Перекати поле

Я чуть не испортила главного героя. Покорно извиняюсь. Прода.

Всю жизнь ей твердили, что она особенная. Старшая из сестёр, красавица, с магическими дарами, которым позавидовал бы любой Наследник, с сильной тёмной магией, хорошо развитым ядром и феноменальной способностью к обучаемости. За неё должны были умирать, но теперь время было другое, а потому всего лишь шёл своеобразный «торг». И как же ей хотелось верить в то, что она особенная! Даже жениха ей дали выбирать сами. И она, на свою голову, выбрала. Богатый, родовитый, да ещё и любимый ею Рудольфус — чем ей не пара? А какие у них будут красивые дети… Беллатрикс зажмурилась, отходя от окна собственной спальни. Холодное лицо её любимого никак не выходило из головы, а слова из последнего письма заставляли горло сжиматься в рыданиях. Он никогда не любил её. Он сомневался, что когда-нибудь сможет полюбить её, ведь любит брата. И она, дура, была всё равно готова всё ему простить. Выйти замуж за извращенца, коим назвала бы его вся магическая Британия, оставаться с ним рядом во что бы то ни стало… да даже делить постель с этими двумя, чёрт бы их побрал, если Рудольфус захочет! Лишь бы быть его, лишь бы просыпаться с ним каждое утро и злорадно размышлять: кого бы там этот дурак ни любил, а жена его всё равно она. И Рудольфус — этот сукин сын! — разбил ей сердце. Просто взял и умер, проведя ритуал по спасению своего ненаглядного братца. Слёзы сдавили горло. Она никогда не плакала, с самого детства держа слёзы в себе. Но сейчас просто не было сил. Мать ясно дала ей понять, что брак с Лестрейнджами всё равно должен состояться. Хочет она или нет, но теперь её дело — затащить нового наследника под венец, причём любой ценой. Клеймо на ней теперь всё равно стоит, а это значит, что либо она выйдет замуж за брата своего покойника-жениха, либо теперь не выйдет замуж вообще. А это составляло трудности в замужестве и двух других сестёр. Её родители всерьёз предложили ей лечь под мальчишку, лишь бы не потерять выгодный контракт. Утирая злые слёзы, она старалась успокоиться. Впрочем, мямля был не так уж и плох. В нём что-то неуловимо изменилось с их последней встречи. Быть может, дело было в Грани, на которой он побывал из-за ритуала, а может смерть брата, наверняка успевшего подомогаться до него, как-то на это повлияла. В любом случае, теперь он выглядел совершенно по-другому: его фигура обрела какую-то статность, в движениях появилась то ли непонятная ей сила, то ли даже опасность, а взгляд теперь был не нежным или испуганным… он не выражал абсолютно ничего. — Рабастан, — протянула она, пробуя на вкус его имя. Нет, полюбить она его не сможет. Слишком сильной была привязанность к Рудольфусу, слишком терпкими теперь кажутся воспоминания. Но стать ему другом, его поддержкой и опорой… Белла слегка склонила голову и поднялась с пола, меряя комнату лёгкими шагами. Выбора у неё теперь особенно-то и не было. Невест с мёртвыми женихами брали крайне неохотно. Магия не принимала кровь от их девственности на свой алтарь, считалось, что теперь их невинность забрана посмертием. Многие толковали, что «испорченная» девушка может принести в семью разлад и беды, а о здоровых наследниках можно позабыть. Так что теперь оставалось надеяться только на то, что она сможет вскружить мальчишке голову. Отец со злостью предупредил её: теперь Рабастану будет дана свобода выбора, ведь, чтобы не спугнуть последнего наследника Рода, лорд сейчас пойдёт на всё. И их дальнейший успех будет теперь зависеть только от неё. Шум у окна заставил девушку вздрогнуть. Неизвестная ей сова сидела на подоконнике, выжидательно уставившись на неё ярко-жёлтыми глазами. Поспешно распахнув окно, она впустила существо в спальню, быстро забирая послание. Сова, отказавшись от лакомства, отвернулась, поспешно улетая. Белла хмыкнула. Казалось, теперь её презирали даже совы. Дрожащими руками она, позабыв осторожность, вскрыла конверт, хмурясь, вчитываясь в первые строчки. Лицо её просветлело. Памятуя о вашем предложении, я, как и обещал, подумал. Быть может, дружба? Она расхохоталась, сжимая конверт и кружась по комнате, широко раскинув руки. — Забавный!..

***

Письмо Беллатрикс было отправлено почти что сразу после того, как он вернулся в дом. Задержала его сначала воющая от горя мать, обвиняющая его в смерти брата, а после и отец, запершийся с ним в кабинете. Лорд выглядел так, словно постарел лет на десять. Он долго говорил с ним, объясняя, что, скорее всего, Рудольфус прекрасно знал, на что шёл. — Доступ к книге Рода у него был всегда, как у Наследника, — поделился с ним лорд, вздыхая. — И в последнее время он часто к ней обращался, когда не просиживал часы у твоей постели. Думаю, он искал лазейки. И одну из них он всё же нашёл. Рабастан поднял на него глаза и слегка подался вперёд, выражая нетерпение. Эти заморочки с кодексами и разумной магией были для него в новинку, и, если честно, он пока не совсем понимал, с какими силами играется. — Моё согласие. Отец кивнул, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза. — Я хочу, чтобы ты понимал, Рабастан. Этот мир жесток, и я рад, что ты начал видеть его таким, каков он есть на самом деле, не прячась среди розовых кустов и книг, как раньше. И порой лорду приходится принимать решения на благо своего Рода, а не на благо своих детей. Любил ли я Рудольфуса? Сложно сказать, ведь ты знаешь, насколько наши отношения были натянутыми. Люблю ли я тебя? Тоже сложно, ведь мы никогда до этого даже не разговаривали наедине. Я знаю, что перед твоими глазами множество примеров любви в семьях среди ковенцев, но мы живём в другом мире. И порой тебе придётся жертвовать своим счастьем ради счастья этих людей. — Меня беспокоит мисс Блэк, — неохотно поделился мальчишка. — Теперь ей не выйти замуж, а это значит, что она всячески будет пытаться свести со мной знакомство покороче. Не повредит ли это семье? Лорд Лестрейндж рассмеялся и покачал головой. — Ни в коем случае. Теперь, фактически, она больше не представляет ценности на рынке невест, а значит Блэки постараются сбагрить её куда угодно, лишь бы не мешалась под ногами. Жениться на ней вовсе не нужно, это скорее помешает нам, чем поможет. А вот к сёстрам можно присмотреться. Нарцисса обещает быть несказанно хороша собой, насколько я могу судить по её колдографиям. Вспоминая слова Марфы о душе, подобной давно умершей Марии, он покачал головой и улыбнулся. — Я выберу сам, отец. В любом случае, даю тебе слово: это ни в коем случае не будет противоречить делам рода. Ричард усмехнулся и едва заметно кивнул. — Общайся с мисс Блэк, держи её подле себя, но дай понять: замуж она за тебя не выйдет. Быть может, Блэки смогут подыскать ей лучшую партию, чем какой-нибудь полукровка. Но это, конечно, позор для них… На кладбище тянуло с непреодолимой силой. Не став себя сдерживать, мальчишка переоделся в свой привычный костюм, захватил первую попавшуюся книгу с полки и покинул манор, идя уже знакомой дорогой. В голове было пусто. Не думал он, что с уходом брата ему будет так тяжело. Теперь почему-то хотелось сидеть вместе вечерами в библиотеке, засыпать перед камином, напившись после разговоров за жизнь, обсуждать девчонок… Он остановился перед могилой, падая на колени и беспокойно вглядываясь в надгробие, словно вопившее о тяжести всех этих венков. — Оскар, — позвал он севшим голосом. — Убери всё это и сожги к чёрту. И принеси лилий. Он любил их. Присаживаясь рядом на нагретую солнцем траву, Рабастан тяжело вздохнул, смотря куда-то за горизонт. — Похороны были пышными, — монотонно заявил он, кладя принесённый букет на плиту. — Тебе бы понравилось, засранец. Из ковена никого не было, матушка выла, что ты всех их ненавидишь. Что-то мне подсказывает, что отец всё же применит к ней Обливэйт. Он вздохнул, прикладывая руку к шершавому камню и слегка улыбаясь. Рудольфус был не для этого мира. А учитывая его будущее, смерть — лучшее, что могло случиться с ним сейчас. — Я буду жить за нас двоих, хорошо? — тихо сказал Рабастан, поднимаясь. — И обязательно позабочусь о Белле, хоть ты её и не любил. И о Роде, естественно. Не переживай. Уходя с кладбища, он слышал лишь шуршание листвы кипарисов и тихие трели иволги. Теперь ему было, о чём подумать. Нужно было решать, что делать дальше. И как дальше жить.