Любовь за кадром

Последняя сцена, которую снимали за два дня до отъезда - это диалог Ина и Корна под зонтиком во время дождя. Мокнуть под струями воды несколько дублей - не самое приятное занятие, но мысль о предстоящей поездке согревала душу. И потом, это был ещё один повод провести время вместе. Као подъехал к семи часам. Основным местом съёмки была лестница с двумя пролётами, а основной трудностью ночных сцен - постановка хорошего освещения. Большое количество прожекторов и софитов надо было разместить сразу в нескольких точках, чтобы добиться красивой картинки в кадре. Пройдя через съёмочную площадку, Као подошёл к раздевалке, но, услышав голос Эрта, слегка притормозил у приоткрытой двери. Уже переодетый к съёмке, тот рассеянно шагал вдоль шкафчиков, держа возле уха телефон. Его голос звучал на пониженных тонах и отнюдь не приветливо: - Нет, в понедельник меня уже не будет... хорошо... завтра, нет, позже, в семь. - С кем это ты встречаешься? - Као подходит сзади и, обхватив нонга за талию, кладёт голову ему на плечо и легко касается губами открытой шейки над белым воротничком рубашки. Тот быстро убирает мобильник в карман, кладёт свои руки поверх и, откинув голову, на секунду прижимается к тёплой щеке: - Так, ерунда, не бери в голову. - Ты помнишь, что Перт нас завтра в бар пригласил? - урча от удовольствия, Пи тормошил носом стриженый затылок. - В сколько? - Као вдруг показалось, что он расслышал едва уловимые тревожные нотки в голосе нонга. - Часов в 5, а что? - Так, ничего... Вот опять. Он осторожно поворачивает нонга к себе и, приподняв за подбородок, заглядывает в лицо. Лёгкая дымка грусти чуть коснулась уголков глаз парня, но Эрт моргнул, смахивая её, и вот глаза уже с нежностью смотрят на Пи. - Эрт, тебя что-то беспокоит? Нонг мотает головой и, улыбаясь, ластится к старшему: - Просто устал немного. Не могу дождаться нашей поездки. Пи, неужели послезавтра мы уже будем на водопадах! - Кстати, - Као осторожно взял руки нонга в свои и тихо пожал. - Нам с тобой забронировали номер... Голос его понизился на полтона, а глаза искушающе заблестели. - Угу, я знаю. - Мы будем вдвоём... в одном номере... Ты правда просто спать собираешься?.. - Прекрати! - Эрт вспыхнул, выдёргивая руки, - ты о чём вообще, развратник! - и звонким шлепком огрел старшего. Но тот не сдавался и продолжал наступать: - Вот если бы ты поехал туда в качестве моего парня... - Ну всё, хватит болтать! - оттолкнув Пи, Эрт метнулся к двери. - Через 20 минут съёмка, а ты ещё не переоделся. Я пошёл на площадку, догоняй. Као надеялся преодолеть смущение Эрта перед предстоящей поездкой. Он понимал, что, находясь в романтическом месте, просто не сможет провести с ним ночь в одном номере и не прикоснуться к нему. Такой пытки он не выдержит. Тогда уж лучше совсем никуда не ехать. Он не терял надежды, зная, что Эрт очень чувствителен к ласке, и каждый раз, обнимая его, он ощущал, как в том просыпается ответное желание... Као тряхнул головой, прогоняя "нерабочие" мысли, быстро переоделся и пошёл на съёмочную площадку. Яркий свет прожекторов разрывал вечернюю темноту и слепил глаза. После того, как отсняли крупные планы, они тщательно отрепетировали свой спуск по лестнице с остановкой после первого пролёта, чтобы отснять сцену с первого дубля, поскольку не горели желанием переодевать мокрую одежду, сушить волосы и заново накладывать грим. Две поливальные установки были спрятаны за пальмами по бокам лестницы. Проливной дождь, который они имитировали, хоть и не бил по телам прямой наводкой, но всё равно заставлял ёжиться от лёгкого озноба, поскольку вода в них была гораздо холоднее тёплых Тайских дождей. Рубашки мгновенно намокли и прилипли к телу, а с мокрых волос вода струйками стекала за ворот. Завороженно глядя на совершенные пропорции тела Пи, Эрт в полной мере осознал смысл фразы, что нет ничего сексуальнее красивого мужского тела в мокрой рубашке. Она плотно облегала вокруг талии, подчёркивая стройный силуэт. Под тонкими слипшимися складочками ткани бугрились мышцы сильных рук. Влажная грудь, выступающая из распахнутого ворота, блестела под ярко-белым светом софитов, отливая бронзой. А Као чувствовал, что просто не может оторвать глаз от нонга, от его ямочки на шее, куда стекали капельки воды, от прилипшей на груди рубашки и проступающих сквозь мокрую ткань маленьких бугорков. Затаив дыхание, они замерли в ожидании команды "стоп", продолжая скользить чутким взглядом по телам друг друга, пока наконец голос режиссёра не освободил их от наваждения. Встретившись глазами, они быстро отвели взгляды и побежали вниз по ступенькам к режиссёрскому столику с мониторами. Пока они разговаривали с Нью, просматривая отснятый материал, девочки-стафф накинули им на плечи полотенца и стали торопить Нью, чтобы тот отпустил их переодеться. Наконец, они освободились, и рабочее напряжение отпустило. Тихий вечерний воздух был тёплый, и они молча побрели в сторону раздевалки, с наслаждением вспоминая, что впереди их ждёт несколько свободных дней отдыха. Закрыв за собой дверь в раздевалку и оставшись наедине, они вдруг осеклись на полуслове и остановились, ощутив странную неловкость. И хотя им приходилось несколько раз переодеваться в одной раздевалке, раздеться друг перед другом сейчас стало вдруг мучительно стыдно. Такое простое и обычное действие неожиданно приобрело оттенок интимности, словно они находятся не в этой пошарпанной комнате, а у себя в спальне. Эрт залился краской и не двигался, готовый сквозь землю провалиться. Шутить в такой ситуации казалось нелепым, поэтому Као, не говоря ни слова, подтолкнул Эрта к одной из ширм и подал ему шорты, а сам быстро переодел брюки и подошёл к длинной напольной вешалке, на которой висело штук 20 разных рубашек. Часть из них была из реквизита, а несколько были их личными, оставленными здесь для таких случаев. Стянув мокрую рубашку, он бросил её в корзину для белья и взял полотенце. Эрт молча переодел шорты и нерешительно выглянул из-за ширмы. Увидев голую спину Као, он растерянно замер, задыхаясь и не зная, куда деваться. Стоя лицом к вешалке, тот не спеша растирал полотенцем влажную кожу. Широкая мускулистая спина красиво двигалась, переливаясь каждой мышцей. Сильные лопатки ходили вверх и вниз, следуя за поднятой рукой, каждый раз натягивая смуглую кожу. На пояснице, вокруг глубоко посаженного позвоночника, ещё поблёскивали остатки влаги. Отбросив полотенце, Као сорвал с вешалки одну из своих рубашек и поднял вверх руки, давая ей возможность легко скользнуть по ним на чистое тело. Не успев застегнуться, он повернулся и встретил полный смятения испуганный взгляд нонга. Полыхая румянцем и не зная куда глаза девать, тот в полном молчании подошёл к другому краю вешалки за своей рубашкой. Сгорая от стыда под неотрывным взглядом Као, он неловко расстегнул пуговицы и, смущённо отвернувшись, стал стыдливо стягивать с себя всё ещё липнущую к телу влажную ткань. Као стоял, не двигаясь, и, сохраняя молчание, пристально следил глазами за неловкими движениями парня. Взгляд прошёлся по белой гладкой коже спины и остановился на тонкой кромке трусов, выглядывающей из-под приспущенных шорт. Его обдало жаром, а во рту пересохло. Он почувствовал, как его мощной лавиной накрывает возбуждение. Ещё мгновение он, сдерживаясь, смотрел, как тонкие руки торопливо накидывают на хрупкие плечи рубашку, а потом, жадно глотнув воздух, сделал быстрый шаг вперёд и обнял нонга. Эрт судорожно охнул и нервно съёжился, втянув голову в плечи и выгибаясь. Прикосновение тёплых рук к голой коже живота перехватило дыхание. Новые сильные ощущения отозвались нервными спазмами внизу живота, и тело сладко затрепетало, посылая волны мурашек по спине. Такими же новыми и острыми были эти ощущения и для Као. Он тихо застонал и закрыл глаза. Казалось, что все данные человеку виды ощущений, включая зрение и обоняние, перешли сейчас в кончики его ласкающих пальцев. - Эрт... - бессвязно выдыхает он, зарываясь лицом в волосы нонга. Мысли путались, но руки, казалось, сами знали самые потаённые его желания. Они осторожно разворачивают парня и притягивают вплотную, чтобы их грудь и живот смогли наконец соприкоснуться, а распахнутые у обоих рубашки были не в силах этому воспрепятствовать. Ах, как давно он хотел почувствовать Эрта своим телом... Это ни с чем не сравнимое ощущение тёплого бархата кожи, от которого останавливается дыхание и пустеет голова. Он нежно водил ладонями по бокам и спине, пока кровь не застучала в висках, сбивая дыхание и распаляя страсть. Эрт прикусил губу, пытаясь сдержать стон, и откинул назад голову. Но Као подставляет ладонь, подхватывая затылок, и сейчас же приближает к своему лицу. Не отводя горячего взгляда от его влажных полуоткрытых губ, он несколько секунд жадно вслушивается в прерывистое дыхание нонга. Тот приоткрывает затуманенные желанием глаза, и Као окончательно теряет голову. Нежно и властно он прижимается к губам Эрта, слегка раздвигая их и проникая внутрь. Кончик языка стал нетерпеливо скользить по их внутренней стороне, пока не почувствовал, как мягкий язычок Эрта робко вышел ему навстречу. Их языки на какое-то мгновение замирают, нежно прижимаясь друг к другу при знакомстве, а потом, задрожав, обнимаются, переплетаясь. Их прикосновения дарят новые, неслыханно приятные ощущения. Они ласкали друг друга, проникая изо рта в рот, вызывая желание и страсть. Вдруг Као порывисто отстраняется и, пытаясь справиться с рваным дыханием, наклоняется к Эрту. Тот чувствует, как горячий хриплый шёпот обжигает его ухо: - Эрт... я люблю тебя. Ты будешь моим парнем? Эрт хватает ртом воздух и на какое-то время перестаёт дышать. Он неподвижно застывает на месте, а потом вдруг тяжело выдыхает и медленно опускает вниз голову. Пауза затягивалась. Као выжидающе смотрит на нонга, не зная, как истолковать его молчание. Не поднимая головы, Эрт сильно сжимает руки старшего и тихо произносит: - Прости... У Као остановилось сердце... "Это отказ"? Он потрясённо молчит некоторое время, страшась услышать ответ. - Эрт... - Мы можем отложить этот разговор? - Эрт поднимает глаза на Пи, но тот не в состоянии понять, что выражает этот взгляд. - Что это значит?... Я слишком тороплю тебя? - Пожалуйста... - Эрт мучительно морщит лоб, останавливая старшего. - Хорошо... на сколько? - Можно я отвечу на твой вопрос завтра... вечером. "Блин, что за туманные ответы". - Эрт... - Я обещаю... - он вновь сильно сжимает руку Пи, на секунду утыкаясь ему в плечо, а потом быстро берёт свою сумку и, застёгивая на ходу рубашку, идёт к двери: - Прости, я пойду. Као остался стоять как громом поражённый. Это отказ? Он ему неприятен? Он вспомнил реакцию нонга, его дрожащее тело и сбивчивое дыхание во время объятий, этот его затуманенный взгляд, полный желания, а его поцелуй? Разве так ведёт себя человек, собираясь отказывать? "Если бы я был ему неприятен, разве он ответил мне на поцелуй с такой страстью?" Тогда почему это "прости" и никаких объяснений? Отказывают сразу, а не просят отложить разговор. Као в замешательстве стал рассеянно ходить из угла в угол. И почему именно завтра? Сегодня не знает, что к нему чувствует, а завтра будет знать? Что изменится за один день? Что такого может случиться за один день? Или завтра что-то должно произойти?... Теряясь в догадках, Као нервно сел и, обхватив руками голову, с силой взъерошил волосы. Он вдруг вспомнил эти таинственные телефонные разговоры Эрта. Почему он как-то странно себя вёл и сразу сбрасывал звонки в его присутствии, словно не хотел, чтобы тот знал, с кем Эрт разговаривает? От этих мыслей стало совсем тошно. Хватит! Ещё недавно он сам внушал нонгу, что утро вечера мудренее. Пора остановиться, потому что в какую бы сторону он не направлял свои мысли, они всё равно каждый раз заводили его в тупик. Настроение было паршивое. Абсолютно сбитый с толку, забыв запереть дверь раздевалки и застегнуть рубашку, он в смятении пошёл к машине. Никогда ещё Као не чувствовал себя таким беспомощным.