Kaputte tastatur

Лосяш осторожно снял с омеги майку и провел языком по сосочку, а потом укусил его, заставив партнера выгнуться с такой силой, что его пилотка упала на пол. С минуту он рассматривал торчащие соски, а потом принялся ласкать их пальцами, языком, грубо кусал и зализывал, засасывал, заставляя омегу стонать и неровно дышать. - Лосяш, ис фрадэ... - Пин не мог нормально дышать. И хотя фраза была взята из немецкого языка, альфа понял сказанное. Лосяшу уже давно стало тесно в штанах, но желание напугать партнера было сильнее. Он целовал сосочки, постепенно спускаясь ниже, провел языком по пупку. Пин громче застонал, и Лосяш почувствовал, вцепившись в плечи альфы. Тот начал осознавать, что стоны этого омеги сносят ему крышу. Не желая больше продолжать свои действия стоя, мужчина взял немца на руки, уложил на кровать, после чего вернулся к двери, чтобы запереть ее, как и окна. Признаться, он делал это, чтобы немного потянуть время и собраться с мыслями. Однако запах текущей омеги заполнил весь его небольшой домик, и трезво думать не получалось. Когда Лосяш вернулся к Пину, то возбудился ещё больше: омега очень сексуально выглядел без майки. Годы тренировок сделали его тело достаточно мускулистым. Альфа даже постыдился своего тела. На фоне Пина оно будет выглядеть не очень мужественно. Член механика, казалось, вот-вот разорвёт ткань штанов. Лосяш медленно погладил его, а услышав тихий стон, снял с Пина штаны вместе с трусами. Освободившийся от одежды член поднялся. Лосяш прикоснулся пальцем к головке члена омеги и почувствовал капли спермы. Он наклонился и слизал их. Пин выгнулся, громко вздохнув. Немного поласкав языком чувствительную головку, альфа очень нежно прикусил кончик, и в рот ему полилась горячая сперма. С удовольствием проглотив всё и слизав капли, Лосяш довольно взглянул на Пина. Омега тяжело дышал, приоткрыв рот, с которого стекала дорожка слюны. Глаза Пин почти закрыл. Мужчина наклонился к механику и, слизав эту дорожку, прикоснулся языком к губам, которые от этих действий раскрылись, приглашая язык внутрь. Омега неосознанно напрягся, отсчитывая секунды, когда его губы почувствуют чужие. Наконец, это произошло. Сама ситуация сводила Лосяша с ума. По факту, ему нравился Пин. Он был очень красив внешне, и его взгляд на жизнь был очень необычным. Однако омега всё ещё был для него во многом незнаком, из-за чего Лосяш ощущал большее волнение, чем если бы он целовал кого-то близкого. Пин приоткрыл рот, наклоняя голову и впуская теплый язык ученого внутрь. Тот запустил руку в чёрные пряди. Лосяш действовал очень медленно и нежно, касаясь языка мужчины только кончиком, отступая, и возвращаясь вновь. Иногда он просто проводил по одной стороне, то неглубоко проникая, то немного углубляясь. Постепенно брюнет вошёл во вкус, поймав ритм. Он тоже запустил руку в каштановые волосы, немного перебирая их пальцами в такт поцелую. Всякий раз, когда Лосяш возвращал язык после очередного отступления, омегу пробивала приятная дрожь, проходящая по телу рябью и оседающая внизу живота. Вскоре от происходящего Пин начал терять голову в бреду возбуждения и по-звериному ускорять темп, делая поцелуй более страстным и настойчивым. Дыхание участилось, он неосознанно двигал бёдрами после каждой волны горячей волны кайфа. Руками Пин гладил спину ученого и готов был продолжать это целую вечность, если бы их члены не соприкоснулись. - Кажется, мы забыли, зачем мы тут собрались, - отстранившись от механика, жарко прошептал Лосяш и, потеревшись своим пахом о пах Пина, пошло улыбнулся. - Вам так не кажется, коллега? - Йа-йа.. - Если бы Лосяш не знал своего друга так хорошо, он бы не разобрал, что сказал немец таким тихим голосом. Мужчина припал губами к шее механика, проводя кистью по груди и талии брюнета, но скорее жадно, чем нежно и ласково. Он наклонил голову и нарочито медленно провёл языком по рельефам и впадинам, ощущая волнительную вседозволенность, что доводила его до трепетного наслаждения. Его уши тщательно вылавливали томное дыхание Пина и блаженные нотки в его голосе. Наигравшись с торсом, он провёл рукой ниже, обхватывая руками вновь вставший член. Погладив большим пальцем головку, мужчина опустил руку ниже. Медленно опуская и поднимая кисть руки, Лосяш наслаждался каждым стоном, который издавал омега. Внезапно ученый спустился ниже и, обхватив ртом головку, нежно начал ласкать ее языком. От новых ласк у Пина перехватывало дыхание, и он трепетно впитывал каждое движение, пребывая в одурманенной прострации. Немного поласкав член ртом, Лосяш понял, что глубже взять не удастся - этот член слишком большого размера, чтобы Лосяш мог взять его полностью. Вздохнув, мужчина встал и поцеловал Пина. Это был самый обычный поцелуй - ни мокрый, ни сухой. Лосяш отстранился, чтобы посмотреть на омегу. Черт. Он слишком прекрасен. Мужчина не мог оторвать глаз от лица своего партнера, наклоняясь ещё ближе и кладя руку на щёку брюнета. — Вы такой красивый, коллега… - Рука опустилась на левый сосок Пина и несильно его сжала. Такое действие заставило Пина выгнуться в спине и громко застонать. Лосяш озадаченно остановился. Он же не сделал ничего, чтобы доставить омеге ТАКОЕ наслаждение. Или соски - самая чувствительная часть? Желая проверить свою гипотезу, учёный сжал оба соска, и на этот раз сильнее. Пин выгнулся так, что казалось, что кости вот-вот хрустнут. Да, Лосяш был прав. Соски действительно очень чувствительная часть у Пина. Внезапно в нем пробудился какой-то азарт. Мужчина наклонился и, не жалея сил, укусил левый сосок. В ответ он получил вскрик и какое-то неразборчивое бормотание. Правая рука забавлялась как могла - ногтями шкрябала кончик, пальцами водила у основания и зажимала между пальцами затвердевший сосок. Пин, похоже, буквально таял от ласк Лосяша. Мужчина решил не ограничиться губами и добавил к ласкам язык и покусывания. Собственный член ныл. Соски Пина уже затвердели. Сам же механик приподнимал пах таким образом, чтобы его член коснулся Лосяша. Внезапно учёный понял: Пину нужно помочь. Собственный член изнывал, а из члена Пина так обильно сочилась смазка, что на его животе образовалась небольшая липкая лужица. Всё в Пине словно кричало: «возьми меня прямо здесь и сейчас, на этой кровати, жестко, а иначе я умру». Механик смотрит на Лосяша умоляющими жадными глазами. Шатен проводит языком по рельефам торса, очерчивая пупок и впадины, подрагивающие от каждого касания. Когда язык ученого касается разгоряченной дырочки, буря невыносимого удовольствия на грани боли захватывает Пина, вынуждая сделать хоть что-то: схватиться за простынь, изогнуться, вцепиться в ученого, да что угодно, лишь бы хоть как-то сбросить это беспредельное напряжение, и стоны становятся всё мучительнее и слаще. Лосяш сам готов кончить от одного лишь звукового сопровождения своих движений. Язык проникает в узкую дырочку, ласково лаская стенки. Вытащив тёплый язык, Лосяш осторожно вставляет палец и медленно покрутив внутри, начинает входить и выходить. Чувствуя, что двигаться внутри стало легче, Лосяш добавляет второй палец, который едва смог втиснуться. Дырочка тут же сжалась, и Лосяш наклонился к соскам, чтобы укусить их и дать таким образом свободу движениям пальцев. Закончив растяжку, Лосяш перевернул Пина в позу раком, предварительно потеревшись о дырочку членом, после чего очень медленно вошел в тело. Чтобы омеге было не так больно, он надрачивал ему член. Тот изгибался в пояснице, отчаянно цеплялся за простынь, переходя на откровенно-пошлые стоны. Лосяш наслаждался этим видом, упиваясь каждым доносимым звуком. Каждая минута приводила к разрыву прежних отношений. Лосяш довольно рычит и закусывает мочку уха, доводя парня до исступления. Второй поднимает руку и, слегка поднявшись, нащупывает лицо шатена, поворачивая на себя. — Поцелуй меня — он требовательно выдыхает, не сумев приглушить стон. Лосяш не отказывает, поддаётся вперёд и впивается в губы, уже не сдерживая себя. Вставив член, альфа немного подвигался внутри, после чего начал с бешеным темпом толкаться в измокшее тело. Они отстраняются, тяжело дышат и громко тянут воздух, потом снова припадают друг к другу. Кровать скрипит под весом, а комната пропитывается пьяным запахом секса. Да, проветривать ученому не захочется ещё долго. От одного этого аромата эрекция не заставит себя ждать. – Быстрей, — шепчет Пин сквозь поцелуй. Темноволосый ускоряется, как только может, и толкается глубже, задевая простату. На это механик громко стонет, довольно закусывает губы и уже не сдерживает себя в звуках. Лосяш толкается в тело ещё пару раз, а потом чувствует, как на его ладонь выплёскивается тёплая сперма, и сам он следом кончает. Пин, подрагивая, ловит головокружение и волну удовольствия. Лосяш выходит одним движением и плюхается рядом с упавшим лицом в подушку мужчиной. Сладко улыбнувшись, рукой очерчивает позвоночник брюнета и с удовольствием сжимает задницу в пальцах. Его глаза блестят, бессовестно и маняще. - Ты ещё не выдохся?! - ошарашенно спрашивает Пин. Его задница чувствовала приближающуюся опасность. - А тебе разве не понравилось? - лукаво заметил Лосяш, усаживаясь сверху. - Уверяю тебя, ты не забудешь эту ночь.