Amarаs a Dios sobre todas las cosas

Артёму не спалось всю ночь. Он всё думал и ворочался, комкая под собой простынь с рисунком гоночных машинок, и сам не понимал, о чём думает. Просто куча мыслей одновременно кишели в его голове, бились об стенки черепа, и он иногда вылавливал несколько из общего потока. Волнение о скорых сборах, переживания о чемпионате и его положении в составе, чувство тревоги. Конечно же, большинство мыслей было об Игоре. Артём до сих пор не мог понять, как такое вообще могло произойти с ним, ему просто необходимо было поговорить с Ириной Владимировной, но звонить ей на работу в ночную смену он не решился, подумав, что выйдет в подъезд к утру, когда она вернётся. Но по закону подлости, Артём совсем забыл перевести время на телефоне, а потому проворонил назначенное самому себе время, и теперь лежал и смотрел в потолок. Непогода утром устаканилась, осадки перестали мельтешить перед окнами, разбиваясь с характерным шумом об металл карниза. В это время в Испании тоже сезон дождей, но в России, а в Москве уж точно, дожди особенные. Сколько Артём их не перевидал, разъезжая по сборам и турнирам, нигде таких не видел, а также того, чтобы люди относились к ним так, как русские. За стенкой ужасно закашлялась Оля, уже который раз за ночь, и Артём встал с постели, намереваясь зайти к ней и дать ещё сиропа, но уже у двери услышал тихие мамины шаги по коридору. Парень замер. Говорить с ней ему не очень хотелось сейчас, даже совета спросить было не о чем, пока он сам не знает, что с Игорем. Конечно, Артём выудил из своей огромной телефонной книги номер Вадима Андреевича Кохаля, который буквально спас его карьеру, когда ему раздробили ногу прямо на поле, и выписал на бумажку, чтобы отдать тёте Ире. Но после этого написал на почту ещё нескольким своим знакомым, у которых были серьёзные травмы, а после проверил свой баланс. Но обсуждать это с матерью сейчас он не хотел. Наверное, она тоже всю ночь мучилась из-за обиды сына, хотя всё, вроде бы, сделала правильно. И Артём не мог злиться всерьёз. Это же было дело Игоря и он почему-то захотел скрыть случившееся от лучшего друга. Артём, постояв около двери ещё немного и прислушиваясь к происходящему в комнате сестры, решил вернуться в постель. В полумраке его взгляд зацепился за полку с наградами, которая ломилась от изобилия кубков, почётных грамот и медалей. Парень присмотрелся к одной из них, которая висела ближе всех. За первое место в молодёжном первенстве. Он получил четыре года назад, они с Игорем тогда играли в одной команде и за время турнира сблизились ещё сильнее. Они были вместе и на поле, и в раздевалке, и во время сборов их всегда селили вместе. О них даже ходили локальные шутки в команде, которые Артём активно поддерживал и ржал со всеми, а Игорь обижался и пихал Дзюбу, который лез к нему целоваться. Артём снял с гвоздика медаль, взял её в руки и пальцем провёл по гравировке. После того турнира его пригласили в основу, чего ожидали и остальные члены команды. Он оставил капитанскую повязку Игорю и никто не смел возражать, ведь он — один из самых сильных и волевых людей, которые когда-либо там появлялись. Трижды он пробовался в ЦСКА, и почти каждый раз ему отвечали о физическом несоответствии, но спустя несколько лет он стал лучшим, стал капитаном. Дзюба по-хорошему завидовал другу и даже ходил с ним в качалку для поддержки, и это не прошло зря. Но теперь Артём не узнаёт друга от слова совсем. В его голову начинали забираться сомнения по поводу несерьёзности травмы, раз Игорь до сих пор находится в коляске. Уж кто-кто, а этот человек точно встал бы, будь травма поверхностной. Он повесил медаль обратно и снова лёг в постель, укутываясь одеялом и пледом поплотнее. Артём уснул не сразу, перевернулся ещё пару десятков раз, и только потом провалился в сон. Ему снился тот турнир и то, как он сам поднимал Игоря над полем, когда он отбил решающий пенальти.

***

Утречко было тяжёлым, ведь проспал он всего ничего. Разлепив глаза, Артём почувствовал, что под боком лежит Оля и пялится в планшет, похлюпывая забитым носом. Парень потянулся и неожиданно ухватился за смутные воспоминания о том, как мама утром разбудила его и просила что-то сделать, а что — он абсолютно не помнил. Немного пораскинув мозгами, он решил, что наверняка она говорила что-то про лекарства для Оли и завтрак, но позвонить и уточнить не решился. До обеда они с сестрой ужасно бесились и почти перевернули квартиру вверх дном, а убраться никто не спешил. Конечно, прибрать за собой их смотивировало лишь то, что Оля случайно увидела из окна маму, спешащую с работы. Так быстро они не заправляли диван и не убирали игрушки никогда, но Светлана Александровна, кажется, подвоха не заметила и под диван тоже смотреть не собиралась. Оставив маленькую сестру на маму, Артём собирался добежать до стадиона и увидеться со своим первым тренером, попить чаю, дать наставления молодняку, что Дзюба, конечно, очень любил. Там тоже ничего особо не изменилось, только его фотография на доске почёта и подпись к ней, что приятно пощекотало самолюбие. Аккуратно задавая вопросы о том о сём, Артём понял, что тренер тоже не в курсе о серьёзности травмы Игоря, так что он решил не трепаться и оставил эту тему, расспрашивая о новом поколении и о ребятах, которые играли с ним. Со многими Артём поддерживал контакт, с кем-то должен был встретиться в сборной, и даже кое-кого встретил тут, на стадионе, готовящего малышей к игре. Он также прошёлся по коридорам подтрибунки, зашёл в раздевалки, поразившись, как сильно всё отличается от обстановки, окружающей его сейчас. Да, к хорошему привыкаешь быстро. Они попили чай с пирожными, которые послала Светлана вместе с приветом тренеру, и Артём поспешил домой под разочарованные шуточки Сан Саныча и с его обратным приветом маме, но обещал, что ещё зайдёт. Сейчас его ждёт ещё один чай. Дома он снова переоделся в дурацкую узкую кофту, так как домашнего побольше у него не было, и рылся в чемодане, собирая в пакет всё, что привёз Акинфеевым. В прошлый раз на Новый Год он ничего толком не купил, потому что перелёт оказался совершенно неожиданным, и привёз он из Испании только то, что смог найти в аэропорту. Но теперь-то он готовился заранее, покупая подарки, хотя ничего интересного всё равно не нашёл. Артём посмотрел на время и подумал, что должно быть, Ирина Владимировна уже проснулась после смены, так что можно было идти без боязни потревожить отдыхающих.  — А ты куда? — поинтересовалась Оля, не отрываясь от какого-то странного журнала.  — К соседям схожу на чай, — прокряхтел он и не без усилий вытащил из горы обуви бутылку Бальтазара и положил её в пакет.  — К тёте Ире и Игорю? — оживилась сестра, отлипая от чтения. — Я тоже хочу! Я так давно не тискала Тимона! Артём оглянулся на сестру и вскинул брови.  — Что ещё за Тимон?  — Котик Тимон, чего непонятного? Он пожал плечами и решил, что она придумывает какую-то чушь, чтобы напроситься в гости, ведь вчера он никакого кота в квартире Акинфеевых не заметил, но против сестры ничего не имел. Наверняка с этой простудой ей надоело валяться в постели, пусть проветрится. Главное, чтобы Игоря не заразила, но Артём не даст ей близко подойти к нему. Парень взял пакет и они вместе пошли в прихожую, но по пути столкнулись с мамой, вытиравшей мокрую голову большим махровым полотенцем.  — Вы к Акинфеям, да? — Спросила мама, активно шерудя полотенцем в длинных волосах. — Вы тогда идите, я голову высушу и подойду. Артём закатил глаза. Хотел один сходить, разведать обстановку, а в итоге вся семья навязалась с ним. Но это ладно, может, так даже лучше. Они с сестрой быстро перебрались в соседнюю квартиру, дверь в которую моментально после звонка открыла тётя Ирина, приветственно обняв соседей.  — А мы уже целый день вас ждём. Ирина и правда не выглядела сонной, только немного уставшей, и быстро загнала их на кухню, где за столом уже сидел Игорь и ручкой решал сканворды в газете и вкусно пахло выпечкой. Оля дала пять парню, который слабо улыбнулся ей, и каким-то немыслимым образом вытащила из-за холодильника нечто маленькое и очень пушистое. Котёнок большими глазами оглядел всех присутствующих, нагло облизнулся и мяукнул. Сестра хихикнула и прижала к себе эту варежку, которая явно сопротивлялась, но не имела сил противостоять желанию Оли её тискать.  — Нифига себе, — только и смог проронить Артём.  — Я так и думала, что ты мне не поверил и решил, что я спятила, — победно сказала Оля, на что брат ещё сильнее выпучил глаза. Он решил, что действительно слишком долго отсутствовал дома, раз сестра говорит ему такие вещи, и подумал, что нужно навёрстывать упущенное. Артём вытащил из пакета бутылку вина и поставил на стол, пока Ирина ставила чайник, приятно удивлённая дорогому подарку, и вытаскивала два бокала. Он не забыл и сладости для Игоря и статуэтку, завёрнутую в газетку. Игорь, как ни странно, даже не посмотрел на Артёма и на подарки, лишь закусил кончик ручки и вписал очередное слово.  — О! Я тоже хочу сладкое! — пискнула Оля, на что Игорь просто взял несколько упаковок туррона и протянул девочке. Артёма это неприятно укололо.  — У тебя же диета, звезда фигурного катания? — недовольно заметил старший брат, присаживаясь напротив.  — Мне сегодня можно, я болею, — сестра показала ему язык.  — Вот поэтому и не увлекайся сладким, дорогая, — неожиданно вклинилась в спор Ирина Владимировна, поставив кружки с кипятком на стол. — Вот пакетики, вот сахар, сами накладывайте. Пока тётя Ира выкладывала выпечку с противня и объясняла маленькой Оле, почему же не стоит есть сладости во время простуды, Артём буравил взглядом сидящего напротив Игоря, который искусно делал вид, что ничего не замечает, продолжая снова и снова вписывать буквы в белые квадратики. Ему мучительно хотелось спросить Акинфеева о чём-нибудь, просто убедиться, что он с ним заговорит. Рука Артёма непроизвольно начала приближаться к руке его друга, он не контролировал это и, скорее всего, испортил бы всё этим прикосновением, если бы его не спугнул вопль сестры, которая погналась за убегавшим от неё котом в другую комнату. Артём одёрнул руку и спрятал под стол, от греха подальше. Ирина спросила его о чём-то, на что он ответил на автопилоте и невпопад. Раздался звонок.  — Игоряш, открой пожалуйста, это Светик, наверное, — попросила Ирина сына, продолжая слушать Артёма, который сбился.  — Стойте, давайте лучше я, — Дзюба резко дёрнулся, но встать не смог — в рукав его вцепилась Ирина Владимировна, — Сиди… те, я сам открою. Артём на момент погрузился в лёгкую панику, он не понимал, почему Игорь вдруг впервые за десять минут взглянул на него, да ещё и таким злобным взглядом, и почему тётя Ира мёртвой хваткой вцепилась в него и не даёт встать.  — Артём, сиди, — очень серьёзно попросила его соседка, поглаживая по колену, — Игорь, открой дверь, тётя Света уже, наверное, заждалась. Игорь метнул ещё один злой взгляд на парня и, ловко выезжая из узкой кухни между холодильником и стеной, поехал в прихожую. Артёма вогнало в ужас то, каким привычным движением его друг развернулся на коляске, сделал манёвр в нескольких квадратных метрах. Он с бледным лицом повернулся на соседку, которая была не румянее него.  — Не нужно опекать его так, — шёпотом, одними губами сказала она. — Ему нужно делать хоть что-нибудь самому, чтобы он не почувствовал себя беспомощным. В коридоре Игорь шумно возился с дверью, которую Дзюба, видимо, слишком перестарался закрывать.  — Я понял, — кивнул Артём. — А что с травмой? У меня есть знакомый хирург, он… Ирина не дала ему договорить, грустно усмехнувшись.  — Ему нужен не хирург, а психологическая помощь, — сказала она и, как и ожидала, столкнулась с непонимающим взглядом Артёма, который было потянулся к карману брюк за бумажкой с номером. — Травма не такая серьёзная, но дело не в ноге и не в спине, это всё психосоматика. Артём уставился на неё, будто видел впервые. Женщина взяла его ладонь в свои руки и мягко погладила. В прихожей раздался голос Светланы Александровны.  — Разве так бывает?  — К сожалению, бывает, дорогой.  — А что… То есть… — он не мог взять себя в руки и озвучить хоть один вопрос из множества, которые крутились у него на языке, но всё-таки выбрал один, самый важный: — Как ему помочь? Женщина нервно посмотрела в коридор, откуда уже были слышны звуки, издаваемые колёсами кресла Игоря.  — Давай встретимся внизу в восемь? Мне нужно будет сходить в магазин. Артём кивнул. Снова ждать. Он просто ненавидел ждать, особенно в такой момент. Но другого выхода у него не было, заставлять Ирину нервничать он тоже не хотел, поэтому просто кивнул и выдавил улыбку, такую же, как у самой Ирины. Ему показалось, что просто все в этом грёбаном мире решили довести его до седины. Все сначала молчат-молчат-молчат, а потом постоянно заставляют ждать-ждать-ждать. Несмотря ни на что, Артём был просто рад находиться тут, среди родных людей, счастлив уплетать вкуснейшие коричные булочки с изюмом, видеть маму и тётю Ирину, которая хоть и выглядела измученной, но держалась стойко. У Акинфеевых это вообще семейное, наверное. У них и отец был «железным» человеком, никогда не сдавался и боролся до последнего, не жаловался на жизнь и поддерживал мальчишек до тех пор, пока мог. А вот что с игоревой силой духа произошло, было для Артёма тайной. Дзюба посмотрел на Игоря. Он сидел в кресле и пытался не выпасть из общего разговора, гладил кота, которого Оля посадила ему на колени, иногда отпивал чай из кружки, но взгляд его был отсутствующим, он смотрел будто сквозь людей, а каждый раз, когда встречался глазами с Артёмом, быстро отворачивался. Артём еле дотерпел до вечера, когда они с тётей Ириной обещались встретиться у подъезда. Конечно, он пришёл раньше, и теперь стоял под козырьком и смотрел в темноту на лёд на дороге, от которого отражался свет фонарей и луны. Он успел попинать камни на асфальте, покататься на тошнилке до ломоты в затылке, поподтягиваться на ржавых турниках, пока руки совсем не замёрзли. К счастью, вскоре после того, как Артём уселся на холодную скамейку и съёжился так сильно, как смог, чтобы сохранить тепло, из подъезда вышла соседка.  — О, Артёмчик, долго ждёшь? Он активно помотал головой и вскочил со скамейки, которую ещё не успел нагреть, и подошёл к женщине. Она перехватила тёмный мусорный пакет в правую руку, а левой схватилась за предплечье Артёма, чтобы не упасть на льду. Они направились в сторону супермаркета, недалеко от которого был и большой мусорный контейнер.  — Вы обещали рассказать, как я могу помочь Игорю, — как бы невзначай напомнил Артём, пытаясь сделать вид, что эта мысль не занимает его голову двадцать четыре часа в сутки.  — В том-то и дело, что я не знаю, — Ирина Владимировна глубоко вздохнула и из её рта вырвалось белое облачко пара. — Я несколько раз водила его к мозгоправу, но продолжать курс он отказался, я ничего не могу с этим сделать, ты же знаешь его. Артём кивнул. Игоря он знал, и знал, что он невероятно упрямый.  — А если психолог?  — От психолога тоже отказывается. Он убеждён, что больше никогда не встанет с коляски, и тут-то его упрямство выходит боком.  — А он может встать? — Артём зацепился за слова женщины и развернул её к себе, чтобы видеть реакцию.  — Психотерапевт сказал, что может, — она отвела глаза, кивнула и продолжила путь, утягивая парня за собой. — Но для этого нужно лечить не тело, а голову. Он не ест и не спит, просто смотрит в одну точку, даже когда играет или читает, и думает о чём-то, но постоянно утверждает, что всё хорошо. Говорить со мной он тоже не хочет. Игорю нужен какой-то толчок, эмоциональная встряска. Ему нужно выйти из депрессии и тогда он сможет ходить и играть. А если погрузится глубже в себя, то потом вытащить его будет практически невозможно. Но всё это зависит от Бога и немножко от нас. Доктор сказал, что я должна делать вид, что ничего не изменилось — давать ему задания по дому, позволять делать что-то самому, говорить «пошли», а не «поехали» и всё такое. Они замолчали, думая каждый о своём. Артём пытался переварить информацию, подыскивая путь, по которому стоит пойти дальше. Поговорить с ним он ещё не пытался, хотя в первую встречу Игорь его заткнул, но так просто Дзюба не отвалит. Ему было лишь страшно, что Акинфеев обозлится от такого напора и вообще не подпустит его больше. Этого Артёму не хотелось, но он подсознательно был готов обменять дружбу на благополучие Игоря, если тот встанет и вернётся в футбол, но пока парень задвинул эту идею и даже думать о ней не хотел.  — А как всё это произошло?  — Игорь тогда со стадиона шёл, один. Около четырнадцатого дома его сбила машина, мужчина за рулём был пьян и не заметил его, а потом просто уехал, даже не проверив, живой ли он, — Ирина чуть крепче стиснула руку Артёма, голос её немного дрогнул и повысился чуть ли не на октаву. — Тогда, видимо, в состоянии шока, Игорёк сам пришёл домой и сполз по стенке прямо в прихожей. А потом больницы, больницы и ещё раз больницы. Артём свободной рукой протёр лицо и вдохнул поглубже. Он почти погрузился в собственные размышления вновь, но Ирина Владимировна снова подала голос.  — Знаешь, Артёмчик, кажется мне, что эта его депрессия началась задолго до аварии. Я думаю, он с кем-то встречался, а потом расстался.  — С кем? — тупо переспросил Артём, на что получил только неопределённое движение плечами. — Он ничего мне не говорил.  — Мне тоже. У Артёма ещё сильнее разболелась голова. Они ходили по супермаркету недолго, но пакеты получились немаленькие и достаточно тяжёлые, чтобы он устал, пока нёс их до дома и поднимал на четвёртый этаж. Они также чуть не поругались, когда Дзюба захотел оплатить покупки тёти Иры (Артём поразмыслил и решил, что пока Игорь не играет, они живут лишь на его больничные и небольшую зарплату медсестры, а он никогда и ничем не расплатится за то, что она просто есть у семьи Артёма), но всё же сумел её уговорить, за что получил болючий шлепок по ягодицам и поцелуй в щёку. На улице прилично подмораживало и они были похожи на неуклюжих пингвинов, особенно Дзюба, чувствовавший себя медведем на льду. Когда они уже прощались на лестничной клетке, Ирина Владимировна приобняла его и сказала:  — Я до вечера на работе буду, можешь заходить, — она сняла со своей связки ключей запасной и протянула Артёму. — Поговори с ним, пожалуйста. Я просто уже не знаю, что делать. Может быть, он будет не против твоей компании. Он принял ключ и недолго повертел в руках, прежде чем положить в карман олимпийки, а где-то в горле застучало сердце от того, что он собирался сказать.  — Тёть Ирин, я поставлю его на ноги, я обещаю, — проговорил он уверенно и прижал невысокую женщину к себе.  — Я знала, что ты скажешь это, дорогой, — ответила она и заплакала, крепче обнимая Артёма. — Ты — наша последняя надежда. В эту ночь парень во сне снова видел тот момент, когда после пенальти он носил Игоря на руках, а тот держал в ладонях его лицо и счастливо улыбался.