Маньяк

Отрывая гниющие куски плоти с твоих ног и рук, что приведены мною в такое состояние, я с безумной усмешкой наслаждаюсь твоей агонией, мечтая о твоей долгой смерти. Мне нужны страдания чужие, чтобы дарить улыбку своим любимым, для этого ты здесь, чтобы твои мучения искушали меня, с каждым разом я причиняю всё большую боль, и это не может не радовать меня, так как в этом суть моя. Выбираю новую жертву, пугаю взглядом. Сегодня хочу помоложе, чтобы нежная плоть истязалась под натиском опарышей, что буду вживлять я под кожу, ради твоей муки, как же мне хватает этой агонии, ибо таков я, вся суть моя желает твоих мучений. Мне надо убить, чтобы ещё прожить. Только так мир обретает краски... И так начнём, говорю я себе, ставлю будильник в 1:00, знаю о жертве всё, её ждёт моя улыбка. Поджидаю за углом. Опаздывает. Сегодня будет праздник, праздник, что ждёт меня, уже совсем рядом. Беру за руку, тяну к себе, в рот кляп, удар в висок, теперь она моя. Несу к машине, открываю багажник, связываю и увожу в свой храм. Каждый раз видя эти стены вспоминаю свою улыбку. Что же сделать с ней? Уже на стуле жертва, крепко ли привязана? Конечно. Ведь мне не впервой. Надел фартук, а на нём надпись: "Улыбнись :D", весь в кровоподтёках, где-то куски мяса, люблю этот смрад, он только мой и ничей больше. - Ну что очнулась? - Улыбка так и не сходит с лица. Кричать пытается, но кляп мешает. - Не люблю ограничивать жертву, поэтому вытащу я эту грязь из твоего рта. - Пыталась укусить, но а как иначе, ничего нового как всегда. - Что вам нужно от меня? Отпустите меня, я вам ничего не должна! - Но не убедить меня, ведь мне нужна улыбка. Указываю на фартук, на ту надпись. Ха, смешно, пыталась улыбнуться, вырваться отсюда, таким лёгким методом. Из моего храма, храма - боли, страдания и страха. - Нет, не твоя, ты будешь страдать ради моей... - Делаю медленно надрез, опарыши так и просят еды, делаю его глубже, перехожу от руки к лицу. Ха..., какой дикий крик издаёт это создание. Медленный надрез на щеке, плачет она, удар ногой в солнечное сплетение, плач прекращается, он перешёл в борьбу за выживание, глотает воздух изо всех сил, прикрываю рот рукой, глаза её лезут из орбит. - Мне нравится как ты кричишь, - отключилась, - ладно, так даже лучше, пока в эти два надреза помещу своих помощников. Два надреза на руке, пару мелких царапин в подмышечной части руки, крепко прижал руку к телу, связал, чтобы не было возможности для движения, и туда немного моих друзей. Теперь к лицу, тут будем жестче, сюда медведку. Через несколько минут очнётся от дикой боли, её крик подарит мне улыбку. Пронзающий уши крик раздался по комнате, она очнулась. - Ну как тебе мои друзья? Ах, да ты же их не видишь, вот тебе зеркало посмотри на своё лицо, руку, это только начало... - закатилась глаза у неё от страха, пена изо рта. Труп. И такое бывает, буду искать следующую жертву, а друзья пусть пока покушают. Отрезаю куски мёртвой плоти, сегодня будет пир. Сковорода шипит, куски поджарились, ах, какой аромат. Спускаюсь глубже, два этажа вниз и тут ждут меня - Есть хотите, знаю, - сегодня свежак. - бросаю в клетку мясо, где сидит человекоподобное существо, оно жаждет еды, и оно получило своё, разношу я дальше плоть, там бешённым псам, здесь личинкам, опарышам, здесь мой ворон, поест и пущу его в свободный полёт. Нет у него глаз, летит на запахи еды, если надо, зрение моё ему поможет, сел на плечо с куском в клюве, просит свежих глаз. - Хорошо, сейчас я завершу трапезу, сожгу кости, ведь они нам не нужны, нам нужно мясо! И после этого, пойдём прогуляемся, да, в тот квартал, где нищета, разврат и боль со страданием людей, там тебе найдём свежие глаза. - ворон чёрный, издал звук похожий на карканье, чем дал согласие. Подхожу к останкам, вырезаю сердце, печень, это мне по нраву, а всё остальное на арену, где дерутся самые низшие за права жить в клетке. - Как же вкусно, жаль что в здесь так мало страданий, слишком рано умерла, сука, нынче не живучие твари пошли. Отправил остатки в сток на арену, раздались крики, - Ха, проснулись, насладимся этим торжеством и пойдём. - через три минуты всё стихло, только чавканье и стоны умирающих. Мантия чёрная, ворон на плече, ночь. Так мы идём в квартал "номер 9" - Завтра заглянем к работягам, там найдём жертву, что покрепче духом будет, - и засмеялся маньяк, так противно, что услышав это можно подумать, что умирающая гиена тронулась умом. Теперь немного о самом Йоганне - маньяке, о коем идёт речь. Родился он в квартале "номер 9", ничего не говорило в нём, о том что он станет таким, каким является сейчас. Жила его семья довольно хорошо, настолько хорошо, что его Отец, с простым, как затхлый воздух на заводе именем - Пётр, а своего единственного в семье мальчика, они назвали Йоганн, и откуда они взяли это имя? Мать его однажды где-то услышала это, когда у неё были дела в квартале юристов, речь шла об искусстве между директором и его подчиненном, там и прозвучало это имя. Что потом долго ещё не сходило с уст, но об этом позже. В тот день, что сделал Йоганна таким, отец как обычно выпивал, ведь пятница - конец рабочей недели, мать сетовала на пьянчугу, но без особых успехов, так как это было уже привычным делом для всех в этом доме. Подросток Йоганн, тогда ему было пятнадцать, сидел на толчке с порножурналом и занимался своим делом.