо. Мы посмотрели какой-то мега скучный фильм. Зато убили время, и как раз уже обед. Мы помыли руки и сели за стол, который уже был накрыт. — Приятного аппетита. — Спасибо, тебе тоже. На первое у нас был молочный суп. Господи, просто за что. Опять же горячий. — Ну почемууу, — простонала я и облакотилась на спинку стула. — Давай, ешь. Ты помнишь, что может быть. — Помню я, помню... Честно, за сегодня я так много сдерживалась, что просто была готова разреветься прям тут. — Можно выйти? — Только если быстро, а то остынет все. Я встала из-за стола и пошла в туалет. Там я опустила крышку унитаза и села, закрыв лицо руками. Я не могу больше... Не хочу есть этот суп, меня просто стошнит прям там. Как это можно есть, просто как?! По щекам скатывались слезы. За этот день слишком много всего произошло. И это ведь он еще не закончился... Я не хочу идти за стол... Не хочу это есть... — Надя, выходи, — он несколько раз постучал в дверь. — Иду. Я встала, умылась и села за стол. — Это что за новости? Ты чего ревешь там у меня? Ещё раз слезы вытерла, дыши спокойно, — он говорил это спокойно, мягко. — Но суп надо съесть. — Я знаю, — спасибо, но без еды я оставаться больше не хочу. Я взяла ложку, выбрала из этой белой жижи макароны и съела. — Надь, не придумывай. Ешь нормально, иначе выйдешь из-за стола. — Хорошо, — в прошлый раз меня оставили без еды как раз за то, что я перерекалась с ним. В этот раз не буду. Как переступить через себя и съесть это... — Я сейчас вылью это тебе на голову. Почему я должен смотреть на твое недовольное лицо и есть? — Можно я выскажусь, пожалуйста. — Давай не за столом. Я не должна это есть. У каждого человека есть свои предпочтения в еде. И я просто не переношу молоко. Почему меня заставляют его пить? П о ч е м у? — Я могу приступить ко второму? — Можешь, но из-за стола не выйдешь, пока эта тарелка не будет пустой. Я переставила тарелки и молча ела второе, и пила сок. Он закончил, убрал посуду в раковину и сел обратно за стол. Я уже тоже все съела, но не вставала из-за этого молочного супа. — Ну чего? Ты ешь его или будешь сидеть тут? — Я буду сидеть тут... — Хорошо, пустую тарелку и стакан отнеси в раковину. Потом сиди и пытай этот суп. Он ушел, я убрала пустую тарелку и села обратно. Час, два, три, я не знаю сколько прошло. На улице еще не стемнело, значит мало. Я уже так устала сидеть, к супу я даже не притронулась. Уже давно на кухне никого нет, что мне мешает просто встать и вылить этот суп? Я осмотрелась. Камеры, вот что мешает. — Ешь давай, а не камеры рассматривай, — прокричал Егор сверху. Я даже не дернулась. Сам пусть ест. На улице уже темно, значит сейчас около шести часов. Мне кажется, что я сейчас просто усну на этом столе. Собственно я так и сделаю. Я положила голову на руку и закрыла глаза. Звук кастрюль, тарелок, воды заставил меня открыть глаза. Я осмотрелась, сзади меня уже готовили, значит скоро ужин. Почти весь день я провела за этим чертовым столом. Наконец стали накрывать на стол. Буквально через пять минут спустился Егор. Он подошёл ко мне, взял тарелку с супом и просто вылил все ее содержимое на меня. Тарелку он отдал одной из сотрудниц и сел за стол. Я молчала, чтобы не сделать хуже, потому что видела, что он не в духе. — Приятного аппетита, сэр, — да, я сказала сэр, потому что чувствую вину за это. Хотя почему.. Я не знаю. — Приятного аппетита, — максимально сурово проговорил он. Дальше мы ели в полной тишине. Так неприятно сидеть в мокром, еще и волосы в молоке и макаронах, фу. — Когда поешь, вытри тут пол и стол. Потом сходишь куда тебе надо и сразу идёшь ко мне в кабинет, мы обсудим это. Он встал и ушёл, потому что его тарелка была пуста. Я быстро все доела, убрала со стола, попросила тряпку для пола, вымыла его и ушла наверх. Быстро приняла душ, тщательно помыла волосы после этого молока, оделась и пошла к нему в кабинет. — Вот ручка, вот бумага, пиши. — Что? — Продукты и блюда, которые ты не ешь. Потому что вся эта ситуация с едой выводит меня из себя. Если не хочешь в следующий раз оказаться в таком положении, или вообще без еды, то пиши все, что ты не ешь. И я начала писать, в конце мой список выглядел так: 1. Молоко 2. Селёдка 3. Варёный лук 4. Икра 5. Тушёная капуста 6. Брокколи, сельдерей, цветная капуста 7. Морепродукты — Наверное ты просто не ела нормальную икру. Шестой пункт я вычеркиваю, потому что овощи ты ела нормально. Уверена, что это все? Я отнесу этот список поварам и все. — Я больше ничего не могу вспомнить. — Ладно, потом не говори мне ничего. Так, сегодня я решил сильно тебя не наказывать, поэтому просто вылил на тебя этот суп. По хорошему надо было тебя дня на три без еды оставить, ты бы у меня этот суп с радостью съела уже на второй день. Знай, что в следующий раз я так и поступлю. Иди в комнату. Я легла на кровать и взяла книгу. Через полчаса я переоделась в пижаму и попыталась заснуть. Ворочалась я минут двадцать, как ко мне зашел Егор. — Идём, сходим до медкабинета. Сними шорты, надень халат. Я все сделала и поплелась за ним. Врач уже тоже собирался идти спать, вовремя Егор конечно вспомнил про меня. Все помазали и мы пошли обратно. Время уже девять. Если честно, то я вырубаюсь. Егор довел меня до комнаты, мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись. Стоило мне закрыть глаза, как я погрузилась в сон.