Сладкий грех

            Геральд. Так меня при рождении назвал отец. Я самый что ни на есть настоящий демон, и по совместительству — ментор Небесной школы. После масштабных военных конфликтов между раем и адом высшие ангелы и демоны создали ее для поддержания мира и порядка, а также уравновешивания добра и зла на небесах. И вот уже не одну сотню лет своего существования я посвятил этой Великой миссии. Вообще-то у нас не принято вести счет времени, когда речь идет о бессмертии. Только ангелам и демонам высших рангов разрешено использование земного летоисчисления для неведомых мне целей. Впрочем, здесь, как и на земле, день сменяет ночь, а луна — солнце, попахивая унылым однообразием. Лично меня это дико раздражает. Поэтому я коротаю одинокие вечера в уже давно привычном для меня месте — своем кабинете. Сидя в шикарном кожаном кресле из-под задницы великого Аль Капоне, украшенном резными вставками красного дерева, я наслаждаюсь вкусом отменного Лафройга 1815 года, за один глоток которого смертные готовы продать душу самому дьяволу. Под совершенные звуки неторопливого блюза в исполнении знаменитого Дюка Эллингтона я упиваюсь вкусом моих любимых кубинских сигар. Вдох… и пряный терпкий дым с легкими нотами мускатного ореха медленно заполняет легкие, смешиваясь по пути с запахом дорогого коллекционного виски. Выдох… уникальный коктейль ароматов белым туманом рассеивается по комнате, отсекая унылую реальность и создавая свой собственный мир, полный красок, удовольствия, наслаждения и умиротворения. Это лучшее средство от кошек, скребущих мою дрянную душонку.       Пока не пришла Она. Словно гром среди ясного неба, Вики явилась в мою жизнь и бесцеремонно опрокинула весь мой мир с ног на голову. Теперь вместо того, чтобы привычно убегать от реальности за бутылкой излюбленного мной виски, я стою у окна со сложенными на груди руками и, подпирая пальцами подбородок, размышляю о том, как этим вечером чудом не опозорился перед парочкой малолеток.             — Хмх... Дурак, — пробормотал себе под нос. — Испугался банального вопроса. Прямо как в юности.             Приятное тепло воспоминаний медленно растеклось по груди густой, как мед, волной, и легкая, ненавязчивая улыбка мельком скользнула по моему некогда угрюмому лицу.             Одернув себя от этих мыслей, я нервно провел по волосам пальцами обеих рук, задержав их на затылке, и, слегка приподняв голову, с выдохом произнес:             — Черт! Что же ты со мной делаешь, Вики Уокер?             Я надеялся, что этот вопрос хоть на мгновение прояснит ситуацию между нами. Но я только в очередной раз убедился в том, что безнадежно влюблен. М-да уж… Не думал, что когда-нибудь еще раз испытаю подобные чувства.             Но вот я снова выгляжу, как полный придурок: небрежно растрепанные волосы; глупая улыбка, растянутая от уха до уха и словно прикипевшая; глаза, как у бешеного енота в брачный сезон. А взгляд стал каким-то глупым и отчужденным, прямо как у типичного клиента психиатрической клиники.             — С этим нужно срочно что-то делать, иначе этот старый пердун обо всем догадается, — произнес я вслух.             Да, да, я имею в виду Фенцио. У нас с ним особые отношения. Когда-то мы даже дружили. Он, в принципе, неплохой мужик, но… Сука, как же он меня бесит! Он все такой же прыщ на жопе, как и 1000 лет назад, — везде сунет нос со своими дедовскими нравоучениями.             — Да и черт с ним! Поздно уже, — пробормотал я — и легким потоком воздуха задул почти догоревшую свечу.             Этой ночью я спал как убитый. Благо, сегодня у меня не было занятий, и можно было хоть целый день валяться в кровати без всякого зазрения. Но, видимо, солнце считало иначе. Как бы я ни лежал и куда бы ни повернулся, своими жгучими лазерными лучами оно нахально светило мне в глаза. И когда терпение иссякло, я сдался. Потерев ладонью мятое ото сна лицо, кое-как приподнявшись, я побрел приводить себя в божеский вид. Одно невыполненное дельце все никак не давало мне покоя, а сегодняшний день идеально подходил для его реализации.             Наконец, покинув апартаменты, я отправился на поиски своей очаровательной "жертвы". Прогуливаясь по цветущим аллеям школы, среди снующих туда-сюда учеников, я время от времени прислушивался к своим ощущениям. Как вдруг чья-то тоненькая ручка легла мне на грудь, приказывая остановиться. Мой взгляд плавно и немного раздраженно перешел с руки на лицо, после чего мне пришлось выдавить из себя милую улыбку и со всей доброжелательностью, которая завалялась в моей грешной душе, сквозь зубы ответить:             — Доброе утро, Мисселина. Ты что-то хотела?             — Да, руководство школы собирает всех учителей на совещание.             — Это срочно? — спросил я, еле сдерживаясь, чтобы не послать к чертям это ангельское создание, несмотря на наши хорошие отношения.             — Прости, Геральд, но это очень важно. Говорят, сам Серафим Кроули будет присутствовать, — уговаривала меня ангел.             Мисселина всегда была мне хорошим другом и нередко помогала избежать серьезных неприятностей. Как и в этот раз.             — Ладно, погнали. Послушаем, что нам хочет поведать этот старик.             Ангел была права. Руководство школы узнало о нашествии чаек и нападении Субантры. Сказать, что это было дурное знамение, — ничего не сказать. Но Кроули подтвердил, что беда не за горами. Правда, вдаваться в подробности он не стал, дабы не разводить панику. Но велел всем быть максимально осторожными. В качестве мер безопасности решили ограничить передвижения учеников по школе — только при необходимости, а вылеты за ее пределы — только в присутствии учителя. После этого они еще долго трепались о всякой будничной суете: обсуждали учебный план, введение новых дисциплин и все такое. К вечеру мой мозг уже стал закипать, и, видимо, не у меня одного, поэтому все быстренько подвели итоги собрания и разошлись по домам. Так, мой день вместе с намеченными планами большущим комом отправился "псу под хвост".             Солнце почти скрылось, и моя моральная усталость ясно давала о себе знать. Единственное, чего я сейчас желал, это упасть в объятия своего любимого гангстерского кресла и под мелодичные звуки блюза утонуть в ароматном облаке дыма пряной сигары, пока назойливое утреннее солнце снова не вернет меня обратно в это рутинное болото.             С этими мыслями я неспешно брел домой. Свежий воздух немного взбодрил мое сознание, отчего я услышал неподалеку переливы женского смеха. Он звенел, словно маленький колокольчик, настойчиво привлекая мое внимание. Он показался мне до боли знакомым, и с неподдельным интересом я подошел ближе. Сквозь ветви кустообразной магнолии проглядывалась фигура стоящей посреди аллеи Вики, а вокруг нее, словно шут гороховый, скакал Дино. Было похоже, что он пытался поднять ей настроение, но, по всей видимости, у него это плохо получалось.             — Вот пристал. Весь в папашу, — недовольно пробурчал я про себя.             Тогда парень отбросил шуточки. Выпрямив спину, он осторожно взял ее руку и, опустившись, на колено попросил согласия на то, чтобы подарить ему один танец. Видимо, она приняла это за шутку , и, хихикая, подыграла ему. По крайней мере, я хотел бы в это верить.             Да!!! Я ревную! Ужасно ревную. Да, потому что чертовски люблю ее. Даже если мне придется всю жизнь гнить в тюрьме Сатаны, я буду любить ее. И даже если она сама лично запретит мне это делать, я все равно буду любить ее втайне от всех.             Пока я мирно сидел в кустах, размышляя о вечном, хитрожопый Дино в это время, под предлогом невинного танца, нагло лапал мою леди за талию. Ревность маленькими кусочками постепенно сжирала меня изнутри, и, несмотря на это, я держался, как мог, чтобы сгоряча не отвесить ему несколько смачных подзатыльников. Но когда тот склонился над Вики в поцелуе, я, переполненный яростью, как ошпаренный выскочил из зарослей с криком:             — Стоять!!!             Встав между ними, я надежно загородил спиной девушку, подальше от глаз этого неугомонного кавалера. Уровень стресса зашкаливал, что помогло моему сознанию быстрее соорудить коварный план по избавлению от Дино. Об их отношениях с отцом знала вся школа, и эта информация как-никак лучше могла помочь мне в этой ситуации. Я стал действовать.             — Что здесь происходит? — спросил, якобы обращаясь к двоим. — Почему вы еще не в своих комнатах?             Парень хотел было что-то ответить, но я не дал ему сказать и слова:             — Дино. Твой отец, кажется, искал тебя.             Тяжело вздохнув, он прикрыл веки и ненадолго замолчал. Похоже, парень и сам устал от строгого отцовского воспитания. Затем он спросил:             — Что ему было нужно?             — А я почем знаю. Это твой отец, — ответил я, отводя лукавый взгляд.             — Позвольте хотя бы провести Вики до ее комнаты, — ноты мольбы послышались в его голосе.             — Еще чего! А ну брысь отсюда!             — Все в порядке, Дино, можешь идти, — вмешалась Вики, выглядывая из-за моей спины.             Парень немного задержал на мне свой недоверчивый взгляд, но в итоге сдался и в спешке покинул аллею. Довольный собой, я переключился на Вики. До боли крепко я схватил ее за плечи и стал пристально всматриваться в бездонные глаза, выискивая любые намеки на симпатию к Дино.             Но такой ответной реакции я совершенно не ожидал. Широко улыбнувшись, она вдруг во весь голос рассмеялась. В недоумении я ослабил хватку. Тогда Вики молвила:             — Я тебя ждала. Весь день. Во-о-н там! — Как маленькая, она указала пальчиком в сторону пустующей лавочки.             — А Дино? — спросил я, виновато опустив голову.             Ее лицо вдруг стало серьезным. Не решаясь сразу ответить, она выдержала небольшую паузу, а затем выпалила:             — Я люблю тебя! С того самого дня, как мы впервые встретились. Я… я… словно одержима. Постоянно думаю о тебе. Не могу больше молчать. Неизвестность убивает меня… Ответь либо "да", либо "нет". Прошу… — С дрожью в голосе она тараторила без умолку, а из глаз ручьем текли горячие слезы.             Я не знал, что ответить, и просто молчал. Раньше красивые девушки часто признавались мне в любви, но я никогда не воспринимал их всерьез. Это было сродни похвале. Чем больше их было, тем больше я был горд собой. Но сегодня… Сегодня я выглядел полным трусом.             — Господи… зачем я все это сказала? — вытирая слезы, говорила Вики. Ее до краев переполняли стыд и обида. А еще она почувствовала себя брошенной.             Внутри меня вдруг что-то оборвалось. Я осознал, что стою на грани совершения чудовищной ошибки.             — "Плевать! Будь, что будет", — подумал я и, тут же обхватив ее лицо руками, поцеловал.             Это было невероятно. Ее губы, такие мягкие и сладкие, отвечали мне взаимностью. Я ни за что не хотел останавливаться, и с каждым новым движением моя жадность росла в геометрической прогрессии. Желание сладким сиропом растекалось по нашим телам, отключая сознание, и руки, почуяв свободу, стали ласкать все, что попадалось им на пути. На мгновение я прервался:             — Вики… Я довольно зрелый демон. И я захочу большего, чем просто поцелуи. Понимаешь?             — Я готова. Ах-х… — Легкий красноречивый стон невольно сорвался с ее губ.             Подхватив на руки, я отнес ее в более безопасное место. Одним усилием мысли я распахнул тяжелую входную дверь своего нескромного жилища. Перед глазами девушки предстало огромное, как студия, помещение, дизайн которого выполнен в роскошном готическом стиле: деревянный пол; темные, иногда каменные стены; тяжелые плотные шторы на окнах; золотые подсвечники и мрачные скульптуры. Все это создавало особенную атмосферу жилья типичного демона-холостяка. В дальней части помещения, отделенной от общего пространства огромным куском черной толстой ткани, располагалась массивная кровать из темного дерева, на подголовнике которой величественно красовалась резная фигура Бафомета.             Бережно уложив девушку на шелковую постель, я стал постепенно избавлять ее от одежды. Деталь за деталью, она разлеталась по комнате, обнажая вожделенное тело. На мгновение я застыл, наслаждаясь наготой любимой. Ведь совсем недавно я не смел даже мечтать о таком — а сегодня она, полная сладкой истомы, лежит на моей кровати, полностью отдав себя в мое распоряжение. Словно сорвавшийся с цепи, забив на все запреты и предрассудки, я вошел в нее.             — Аагх, — Приглушенный стон сорвался с ее губ.             Плавно двигая телами, мы жадно целовались, прерываясь лишь для вдоха. Я шептал ей на ухо приятные слова о том, как она нужна мне, и что люблю ее до беспамятства. В ответ она шептала, как ей приятно меня ощущать в себе, и, скрестив ноги, всем телом крепко ко мне прижималась. Пламенная страсть сжигала нас дотла. Мы трахались так, будто в последний раз, — отчаянно и самозабвенно. Словно у нас больше нет будущего. В предвкушении оргазма Вики закатила глаза, и я ускорился.             — Аааааагхаах! — На пике удовольствия из ее груди вырвался протяжный стон. Ритмичные спазмы прошлись волной по ее усталому телу, создавая приятный шлейф после фееричного экстаза.             Движение, еще и еще — и… густое дьявольское семя горячей струей ударило девушке на грудь. Растекаясь по телу, оно повторило каждый его изгиб. Словно обезумевшая, Вики смочила палец в этой беловатой жидкости и демонстративно его облизала, дав понять, что абсолютно и беспрекословно доверяет мне. Обессилев, я упал на постель, прямо в объятия любимой. Еще некоторое время мы лежали так, целуясь и поглаживая друг друга. Затем я спросил:             — Малыш, расскажи, как это — жить на Земле?             Вики вдруг задорно подскочила, уселась поудобнее и, положив мою голову себе на ноги, принялась с энтузиазмом рассказывать о своей земной жизни. Я узнал о ее семье, друзьях, школе, университете; о том, какое на вкус фисташковое мороженое; о том, чем отличается балаяж от шугаринга; о том, что земная жизнь — чертовски прекрасна. И я даже представить себе не мог, насколько их жизнь разнообразна и сколько трудностей сваливается на одного слабого, по сравнению с высшими существами, человека. Я не знал, как это — жить, понимая, что рано или поздно умрешь, или осознавать, что внезапно можешь потерять любимого тебе человека. Еще Вики рассказала о своем убийстве и то, что после смерти виделась с отцом. Все это в корне перевернуло мое представление о человечестве.             Закончив под утро свой рассказ, она широко зевнула и, повернувшись ко мне попкой, сладко уснула. Аккуратно, чтобы не разбудить, я укрыл ее теплым пледом, а сам, накинув халат, вышел на свежий воздух, чтобы хоть как-то переварить услышанную информацию.             Рука интуитивно потянулась в карман, и массивные огрубевшие пальцы нащупали на его дне забытую некогда сигару. Только придерживаясь определенного ритуала, можно в полной мере насладиться всеми прелестями кубинского табака. Так, одним касанием пальца я поджег аккуратный срез заветного табачного свертка — и терпкий дым с нотами мускатного ореха белым облаком заволок мои легкие. Несколько глубоких затяжек вернули моему сознанию способность к рассуждению.             — "Хм-м-м… Ее смерть была предопределена. Но какой мотив был у тех убийц? Кому Вики могла перейти дорогу?.. Странно это все." — подумал я.             Я не был уверен до конца, правильно ли поступаю. Но одно знаю точно: я люблю Вики, и буду защищать ее ценой своего бессмертия.             С этими мыслями я достал из кармана пузырек со снадобьем. Немного поколебавшись, открыл крышку и рассыпал по ветру этот фиолетовый порошок.             — Геральд, все в порядке? — сзади послышался голос Вики.             — Да, любимая, все отлично, — ответил я, спрятав пустой пузырек в карман, и неспешно вернулся в дом.