Заморозка

Мы в ловушке. Прямо сейчас я нахожусь в Москве, на территории, которая всецело принадлежит вирусу, подчинившему половину населения планеты и весь этот огромный город. Когда всё только началось, когда загадочный вирус впервые попал в страну, я как обычно был в столице, ведь здесь моя учёба. События двух следующих недель пробежали передо мной с невероятной скоростью. Я успевал лишь выхватывать главные новости: 10 заболевших в Москве Первая сотня заразившихся в Москве С переменным поступлением новостей о заболевших приходило всё больше информации и о самом заболевании. Все думали, что это очередные шутки. Когда же поняли, что это вовсе не так, было поздно. Порог заразившихся новым вирусом перешёл черту полтысячи И сразу за этим: Первая тысяча заболевших Поначалу я просто был наблюдателем со стороны. Я следил за новостями, порядочно продолжал учиться и думал, что вскоре все закончится, но когда число заболевших начало стремительно расти, а всё кругом стало так же стремительно закрываться, тогда я задумался. Стоило бы что-то предпринять, стоило, наверное, уехать из зараженной Москвы, но меня удерживало непонятно что. Я боялся пропустить учёбу, запустить, не успеть догнать. Мои родные говорили, что надо ехать, но я не слушал. Десять тысяч заболевших Шутки перестали быть шутками. Вузы закрылись, а вместе с ними Москва опустела. И я готов был уехать. Я хотел брать билеты. Мне стало страшно оставаться в этом городе. С каждым днем пребывание здесь становилось подобно пытке. Я смотрел в окно своей квартиры, и меня охватывал настоящий ужас. Город почти вымер. Лишь изредка проезжали машины и проходили спешащие куда-то пешеходы. Как я уже сказал, я хотел взять билеты, но их не было на ближайшие три дня. Сто тысяч заболевших Я решил, что поеду на машине. Нашёл друга, который готов был отвезти меня. Мы собрались и двинулись в путь. Но на границе Москвы случилось непредвиденное. Везде стояли блокпосты, которые не пропускали нас. В Москве был объявлен карантин. Город закрыли. Военные на постах в защитных костюмах и с автоматами наперевес, куча непонятно откуда взявшейся техники и комендантский час. С того самого момента я стал пленником Москвы. Боюсь, что уже навсегда… *** Первые дни карантина я был почти спокоен. Что такого? Просто посижу дома, и все будет как раньше. Конечно же, все мои родственники ударились в панику. Особенно мама, которая нервничала больше всего и хотела уже идти в полицию требовать, чтобы её сыночка выпустили из злосчастной Москвы. Я успокаивал её как мог. Хотя и сам уже начал нервничать. Такой режим длился неделю. Я не особо интересовался информацией. Просто сидел и играл в видео-игры. Целыми днями. Еды мне вполне хватало. А вот потом всё резко оборвалось. Всё резко стало хреново. По какой-то причине связь перестала ловить. Было чёткое ощущение, что нас просто отрезали от всей страны. Я надеялся, что такое только у меня и что у других есть связь с внешним миром. Чтобы это выяснить, я решил прогуляться в магазин за продуктами. Но когда я зашёл в три из них и увидел абсолютно пустые полки, то сразу понял, что что-то не так. Моя изоляция сыграла со мной злую шутку. Я потерялся в событиях, я потерял информацию. Пообщавшись с пофигистическим парнем за прилавком, который разглядывал какой-то журнал, я узнал, что связи нет ни у кого в городе. Нас действительно отрубили. От всей страны. Ещё продавец сказал, что мне надо срочно закупиться продуктами, иначе мои дела совсем плохи, и назвал адрес магазина, где вчера была ещё какая-то еда. Заболевших по его рассказу было уже больше ста пятидесяти тысяч. Во мне всколыхнулась паника. Я кинулся закупаться и вечером сидел на своей кухне в окружении пачек круп, макарон и  других продуктов, которые ещё смог найти. Было ли мне страшно? Да, было. Спать я ложился с неприятным чувством внутри. Это чувство было сродни предчувствию чего-то нехорошего. Утром меня разбудил голос с улицы. Это было оповещение от военных о том, что теперь запрещён любой выход из дома, кроме похода в ближайший магазин и аптеку. Я ожидал этого, поэтому в очередной раз грустно посмотрел на свои припасы и лёг дальше спать. Вернее пытаться заснуть, потому что мысли мои крутились в диком танце, не давая расслабиться и уснуть. Так прошла неделю. Я не мог спать. Вообще. Меня мучили кошмары. Я жил в постоянном ощущение внутреннего напряжения и отчаяния. Я не знал, что происходит вокруг, но шестое чувство подсказывало, что ничего хорошего. Меня доводили мысли о том, что я не могу ни с кем связаться. Ни со своими близкими, ни с друзьями. Я один в зараженной Москве. Мне никто не поможет. Я старался себя чем-то отвлечь, но все без толку. Мои мысли всё равно упорно возвращались к одному и тому же. К страху, который сидел внутри меня. Вскоре я совсем потерял сон. И вот в одну из таких ночей началось что-то поистине страшное. Я лежал и как обычно ворочался, когда вдруг с улицы послышались крики, визги и стрельба. Я встал и медленно подошёл к окну. На улице было всё спокойно. Непонятные звуки доносились справа. Я напряжённо стал вглядываться в ночную темноту. И наконец-то увидел, что там происходит. Лучше бы никогда этого не делал. Смотря туда, я застыл в оцепенении, а всё моё тело стала бить мелкая дрожь. По улице бежало несколько человек, а за ними шли военные с автоматами наготове. Они то и дело открывали предупредительный огонь, пытаясь вероятно вернуть заражённых в больницу, но те бежали дальше, не слыша и не видя предупреждений. Я затащил дыхание, а в следующее мгновение вскрикнул и закрыл на секунду глаза, сильно зажмуривая их. Военные перестали вести предупреждающую стрельбу и открыли настоящую. По людям. Да, по заражённым, по людям. Они не имели права так… Не должны были так поступать. Я опустился на пол, не желая смотреть на это, и ощутил как меня начинает мутить. Слезы одна за одной скатывались по раскрасневшимся щекам. Я обречён. Мы все здесь обречены. Москва из возможности выбиться в свет превратилась в настоящую мглу. Я в Москве. В зараженном карантинном городе. Меня зовут Антон Шастун, и я попытаюсь здесь выжить. Вернее, я сделаю все, чтобы спастись.

***

3 месяца спустя Москва вся охвачена вирусом сотни тысяч зараженных связи нет погибших сотни тысяч вирус мутировал продукты в магазинах закончились из города вывели войска, но на границах они остались Москва опустела, Москва теперь мертвый карантинный город населения почти не осталось Прошло 3 месяца, и я все ещё здесь, в зараженном городе, который когда-то был столицей. Не знаю, что там с остальным миром, но у нас здесь просто пиздец. Я всё время говорю себе, что найду способ сбежать отсюда, спастись, но с каждым днем надежды всё меньше, с каждым днем заболевших всё больше. Мне страшно, что когда-нибудь вирус дойдёт и до меня. Я не хочу быть как они, как заражённые. Я боюсь этого. И пусть сейчас мои страхи потупились, ведь я слишком долго здесь, слишком долго, чтобы бояться, но ночью я все так же не могу спокойно спать, меня всё так же мучают кошмары. Я просыпаюсь в холодном поту и больше не могу уснуть, потому что мысли и воспоминания просто съедают меня. Я столько видел, я столько знаю, что другие давно бы уже опустили руки и прекратили бороться, добровольно отдали бы себя вирусу, но я не из их числа. Я буду бороться, я буду искать способы выжить. Я решительно щёлкнул замком на рюкзаке и закинул его себе за спину. Потом с той же решительностью посмотрел на себя в зеркало. В темноте коридора сверкнули зеленые глаза. Уголками губ я улыбнулся своему отражению, а затем развернулся и быстро вышел из квартиры, хлопая дверью. Сегодня мне необходимо было прогуляться за покупками. Да, в современных условиях слово «прогулка» превратилась в настоящую миссию, а фраза «за покупками» означала, что придётся обойти порядка десяти пустых брошенных магазинов или аптек, чтобы отыскать хоть что-нибудь. Выходя из подъезда, я глубоко вздохнул и мысленно пожелал себе удачи, ведь она мне очень понадобиться сейчас. В моем доме из жителей остался только я и милый дедушка на 5 этаже. Я приносил ему еду, когда выбирался из своего убежища и ходил за продуктами, а он рассказывал мне какие-нибудь интересные истории из своей жизни. Во дворе дома было тихо. Солнце ярко светило, а ветер играл с листьями на деревьях, но в остальном — тишина. Сплошная мертвая тишина мёртвого города. Я с грустью посмотрел на брошенные машины, за одной из них одиноко стояла детская коляска. В груди заболело, а в глазах защипало. Я дал себе мысленную пощёчину, но она мало чем помогла. Я продолжал стоять и пялиться на мирно живущую своей жизнью природу. В ней чего-то не хватало. Наверное людей. Минут через пять я резко выдохнул, сморгнул влагу, перехватил пистолет поудобнее, поправил маску и зашагал к главной дороге. Мой маршрут сегодня был необычным. Я собирался прийти домой поздним вечером. Конечно, если всё пойдёт по плану. По нему я должен был дойти до руин Москва-Сити и там найти аптеку, в которой должно было быть лекарство, которое так просил меня найти Сергей Семеныч — дедушка с пятого этажа. Заодно я хотел зайти в прилежащие магазины и поискать что-нибудь съестное. За мыслями я не заметил, как дошёл до своего первого рубежа — больница. В её стенах были пробоины, а изнутри всё сожжено. Внутри меня всё содрогнулось. Мне тут же захотелось снять оружие с предохранителя. Я не знал, но подозревал, что там могут быть заражённые. Понятия не имею, что они могли там делать, но где же им быть ещё, если не в жуткой больнице, в которой месяца два назад случился страшный пожар? Посмотрев на неё около минуты, я почувствовал себя совсем жутко, поэтому поспешил убраться из этого места. Говорили, что когда случился пожар, из здания всех успели вывести, но почему я был не уверен в этом? Почему мне казалось, что кого-то все же забыли? Кого-то, кого уже не надеялись спасти. Я надеялся, что ошибаюсь. Дороги были как ни странно пусты. Стояла июльская жара и воздух был разогрет настолько, что я буквально видел все его движения в порывах ветра. Было очень жарко, поэтому через час пути я сделал привал, чтобы выпить воды и снять ветровку. После этого я снова двинулся в путь. В городе на улицах не было ни души. Я вообще был уже не уверен, что в столице остался ещё хоть один не заражённый, здоровый человек. За все эти месяцы я не повстречал никого, кроме пары заражённых. Тогда я изрядно испугался. Я просто не знал, как поступить. Они ведь были живыми людьми, но их разум… Он был уже совсем не человеческим. Его полностью захватил вирус. Что я сделал? Нет, я не уверен, что хочу вспоминать это сейчас. Сейчас надо сосредоточиться на моей нелёгкой миссии. Из-за маски было тяжело дышать. Я начинал понемногу задыхаться. Жара действовала галлюциногенно. Мне то и дело мерещились непонятные силуэты вдали. Пистолет я держал наготове, но точно знал, что стрелять буду лишь в самом крайнем случае. Так я прошёл пару десятков кварталов до следующего рубежа. Дальше него я заходил всего два раза. Вторым рубежом было разрушенное совсем недавно здание, которые раньше было школой. Одно радовало, что там давно уже никого не было, а значит никто не пострадал. Я прошёлся ко входу в бывшую школу и остановился, разглядывая, что осталось внутри. В здании раньше было три этажа. Сейчас два верхних было разрушено, но первый оставался почти целым. Я мог бы использовать его как хорошее убежище. Надо бы найти ключи от классов и подсобок, чтобы не искать потом, если придётся сюда отступать. Я незаметной тенью скользнул вглубь здания, ища сторожевую комнату. Обычно ключи же прячут там? Вероятно там. Удача улыбнулась мне совсем скоро, и я с радостным кличем открыл дверь в небольшую комнату. Я открыл её и замер. На лице тут же залегли морщины удивления и страха. Я уже понимал, что происходит, а поэтому очень пожалел, что закричал от радости. Пусть тихо, но в абсолютной тишине это будто громкоговоритель. Я сглотнул и ещё раз посмотрел на охранника, который лежал на полу, неподвижный и с зелёными полосами на руках. На лбу у меня выступил пот. Я очень медленно начал разворачиваться, уже понимая, что увижу за спиной, поскольку вполне отчётливо услышал сзади шум. Сердце забилось так, что чуть не выпрыгивало из груди. Ну надо же было нарваться на такое! Ну зачем я пошёл в эту школу разрушенную?! Я корил себя за свою необдуманность, а заодно придумывал путь для отступления. Рука сжала пистолет так, что костяшки побелели. Тихий щелчок и предохранитель был снят. Наконец я повернулся и увидел перед собой метрах в десяти мужчину, который в упор смотрел на меня. Он был небольшого роста, худой словно тростинка, а на впалых щеках были видны зелёные следы. Глаза горели жёлтым огнём. Он смотрел неосознанно, но действия его были точными и быстрыми. Такие они, заражённые. Мужчина бросился ко мне, а я от него. Я быстро выпрыгнул из здания школы и кинулся бежать, стараясь не сбиваться с маршрута. Обычно заражённые не уходили дальше своего пристанища. Они не были похожи на зомби из фильмов. Они были умны, действовали подобно паукам — поджидали добычу, чтобы та попалась им прямо в сети. И нет, они не ели людей, как делают зомби, заражённые поступали гораздо хуже. Они растили свою армию. Я бежал, стараясь не оглядываться. В какой-то момент от нервов и неплохой такой пробежки меня начало тошнить. Я остановился, чтобы перевести дыхание, но не рассчитал. Опять. Что ж за день то такой сегодня! Я не слышал, что тот заражённый всё ещё бежит за мной. Я не слышал его, потому что кровь в ушах сильно гремела. На меня налетели сзади и повалили на землю. Потом поревернули и взглянули в лицо. Я с ужасом понял, что выронил пистолет и защищаться мне нечем. Мужчина посмотрел на меня своим отсутствующим взглядом, и по его губам поползла злая усмешка. Он ещё и смеётся надо мной? Смеётся, что я так легко попался? Нет, я так просто не дамся. Я попытался вырваться, но меня прижали к земле ещё сильнее. Вместе с жёлтыми глазами заражённые получали от вируса также и физическую силу. Я бы такую силу тоже хотел бы иметь, но вот быть во власти этой заразы — никогда. Я повернул голову и увидел в полуметре от себя свой пистолет. Осталось лишь как-то достать его и избавиться от врага. — Пусти, — прошипел я, пытаясь отвлечь внимание. — Тебе понравится среди нас, — ответили мне и начали наклоняться, чтобы сделать меня «своим». Как они это делают я не знал, но подозревал, что приятного в этом мало. Паника захлестнула. Я изо всех сил рванул и всё-таки скинул мужчину с себя, а потом в быстром броске схватил пистолет и направил на врага. — Нет, не надо! — с испугом вскрикнул заражённый. — Если я этого не сделаю, то ты убьёшь меня. — Не убью, а лишь сделаю одним из нас. — Нет. Я не хочу быть таким как ты, — я сказал это совсем тихо, опустил глаза и выстрелил. Звук выстрела всё ещё звенел у меня в ушах, когда я встал и медленно побрел дальше по улице. Настроение скатилось в пропасть. Я тяжело дышал и в глазах блестели слезы. Я убил его. Убил зараженного. И пусть это ради своего спасения, но… Когда закончится эта жестокая война? Когда я смогу спокойно жить? Есть, спать? Я сжал ладони в кулаки и хотел было закричать на все окрестности, чтобы меня все услышали, услышали и поняли, как мне хреново, но, увы, это было невозможно. Опасно просто. И с этим заражённым я сейчас понял, что они поднялись на новый уровень. Теперь они не сидели пауками в ожидании своих жертв, а вышли на поиск. Значит в дальнейшем нужно быть очень осторожным. Предельно осторожным. Как только я об этом подумал, с моих губ сорвался испуганный крик, потому что меня кто-то схватил за ногу. Я тут же опустил голову и выставил пистолет вниз. В завале какого-то разрушенного дома лежал мужчина. Он был привален кирпичами или ещё чем. Этот то мужчина и схватил меня за ногу. Я не видел лица, а следовательно, не мог понять заражён тот или нет, но выбор был небольшим. Скорее всего это был именно заражённый. Просто очередная ловушка. Никакой здоровый человек здесь не мог оказаться. Я выключил предохранитель и рыкнул. — Пусти, а то я выстрелю. Странно, но меня правда пустили, а потом этот незнакомец со стоном полным боли повернулся в мою сторону, и я увидел его лицо. Он был весь в грязи, но зелёных пятен я не заметил. — Я не заражён, — сказал мужчина, — ты можешь посмотреть. — Ага, как же, — усмехнулся я. — Хорошая ловушка, я почти поверил. Я развернулся, убирая пистолет и собираясь идти дальше. Этот заражённый был явно не опасен. Он не сможет сам выбраться из-под завала. — Подожди! — крикнули мне вслед. — Я не зараженный. Правда. Просто проверь. Я остановился. Подумал. Если это всё-таки здоровый человек и я его здесь брошу, то никогда не прощу себе этого. Я тяжело вздохнул, понимая, что идиот, снял рюкзак и, достав из него фонарик, развернулся и пошёл обратно. — Спасибо, — выдохнул мужчина. — Я всё ещё не верю тебе, — парировал я и, приблизившись, включил фонарь, направляя в глаза незнакомцу. Тот зашипел, но стерпел, а я с немалым удивлением понял, но он действительно здоров. Глаза были не жёлтыми, а невероятно красивого синего оттенка. Я оторопело посмотрел на мужчину, шагая назад, а потом оглядел завал. — Тебя будет непросто вытащить, — задумчиво проговорил я. — Думаю, что справимся, — сказал незнакомец с улыбкой и приветственно протянул руку. — Кстати, приятно познакомиться. Я Арсений.