Дорога в аэропорт

      — Солнце, ну ты там скоро? Мы опоздаем, если ты будешь так долго собираться.       Таканори нервно мерил шагами просторный холл, тяжело вздыхая и покачивая головой. Ему казалось, что он провёл в этой прихожей уже целую вечность, хотя прошло, наверное, всего несколько минут. В наглухо застёгнутой кожаной куртке, даже совсем тонкой, уже становилось очень жарко; альфа то и дело, морщась, поправлял тщательно уложенные светлые волосы, крутил в пальцах модные тёмные очки-капельки и поглядывал то на висящие на стене электронные часы, то на чемоданы, аккуратно поставленные возле зеркала. Наконец эти бесцельные занятия ему надоели, и Таканори, в очередной раз вздохнув, опустился на маленький диванчик, сцепляя перед собой в замок руки.       — Койю! — повысив голос, опять позвал он. — Ну давай скорее!       — Сейчас, сейчас, — весело послышалось из комнаты, сопроводившись громким кряхтением, — я уже собрался, просто проверяю, чтобы не забыть ничего… Чёрт, не застёгивается!       Таканори только бессильно заскрипел зубами. Была у его супруга одна безумно раздражающая черта — Койю не любил и не умел путешествовать налегке, даже в короткую поездку он всегда тащил с собой несколько чемоданов и здоровенную сумку, набитые под завязку вещами. И сегодня, похоже, всё идёт по накатанной, судя по тому, как он ругается на сумку, которая не желает застёгиваться.       Железная входная дверь скрипнула и открылась, в холл бесшумно проскользнул телохранитель, одетый в строгий чёрный костюм.       — Таканори-сан, машина ждёт у подъезда, — отрапортовал он, встряхнув волосами, и оглядел холл. — Разрешите чемоданы отнести?       — Да, Кензо, можешь забирать их.       Таканори понаблюдал, как Кензо, даже не вздрогнув, подхватил один из тяжёлых чемоданов, и, когда тот скрылся на лестничной клетке, встал и быстрым шагом направился в комнату. Остановившись на пороге, он прислонился плечом к косяку двери. Взгляду предстала замечательная картина: по огромной кровати повсюду была разложена одежда, бархатные коробочки с украшениями, ремни, перчатки, шляпы, несколько косметичек разного размера… Глаза просто разбегались при виде такого зрелища. А посреди этого погрома сидел растрёпанный Койю и, покраснев от натуги, пытался застегнуть молнию на кожаной дорожной сумке, но раздутые бока мешали застёжке сойтись.       — Не застёгивается! — пожаловался омега, увидев супруга, и сдул с носа длинную чёрную чёлку.       — Опять вещей напихал? — Таканори сморщился. — Я же просил тебя, не набирай много, мы улетаем всего на неделю!       Койю поднатужился, сумел всё-таки застегнуть сумку и облегчённо выдохнул.       — А это разве «напихал»? — с искренним изумлением спросил он, хлопая пушистыми ресницами. — Только самое-самое нужное.       Таканори с сомнением покосился на два довольно больших чемодана, стоявших стоймя возле постели.       — Между прочим, — весело прочирикал Койю, не замечая нахмуренного вида альфы, легко вскочил и подошёл к большому зеркалу, старательно поправляя растрепавшиеся волосы, — я никогда никуда не опаздываю, это ты всё время торопишься и приезжаешь в аэропорт за пять часов до рейса!       — Лучше уж приехать заранее и посидеть в кафе в зоне ожидания, чем потом нестись через весь аэропорт, — пробурчал Таканори. — Сейчас шесть часов вечера, на дорогах везде пробки.       — Ну, ну, не ворчи. Тебе не идёт быть сердитым, — Койю улыбнулся и повернулся к супругу, уперев ладони в тонкую поясницу. — И маленького разволнуешь, он не любит громких звуков. А мне не хотелось бы вместо поездки опять очутиться в больнице. Ой, вот, уже толкается!       Слегка поморщившись, он опустил взгляд и погладил ладонью уже довольно большой живот, прикрытый светло-серой рубашкой без рукавов.       Альфа вздохнул. Такого плана фразами Койю последнее время отвечал почти на всё — все свои капризы и недовольства он ловко переводил на то, что «маленький так хочет» и «прекрати, маленькому это не нравится». Таканори, впрочем, обычно на это только улыбался, поведение супруга совершенно его не раздражало. Он вообще почти никогда не сердился на Койю, умилялся любым его занятиям и выходкам и, как ему самому казалось, влюблялся в него всё сильнее. А ещё он каждый раз думал, что его омеге очень идёт беременность; Койю весь сиял, когда ходил, придерживая живот, даже во времена помолвки он не выглядел таким счастливым.       Подойдя к супругу, Таканори осторожно приложил ладонь чуть пониже руки омеги.       — Маленький, давай прекращай. Волноваться тут не о чем, — сказал он таким серьёзным тоном, что Койю невольно прыснул со смеху. — Солнце, ты всё собрал?       — Да, вроде бы всё, — кивнул омега и указал взглядом на чемоданы. — Их можно в машину нести.       — Сейчас Кензо вернётся и заберёт их. Пойдём, — Таканори потянул его за руку, — а то я тебя знаю, ты сейчас ещё полчаса будешь выбирать, какую куртку и какую шляпу надеть.       Койю фыркнул, но сопротивляться не стал и послушно пошёл следом за супругом, бросая на ходу:       — Про куртку, между прочим, очень актуальный вопрос. Я ни в одну свою кожанку не влезаю.       Выйдя в прихожую, Койю принялся задумчиво ворошить многочисленные вешалки в шкафу. Таканори с улыбкой наблюдал за ним. Зрелище выбирающего одежду омеги всегда было премилым — на его кукольное лицо сразу наползало выражение такого мучительного раздумья, что этому невозможно было не умилиться. Подумав немного, Койю выбрал белое кашемировое пальто, выудил с верхней полки шляпу с широкими полями и, нахлобучив её на голову, стал вертеться перед зеркалом.       — Как думаешь? — как ни в чём не бывало спросил он, слегка повернув голову и хитро прищурившись.       — Неотразим, — вполне искренне отозвался Таканори, крутя в пальцах опять вынутые из кармана очки.       Койю удовлетворённо улыбнулся и развернулся к супругу. За входной дверью послышались шаги, в холл вошёл Кензо и, остановившись на пороге, выжидательно уставился на хозяина.       — Там в спальне ещё пара чемоданов и сумка. Запихни их тоже в багажник, пожалуйста, — велел Таканори.       — Нет, сумку в салон, — вдруг заявил Койю и нахмурился. — Там всякие нужные мелочи, они могут мне понадобиться.       — По дороге в аэропорт? — изумился Таканори.       — Така! — топнул ногой омега. — Если я сказал, что она мне нужна, значит, так оно и есть!       Альфа устало мотнул головой и посмотрел на телохранителя.       — Хорошо, сумку поставь в салон.       — Слушаюсь, — невозмутимо отозвался Кензо и исчез в спальне.       Мигом повеселевший Койю взял супруга под руку и весело сказал:       — Вот теперь точно всё. Пойдём.       — Така, а можно я кое-что у тебя спрошу?       Койю осторожно снял шляпу и глянул на супруга краем глаза. Машина медленно продвигалась в довольно плотном потоке, красноватый свет заката заливал мягкими лучами просторный салон.       — Что, солнце?       Таканори поцеловал его в щёку и прижал к себе одной рукой. Койю потёрся носом о шею супруга, вдыхая горьковатый аромат парфюма, и, протянув руку, потянул за дужки огромные солнечные очки.       — Сними их, не могу нормально разговаривать, когда не вижу твои глаза, — Таканори тут же сощурился, зрачки мгновенно сузились до размеров точек. У него были слишком светлые, почти бесцветные голубые глаза, и они всегда очень болели от солнечного света, сразу начинали слезиться и чесаться.       — Сними, — повторил Койю, пристально заглядывая ему в лицо.       — Не могу, свет слишком яркий, — Таканори мягко отцепил от себя его пальцы и надвинул очки на кончик носа. — Приспущу их вот так, глаза будет видно. Что ты там спросить хотел?       Койю слегка нахмурился и поднял на него взгляд.       — Когда у тебя что-то случается с машиной, ты куда обращаешься?       — Кензо звонит механику и, если нужно, отправляет её в центр на ремонт, — Таканори пожал плечами. — А оттуда мне потом присылают счёт, и всё. Машина — забота Кензо, всеми хлопотами занимается он.       — Вот как. А ты не мог бы спросить у него, что это за механик и как ему позвонить? — Койю слегка округлил глаза. — Хочу проконсультироваться по поводу своей машины.       — А что с твоей машиной? — растерянно спросил Таканори.       — Да чёрт её знает… — Койю сдвинул брови. — Что-то она дурит последнее время. Тормозит плохо и то и дело показывает какие-то системные ошибки, перегрев двигателя или типа того. По-моему, так быть не должно.       — Не должно, конечно, — встревожился Таканори. — Нужно обязательно её на техосмотр отогнать. Ты тогда на ней не езди пока, мало ли что. Я скажу Кензо, пусть он покажет её мастеру.       — А как же я без машины? — Койю захлопал глазами. — Я знаю, что беременным полезно гулять, но не ходить же пешком по магазинам, я элементарно не дотащу пакеты. У меня и так-то поясница разламывается к вечеру…       — Не вздумай таскать тяжёлое. Если механик быстро не отладит машину, оставлю тебе свою, — пообещал альфа.       Койю представил широченный и длинный, как лимузин, «Порше», в котором они сейчас сидели.       — Не уверен, что справлюсь с ней, — с сомнением протянул Койю. — Слишком непривычно будет.       Таканори покачал головой и погладил его по волосам.       — Справишься, ты хорошо водишь. Или, если хочешь, могу нанять тебе шофёра. Кстати, я давно задумывался о том, чтобы подобрать тебе телохранителя, может, сейчас как раз самое время? Он и присмотрит за тобой, и машину сможет водить.       — Ещё чего, — Койю фыркнул, — мне спокойнее самому быть за рулём, и я не хочу, чтобы за мной постоянно мотался робот вроде Кензо. Кстати, а ты сам как же будешь, если оставишь мне машину?       — Я всё равно уеду в командировку, как только мы вернёмся, машина мне не понадобится. А к тому времени, как я вернусь, думаю, механик уже починит твою, — спокойно ответил Таканори.       — Опять командировка? — обиженно протянул Койю. — Третья уже за пару месяцев, сколько можно?       — Полностью с тобой согласен, солнце, самому надоело. Думаешь, мне сильно охота мотаться по филиалам? — альфа устало мотнул головой. — Увы, но проблемы надо решать. Правда, я надеюсь, что эта поездка пока что будет последней, решу оставшиеся вопросы и стану здесь делами заниматься, — Таканори задумчиво поднял взгляд к потолку. — И первым делом надо будет закончить ремонт в доме и перевезти туда тебя. Там уже почти всё готово, осталось, по сути, только прибрать, найму по приезду бригаду, они за пару дней всё в порядок приведут.       — Ты что, решил меня за город жить отправить? — ужаснулся Койю и прижал к губам затянутую в чёрную кружевную перчатку ладонь. — Не хочу!       — Койю, тебе и малышу будет лучше на свежем воздухе, — мягко сказал Таканори, в принципе, ожидавший от него именно такой реакции. — Не говоря уж о том, что дом просторнее, чем квартира. Я весь третий этаж переделал под детскую.       — Это замечательно, но ты бы мог у меня спросить, прежде чем решать такой важный вопрос! — Койю обиженно поджал губы. — Я не хочу переезжать! Ты, значит, будешь по-прежнему целыми днями на работе торчать и приезжать часа в два ночи, а то и вовсе оставаться ночевать в квартире, а я должен изводиться от одиночества в пустом доме?! Ни за что!       — Солнце, временный переезд за город не означает полнейшую изоляцию, чего ты испугался? — Таканори слегка округлил глаза. — Никто же у тебя телефон, ключи от машины и саму машину не отнимет.       — Всё равно это не то. Я хочу остаться в городе, — Койю насупился и потянулся к пуговицам на пальто — ему даже жарко стало от возмущения.       — А я хочу, чтобы ты спокойно носил нашего ребёнка, дышал свежим воздухом и находился подальше от журналюг, — вдруг серьёзно заявил Таканори и сдвинул брови. — А то, зная, какой неуёмный интерес у них вызывает беременность какой-либо известной личности, могу точно сказать, что они в кустах у дома засядут и покоя тебе не дадут. Тем более что ты до сих пор никаких официальных заявлений не делал, а для папарацци это как красная тряпка для быка.       — А чего заявления делать, когда и так видно, что я в положении… — буркнул Койю, поглаживая живот. — И не просто в положении, а на немаленьком таком сроке.       — Вопрос закрыт, — отрезал Таканори. — Я ни в чём тебя не ограничиваю, ты вполне можешь вести прежний образ жизни, если тебе самочувствие позволяет, но я перевезу тебя в загородный дом, это не обсуждается.       Койю надулся и отстранился от него, скрещивая руки на груди. Жёлтые глаза загорелись злым огнём.       — А я вот не поеду, и всё. И ты меня не заставишь.       Временами на него нападали приступы редкостного упрямства. Таканори и сам любил поспорить, он частенько доводил своего заместителя до нервных срывов, отказываясь от каких-либо проектов и ловко отбивая любые, даже самые разумные доводы. Но вот переупрямить своего омегу ему не удалось ни разу; если уж вполне спокойный и не вредный Койю выходил на тропу войны, он всегда в итоге добивался своего. Таканори медленно закрыл глаза, слегка пошевелил губами, поскрёб длинными ногтями кожаное сидение и, вновь распахнув веки, ласково улыбнулся.       — Солнце, давай не будем ссориться. Я же объясняю, тебе и малышу…       — Малыш в сентябре родится, если не позже, — Койю фыркнул и, откинувшись на кожаный диванчик, опять стал поглаживать ладонью живот. — В посёлке осенью тоска. Я понимаю ещё летом там жить, но вот осенью и зимой куда комфортней будет в городе. Ну не хочу я там сидеть, я хочу быть здесь, с тобой! — он оттопырил губу и, быстро протянув руку, с силой сжал пальцами локоть супруга. — Такое простое желание беременного мужа, неужели ты не можешь его выполнить?       Таканори промолчал, понимая, что вступать в дискуссию бесполезно. Он судорожно пытался придумать, как бы ему заставить омегу переменить своё мнение.       — Така! — повысил голос Койю, свирепо поблёскивая жёлтыми глазами из-под чёрной чёлки. — Ты откажешь мне в такой мелочи?!       — Откажу, — сердито отозвался альфа и принялся теребить пальцами тонкую золотую цепочку, застёгнутую на шее. — Для твоего же блага.       Койю обиженно задёргал губами и замолчал. Чтобы успокоить нервного омегу, Таканори потянул его за плечо и, несмотря на сопротивление, прижал его к себе, утыкаясь лицом в волосы. На какое-то время в салоне повисла тишина.       — Солнце… — вдруг позвал Таканори, наклонившись к самому уху супруга.       — М-м? — Койю пробурчал что-то неразборчивое, но голову не поднял.       — Помнишь, ты мне говорил, что видел в бутике красивый чокер из бриллиантов, и что тебе хотелось бы такой?       Таканори почувствовал, как омега вздрогнул. А спустя секунду и увидел, как он слегка качнул головой, явно в знак согласия.       — Я подарю его тебе, если ты согласишься переехать, — вкрадчиво сказал Таканори, хитро прищурившись. — Нет, даже не так, незачем тебе ерунда из бутика. Закажу у ювелира эксклюзив, сам эскиз нарисую. Прямо сейчас набросаю, хочешь?       Бледные щёки омеги налились розовой краской, Койю затаил дыхание. Удар был нанесён в самое больное место. Таканори прекрасно знал, насколько Койю обожает подобные украшения — он, как сорока, с ума сходил по всему блестящему и сверкающему. Альфа был готов буквально осыпать его драгоценностями, только скажи ему об этом омега; но гордый Койю очень не любил просить у него такие дорогие вещи, и на все восклицания супруга вроде «Койю, солнце, ну ты что, думаешь, что у меня не хватит денег купить тебе брюлики? Ну что за глупости, для кого же я их зарабатываю? И вообще, омега при альфе — витрина семьи, у него должно быть всё самое лучшее», обычно с улыбкой отвечал «у меня и так самый лучший муж, мне этого вполне достаточно». Но Таканори замечал, когда ему что-то нравилось. И на годовщину или день рождения, а порой и без повода, он обязательно привозил бархатную коробочку и застёгивал на омеге очередные сверкающие подвеску, серьги или браслет. Койю сначала сопротивлялся, но через некоторое время Таканори с удовольствием замечал, как он с восторгом разглядывает украшения и охотно их носит.       И тут Койю удивил его до остолбенения — омега сморщился и замотал головой.       — Нет, не хочу. Не нужны мне никакие украшения, лучше разреши мне остаться дома.       Таканори, не ожидавший такого, ошарашенно захлопал глазами.       — И не смотри на меня, как на сумасшедшего, — Койю шмыгнул носом. — Зачем мне нужен этот чокер в загородном доме? Нет, я и для тебя могу его надевать, с удовольствием, но ведь…       Таканори рассмеялся и притянул его к себе, целуя в висок.       — Понял, тебе надо, чтобы дружки вроде Шоты увидели и обзавидовались. Вот уж не думал, что ты такой тщеславный.       — Вовсе нет! — вспыхнул Койю. — Ты же знаешь, я не люблю выпендриваться!       — Ещё как любишь, солнце, иначе тебе достаточно было бы просто иметь украшения, чтобы разглядывать их самому. Не переживай ты так, всё в порядке, — Таканори улыбнулся. — Все мы в каком-то плане тщеславны. Мне вот иногда на корпоративах тоже очень нравится, с каким восхищением все на тебя смотрят. Я чувствую, что мне завидуют, и мне это льстит. В желании хорошо выглядеть в глазах окружающих и вызывать у них зависть нет ничего смертельного.       Койю прикусил губу и смущённо опустил глаза. Альфа нежно провёл пальцами по его подбородку, поддел его, заставив поднять голову, и заглянул в глаза.       — А вообще, знаешь, у меня появилась идея компромисса. Давай сделаем так: я разберусь со своими делами, закончу ремонт в доме, возьму отпуск, и мы с тобой попробуем недельку-другую пожить там. Если тебе ну совсем не понравится, почувствуешь, что не можешь — я заберу тебя обратно в город. Так пойдёт?       Койю секунду смотрел на него, широко распахнув глаза и хлопая длинными ресницами. Потом вдруг улыбнулся и приложился головой к его груди, обняв обеими руками за шею.       — Пойдёт, Така. Мне не понравилась не сама идея переезда, а то, что ты без меня всё решил. Ты прав, следует хотя бы попробовать… Ой! — он тут же дёрнулся, на мгновение сморщившись, и приложил ладонь к животу. — Пинается…       Альфа накрыл его руку своей, чувствуя, как в животе и вправду что-то шевелится, толкаясь в самую ладонь. Койю тут же успокоенно вздохнул и закрыл глаза, запрокинув голову на плечо супругу. А Таканори медленно моргнул и уткнулся лицом в его мягкие чёрные волосы.       — Чокер… Я всё равно куплю тебе его, даже если ты не захочешь оставаться за городом. Обещаю. Просто потому, что ты моя радость, и мне нравится тебя баловать.