Металл в тишине

      Зима была во всю в разгаре, за окном виднелось чистое небо, солнце отражалось от сугробов и всё, казалось, ещё светлее. В общем, погодка что надо: птички пердят, но дома лучше. Чем, впрочем, и занимался Глэм.       «Да, безусловно, зима — красивое время года, — пронеслось в голове мужчины, — особенно по ту сторону окна. И со стаканом виски». Металлист широко улыбнулся своим мыслям.       Неожиданно, его размеренный ход мыслей прервал звук мотоцикла, Глэм приподнялся в кресле, и его широкая улыбка стала запредельной: к дому подъехала Вики. Женщина чуть ли не нежно завела мотоцикл в гараж, а через пару минут с грохотом открыла дверь. Глэм на секунду сжался, представляя очередные расходы на починку двери, но она выжила! Он выдохнул.Ещё через какое-то время, Виктория показалась в проходе комнаты, где сидел Глэм.       Его голова была обращена к окну, мужчина упорно делал вид, что не замечает жену. Слов совершенно не было, только сильные руки легли на плечи, скользнули вниз, залезли под футболку и накрыли щуплую грудь. Нежные губы прижались к шее, прикусив кожу. Глэм дернулся и ловким движение усадил жену к себе на колени, мужчина намного сильнее, чем казался.       Глэм легким движением провел по щеке Виктории, свободной рукой сжал её талию и, поддавшись, впился в губы страстным поцелуем. Манящим, неистовым, но одновременно нежным, это что-то сродни драки, каждый хочет быть победителем. Но разве… любовь — это драка? Хуже, это нескончаемая война интересов, уступок и компромиссов, а недолгие моменты уединения можно считать перемирием. А уж с такой женщиной как Вики, не то, что война, а не прекращаемый геноцид нервных клеток, иногда казалось, что их вовсе не осталось, от того и приходится Глэму строить лицо полного безразличия и принятия собственной судьбы. Но более возможно, что это был просто страх за свою жопу. Виктория могла устроить такой анал-карнавал…       Отвлеченная на поцелуй, Вики не заметила, как рука мужа залезла под футболку и расстегнула бюстгальтер. В принципе… Она ещё и пропустила тот момент, когда осталась без верхней части одежды. Осознание сего факта пришло в тогда, когда шаловливая рука сжала грудь и поцелуй был прерван. Тихий стон стал усладой для музыканта с идеальным слухом. А свободная рука, рваным движением задернула шторку, погрузив комнату и так без света, в приятную полутьму.       Любовь требовала темноты и тишины. Когда любят — молчат. Слова не нужны. Взгляд, движения, поступки, это и только это, а не слова. Сказать можно всё что угодно, но доказать… Что бы доказать, нужна сила, к сожалению, не та, которой любит пользоваться Виктория, а другая, более глубокая.       И сейчас, нужно было молчать и наслаждаться тьмой.       Длинные пальцы сжали сосок, а свободная рука легла на свободную грудь, к которой мужчина прижался губами, вызвав очередной тихий стон. Это подхлестнуло металлиста, его движения стали более напористые. Даже сквозь грубую кожу штанов, Вики почувствовала напор мужа, одной рукой она взялась на шею, а другой зарылась в волосы, такие мягкие… Виктория чуть потянула голову Глэма назад, но от этого он только сменил позицию, сжав губами другой сосок.       Это казалось ей бесконечной пыткой, чертовски приятной, настолько, что хотелось кричать. Трясущиеся руки медленно стянули через голову футболку, оголяя торс мужа.Глэм оторвался от груди и широко улыбнулся, но не жутко, как обычно, а нежно, по-домашнему и потянулся к ремню на брюках жены. Он не на секунду не замешкался, резким движением расстегнул предмет одежды, на секунду остановился, задержав руку на ремне и усмехнулся. Затем опустил бегунок, оголяя черное кружевное белье — подарок Глэма на восьмое марта, это потешило его самолюбие. Женщина немного смутилась, ей меньше всего хотелось казаться сентиментальной, даже перед мужем.       Глэм осторожно опустил руку на ткань, осторожно отодвигая её и проникая внутрь, Вики тихо вздохнула и прикусив нижнюю губу, мужчина неспешно двигал длинные пальцы внутри, вызывая новые стоны и вздохи, а сам чувствовал как его неудовлетворенное естество упиралось в жену. Мужчина нежно прижался к шее, чуть покусывая тонкую кожу.       Наконец-то терпение обоих подошло к концу, но за место долгожданного секса, Глэм с улыбкой перекинул Вики через колено. На удивление, она не смогла вырваться! Он заломил руки и оголил зад, резким движением несильно хлопнул по мягкому месту. Вики недоумённо вскрикнула:       — Какого чёрта ты творишь?       Мужчина усмехнулся:       — Ты слишком долго возвращалась домой, опоздала на целых пять минут. Тебя… следует наказать!       Женщина широко распахнула глаза, но это…чертовски возбуждало! Затем несильные удары повторились, вызвав… стоны. Глэм даже удивился, что его действия так влияли на жену.       Как же оба они менялась, когда никого не было рядом, становились чувственными и нежными, оставляя пошлые и язвительные высказывания за пределами спальни. В такие моменты, Глэм чувственно целовал жену, прикасался к ней, что редко позволял себе, когда кто-то был рядом, осторожно касался её тела, особенно заостряя внимание на шее, ему особенно нравилось целовать Вики в эту часть тела.       Задумавшись, Глэм резко остановился, поняв, что он как будто разный человек. И что же… Вики любит его какого-то одного или разного? Он нахмурил брови, посмотрев на покрасневшее лицо жены, которая была до предела возбуждена. Не задумываясь, он чуть сильнее ударил, понял, что сделал, лишь услышав недовольный вскрик. Мотнув головой, он усадил Вики на себя и окончательно стянул одежду.       Он зачарованно посмотрел на подтянутое тело жены, чувствуя, как возбуждение бьет в голову, заставляя чаще дышать, почти задыхаясь, затем быстро расстегнул джинсы, оголив возбужденный член. Вики опустила взгляд вниз и поджав губы, опустилась вниз. Глэм удивленно изогнул брови, широко распахнув глаза — Вики очень редко делала минет, да и вообще, как-то странно относилась к оральному сексу.       Женщина сжала естество у основания и впустила головку в рот, языком уделяя особое внимание верхушке. По её наблюдениям, это приносило больше всего удовольствия, Глэм прикрыл глаза и зарылся в рыжие волосы, поддаваясь бёдрами, но стараясь не взбесить женщину, иначе могла и прикусить. Внутри у мужчины всё трепетало, требуя разрядки, но Вики как будто специально издевалась.       Буквально зарычав, Глэм повалил её на пол и навис сверху, прижимаясь к шее и погружаясь внутрь. Ему уже не терпелось почувствовать, как Вики будет сотрясаться под ним, вскрикивать и сжимать длинные волосы, царапать спину, а на утро замазывать ранки мазью. А потом он будет с нежностью обнимать обмякшее тело и целовать раскрасневшее лицо.       Почти сначала, он взвинтил невероятно сильный темп, сжимая округлую грудь, чувствуя, как внутри всё сконцентрировалось, невидимая пружина натянулась. Глэм свободной рукой, прижал кисти к полу, смотря в глаза Вики, видя в них лишь желание и безмерную любовь, рыкнув, он вздёрнул подбородок и стал медленнее, более чувственно вбиваться в жену, упиваясь тихими сдержанными стонами. Мужчина почти болезненно сжал кисти рук и наконец-то, он достиг пика, выгнув спину, громко застонал. Внутри Вики стало тесно, она тоже была близка к концу и трясущейся рукой загладила прилипшие ко лбу мужа волосы. Тяжело дыша, Глэм резко прижался к губам жены, ослабив хватку, и выдохнул:       — Как же я люблю тебя…