Счастье может только сниться

POV Надя Сегодня мы будем собирать чемоданы. А уже через три дня вылетаем в Польшу. Если честно, то я до сих пор не могу понять зачем мне туда лететь. Страшно оказаться в чужой стране без документов и знания языка. Я конечно неплохо знаю английский, но не уверена, что там меня поймут. Каждый бы на моем месте боялся, думаю. Я доверяю Егору, но не настолько. — Можно зайти? — я постучалась в его кабинет и открыла дверь. Нам надо поговорить. Но его там не оказалось. Я зашла и тихо закрыла за собой дверь. На столе был открыт ноутбук. Я подошла и села за стол. На мониторе была открыта папка, в которой были файлы и ещё папки. Было много файлов с названиями компаний. Но одина папка была подписана "saba", я знала, что это сокращение от сабмиссив. Я открыла эту папку. В ней были файлы с именами. Я пролистала вниз. Очень много файлов. Все эти девушки нижние Егора? Я щелкаю на первый файл "Николь". В этот момент открывается дверь и заходит Егор. — Что ты тут делаешь? — естественно у меня ступор, я даже не могу закрыть вкладки, которые открыла. — Встань из-за стола и подойди ко мне. Прямо сейчас. Я встала и подошла к нему. Зачем я вообще полезла в этот ноутбук? Что я там хотела увидеть? Явно же вся важная информация у него на каких-то флешках. Да и не нужна мне эта его информация. — Я повторю свой вопрос. Что ты забыла в моем кабинете? И тем более в моем ноутбуке? Посмотри мне в глаза и ответь, пожалуйста. — Я хотела поговорить. — И? — Тебя не было. — Поэтому надо рыться в чужих вещах? — Нет. Я не знаю почему зашла, не знаю почему залезла в ноутбук. — И что ты там интересного нашла? — Ничего. Он взял меня за запястье и повёл к ноутбуку. Посмотрел в монитор, потом на меня. — Интересно. Сейчас тебя наказать или потом? — я понимаю, что этого будет не избежать. Лучше сразу. — Сейчас.. Но давай поговорим? — Я тоже так думаю, пойдем. Егор повёл меня в спальню. Мы просто переспим? Или он меня отшлепает? Или... Я не знаю. — Как ты меня накажешь? — Возьму металлическую линейку, нагрею её и дам тебе по рукам. Запомнишь на всю жизнь, что рыться в чужих папках, вещах нельзя, если ты этого не знала. Что заходить в мой кабинет без разрешения тоже нельзя. Теперь мне стало страшно. Это ведь больно. Наверное. Скорее всего. — Я знаю, что нельзя. Я больше не буду, правда. Вообще не трону твои вещи. Не надо меня наказывать. — Я не верю тебе. Мы зашли в спальню. Он сказал мне сесть за стол и выпрямить руки над столом, а сам достал из тумбочки линейку. Подошёл к столу и зажёг свечку. — Руки ладонями вверх, — я сделала так, как он сказал. — Я ударю тебя по рукам 10 раз. Ты будешь считать. Если будешь убирать руки, то следующие удары будут сильнее. Это понятно? — он стал нагревать линейку. — Она будет очень горячая? — Узнаешь. Не очень. Размах и удар. Терпимо. — Раз. После удара он продолжил нагревать часть линейки. И через секунд 5 снова ударил. — Два, — сейчас уже ощущалось сильнее. Ладони начинали гореть. — Три, — он бьёт и нагревает. С каждым разом линейка горячее. — Четыре, — это было сильно и горячо. Я убрала руки. Пальцы были красные. — Руки обратно. — Мне больно. Очень больно. Я не буду больше, правда. — Надя, пока ты отвлекаешься линейка нагревается сильнее. Тебе будет больнее. — Не надо больше, пожалуйста, мы можем просто поговорить? — у меня из глаз пошли слезы. Это правда очень больно. — Руки. Я посмотрела на него. В его взгляде не было ничего такого, что могло бы меня спасти. Он не остановится. Я подняла руки обратно и закрыла глаза. Взмах и удар. Два удара подряд. Руки на автомате прижались к груди. Я встала со стула и отошла. От этой боли потекли слезы. Я не могла согнуть пальцы, потому что было больно. Они немного опухли. — Всё! Ты больше не будешь меня бить. Мне очень больно, — я плакала и кричала на него. Не столько от боли, сколько от его бесчеловечного взгляда. — Мы закончили. Я вышла из его спальни и побежала в свою комнату. Зашла в ванную комнату и закрылась. Включила холодную воду и сунула туда руки. Из глаз все ещё текли слезы. Почему он такой? Что сделало его таким? Да, я рылась в его ноутбуке. Но это не значит, что он должен меня бить или наказывать. Тем более так, как он это сделал. Я понимаю, что так не должно быть. Это неправильно. Я не хочу тут жить. Не могу его видеть. Мне иногда страшно от одного только его взгляда. Рукам стало намного лучше. Я выключила воду и вышла из ванной. — Уйди, пожалуйста, — он стоял в комнате. — Сядь, мы поговорим. — Сначала нужно было поговорить! Сначала нужно решить проблему разговором. Ты не прав. — А ты права? Ты залезла в мой ноутбук. — Я не права, я признаю это. Я знаю, что не должна была. Но я не причинила тебе никакого вреда. Я ничего плохого тебе не сделала. Да, я увидела то, что возможно не должна была видеть. Так выколи мне глаза тогда, чтобы я больше ничего не видела! — я закрыла глаза пытаясь сдержать слезы. Сделала глубокий вдох. — Я не знаю, почему ты такой. Почему ты делаешь мне больно, — сказала я на выдохе. — Я не храню в ноутбуке то, что ты не должна видеть. Меня выводит из себя то, что ты позволяешь себе заходить в кабинет, когда меня там нет. Откуда я знаю зачем ты туда пошла. — С этого надо было начинать, понимаешь? Ты не стал разбираться. — Я у тебя спрашивал. — И что ты узнал? — Ты хотела поговорить. — Да, я хотела поговорить. Надо было выслушать то, о чем я хотела поговорить. — Ты даже не пыталась продолжить говорить. — У меня был ступор. Я сидела в твоём кабинете и искала что-то в твоём ноутбуке. Ты зашёл, естественно я растерялась. Конечно я виновата. Я не ребёнок, который ничего не понимает. Со мной можно разговаривать, можно решить проблему. — Мы поговорим о том, о чем ты хотела? — Я уже не вижу в этом никакого смысла. — Но ты хотела поговорить. — Я хотела поговорить про Польшу. — Это не обсуждается. Ничего не хочу слушать. — Это ты ведёшь себя как ребёнок! Ты сам как маленький мальчик. Ещё уши закрой, чтобы не слышать меня! — Хватит на меня кричать. Мы ведём себя сейчас как какая-то парочка, которая ссорится. Мне это не нравится. Не повышай на меня голос, это во-первых. Во-вторых, разговором до тебя не достучаться. Ты все равно делаешь то, что я просил тебя не делать. До тебя не доходит то, что я тебе пытаюсь спокойно донести. Пойдём я... — То есть "сейчас тебя наказать или потом" и есть твой разговор? Ты с этого начинаешь всегда. — Не перебивай меня. — Я хочу, чтобы ты со мной разговаривал. Не наказывал, а разговаривал. Ты делаешь мне очень больно не только физически, но и морально. Тебя били раскаленной линейкой по рукам? Тебя били по губам может? Заставляли насильно кушать? Или сажали в подвал на сутки с крысами? Обливали горячим молоком? Что из этого ты пережил? Что? За что ты так поступаешь со мной? — я кричала на него и плакала. — Ты не хочешь знать о том, что я пережил. Он развернулся и ушёл из комнаты. — Да пошёл ты! Я была очень зла на него. Если какая-то проблема, то сразу наказание. Что это за методы? Уже вечер. Я не выходила из комнаты и он не заходил. Вообще никто не заходил, было тихо и спокойно. Пальцы покрылись небольшими волдырями, как от ожога бывает. Я боялась их согнуть, не могла брать в руки ничего. Я даже элементарно не могу снять с себя спортивки, чтобы сходить в туалет. Целый день я просто лежала на кровати, думая о том, что произошло сегодня. Ну ещё поспала где-то два часа. Время уже ближе к семи часам вечера. Надо чем-то помазать ладони, чтобы быстрее прошло. Я пошла к доку. — Здравствуй, Надя. У тебя что-то случилось? — Можете мне помазать чем-нибудь? — я протянула ему руки. — Ого. Тут надо не только помазать. Один на пальце лопнул, его нужно обработать, — осмотрев мои ладони, сказал док. — Будет больно? — Да. Садись. — За что он так со мной? — Вот этого я не знаю. Я слышал, как вы ругались. Такое бывает. — Вот такое бывает?? — я показала на ладони. — Он такой. Тут я тебе ничем не помогу. Сколько ты так ходишь? — Часов 5 может. — Почему ты сразу не пришла ко мне? — Я была зла на Егора и не хотела выходить из комнаты. — Эти ваши игры до добра не доведут. Так, я сейчас обработаю волдырь, который лопнул, потом помажу остальные пантенолом. У тебя не так много волдырей. И надо забинтовать. Но бинты все забрал Егор, они у него. — Как мне сходить в туалет? Это единственный вопрос, который меня волнует в данный момент. — Боюсь, что без помощи никак. Как вариант, надень сарафан. Но даже тут тебе понадобится помощь Егора. Мне нельзя. — Значит без помощи справлюсь. Аааай, — защипало так, что аж в глазах потемнело. — Вот и все. Сейчас помажу и иди к Егору, чтобы он тебе дал бинты, ну или сам забинтовал. — Почему они у него? — Он заходил где-то часа 3 назад и попросил бинты. Я ему их отдал. Думаю, что он хотел тебе забинтовать, но не знаю почему не сделал этого. — Или он просто хочет, чтобы я пришла к нему и просила. — Я так не думаю. Твоё здоровье для него важнее всего. Так что просто скажи ему, что нужны бинты и все. — Я не пойду к нему. — Надя, это не шутки. Ты можешь занести себе инфекцию. — Ты врач, ты должен мне помочь. — Против Егора я идти не могу. Я закончил, ты можешь идти. — Спасибо. Я вышла из кабинета и пошла на кухню. Да уж, локтем открывать двери не очень удобно. Уже почти семь, значит сейчас будет ужин. Егор сидел в телефоне на кухне. — Мне нужны бинты. — Я знаю. Я заходил к тебе в комнату, но ты спала. Хотел забинтовать. — Так ты дашь мне бинты? — Пошли. Он вышел из-за стола и пошёл наверх, я за ним. Егор зашёл в кабинет. — Можно мне зайти? — Зайди, — я зашла и встала около двери. Егор достал бинты. — Садись, я забинтую. Я села на кресло. Егор начал аккуратно забинтовывать правую ладонь. Было терпимо. — Давай вторую, — я протянула ему руку. Он делал с ней тоже самое, что и с правой. — Ай, больно, — лопнувший волдырь дал о себе знать. Это очень неприятно. — Я закончил. — Сколько мне так ходить? — Если я не ошибаюсь, то точно больше недели. Менять каждый день бинты естественно. И мазать. — Ну нееет... — Идём ужинать. — Ты даже не хочешь извиниться за это? — Прости. И все. Он ушёл. Я пошла за ним на кухню. Если честно, то мой мочевой пузырь больше не выдерживал. — Егор, стой. — Да? — Мне нужна твоя помощь. — Что случилось? — Мне очень нужно в туалет. Помоги мне, пожалуйста. — Пойдём, помогу. Мы зашли в ванную комнату. Я даже не знала, как его попросить. И что ему нужно сделать. — Можешь развязать мне спортивки и оторвать туалетную бумагу? — Егор очень медленно развязывал верёвку на спортивках. — Я правда очень сильно хочу в туалет. — Ладно, ладно. Он сделал все, о чем я попросила. Большие пальцы у меня свободны, так что снять и надеть я смогу без проблем. Надевать оказалось гораздо труднее, но я смогла. Я спустилась на кухню и села за стол. — Приятного аппетита. — И тебе. Ну ужин у нас пюре с куриным шницелем и сыром, яблочный сок. Прекрасно. Я взяла в руки вилку и нож. Попыталась разрезать шницель, но у меня ничего не получилось. Я давила на волдыри и мне было больно. — Тебя покормить? — Нет, можешь просто разрезать мне шницель, пожалуйста. — Садись рядом со мной, я тебе помогу. Я встала, аккуратно взяла тарелку двумя руками и села рядом с ним. — Очень больно? — Да. Я все съела и пошла к себе в комнату. Легла на кровать. Через минут 10 зашёл Егор. — Выпей таблетку, — он дал мне стакан воды и маленькую таблетку. — Это обезболивающее, док дал. — Ладно, — я выпила таблетку. — Давай я тебе помогу переодеться и пойдём спать. — Хорошо. Егор медленно и аккуратно снимал с меня одежду. Это было очень возбуждающе. Когда я стояла почти голая, он нежно поцеловал меня. Его руки блуждали по моему телу. Я ничего не могла сделать, да и не хотела. Он повалил меня на кровать. Стянул с меня трусики и опустился возле моих ног. Я почувствовала его язык на клиторе. — Ахх, — это было очень приятно. Первый оргазм я получила очень быстро. — Я думаю, что достаточно. — Но ты же даже не вошёл в меня. — Всё хорошо. — Ты больше не хочешь меня? — Хочу конечно, как ты могла о таком подумать? Просто это неправильно. — Что? — Мириться с помощью секса. — Неправильно наказывать, вместо того, чтобы разговаривать. Ты хочешь продолжить этот разговор или всё-таки мы "помиримся с помощью секса"? — Ты больше не злишься? — Злюсь конечно, но немного. Пожалуйста сделай это и пойдём спать. Егор поцеловал меня. Снял с себя одежду и медленно вошёл. Эти ощущения не передать. Мне так его не хватало. Этот день мы провели отдельно друг от друга, я сильно злилась. Но я думаю, что именно так должны заканчиваться наши ссоры. Все было так нежно и чувственно, что я даже никогда бы не подумала, что это Егор. — Ты сможешь помыть меня? — сказала я, когда он закончил. Я не могла так лечь спать, но сама помыться никак не могла. — Конечно, малыш, — Егор на руках отнёс меня в душ, быстро помыл, укутал в полотенце и положил к себе в кровать. — Я сейчас к тебе приду, не скучай. Он ушёл в душ, но уже через пять минут обнимал меня сзади. — Прости меня, пожалуйста. Я не хотел. — Хорошо. Спокойной ночи. — Спокойной ночи.