Семь тысяч миль

Впервые за несколько последних месяцев Питер проснулся абсолютно счастливым. Он выспался, никуда не опаздывал, в постели было тепло, и едва пробивающееся солнце из-за тяжелой шторы не нарушало сонного полумрака. Соблазн заснуть снова был велик, и Паркер сладко потянулся. Все было хорошо. Господи, как же все наконец-то стало хорошо. Разве что - он перевернулся на бок - Уэйд куда-то свалил. Но Питер слышал возню из-за двери, а значит, Уилсон был неподалеку. Было бы славно, если бы он заказывал завтрак, а не просто шатался по номеру. Пит легко скатился с кровати, оглянулся в поисках своей одежды, но ничего не нашел. Что было логично - все его шмотки остались в гостинной. Следом героя настигли воспоминания обо всем другом, что еще было в той самой гостинной, и он подумал, что, может, ему и не нужна одежда. По крайней мере, пока что. В огромной ванной, чища зубы новой щеткой curoprox за восемнадцать баксов (обслуживание номеров здесь было супер), Питер думал, что можно было бы прямо сегодня начать поиски квартиры. И, если им повезет, то уже к началу первых испытаний протеза, он будет возвращаться не в общагу или отель, а.. домой. В место, где его ждет человек, которого он любит. Мысль об этом заставила Питера замереть. Он однажды признавался Уилсону в своих чувствах, еще до анмаскинга. Казалось, это было в прошлой жизни. И с тех пор произошло так много всякого дерьма. У них были не самые мирные отношения, и Уэйд - он был мудаком иногда, что уж там. Но и хорошим он тоже был. Добрым, нежным, заботливым. В один из эпизодов мудачества они сильно поругались. Уилсон тогда пропал на несколько месяцев, как потом выяснилось, путешествовал во времени с каким-то странным чуваком с железной рукой, и вернулся с этим выражением лица, которое Питер уже знал слишком хорошо. Такое всегда появлялось на лице Дэдпула, когда он, по собственному мнению, сильно накосячил или сделал что-то, что Питер не одобрил бы. Но Паркер в тот момент настолько измотался неопределенностью и тоской, что даже не дал Уэйду вывалить на него все, что успел натворить. “Не надо. Я не хочу ничего не знать.” - тогда сказал Питер. И, возможно, иногда он жалел об этом. Но, с другой стороны, что бы это изменило? Он и так догадывался, о чем Уилсон мог бы ему рассказать. Ну допустим, Уэйд убил кого-то - это было бы не в первый, и, к сожалению, не в последний раз. Питер смог бы это пережить. Допустим, Уэйд и этот железнорукий…не только спасали мир будущего. Это было уже хуже. Но они уже не были вместе. Питер сам был тем, кто сказал “все кончено”, так что Уилсон мог трахаться с кем хочет. Это не была измена. Хотя ощущалось именно так. Паркер зло сплюнул пасту в раковину. Ладно, сейчас не время думать об этом. Сейчас все было хорошо. У них все было хорошо. После возвращения Дэдпула, все постепенно вернулось, как было - патрули, шутки, разговоры. Поцелуи. Питер больше не заводил разговоров о чувствах, но все как будто было и так очевидно, разве нет? Возможно, нет. Возможно, с Уилсоном нужно было все проговаривать словами через рот. И сейчас, кажется, отличный момент начать. Да. Питер прополоскал рот и снова сплюнул, посмотрел на свое отражение - ничего не поменялось с прошлого вечера - все те же жуткие паучьи глаза. Ты - идеален. Уэйда не волновали все эти паучьи мутации, это же что-то значило? Признаться, Паркер часто думал о том, что все это необратимо, что он до конца жизни останется таким уродом. И что никто не захочет, ну, любить его. Или даже хуже - его станут бояться, и он проведет остаток жизни в одиночестве. Потому что, ну кто захочет быть вместе с мутантом, который плетет у себя дома паутинное логово? Люди вообще ненавидят пауков. Хорошо, что Дэдпула было не просто напугать. Паркер растер лицо, и залез в душ, чтобы смыть с себя грустные мысли. Грустить не было никаких причин - Уэйд приехал к нему в Японию, он останется здесь, они снимут квартиру, Питер закончит свой проект, поможет детям, а потом они с Уилсоном будут жить долго, и, блять, очень счастливо. Горячий, на грани кипятка, душ помог привести мысли в порядок, и, завернутый в пушистый халат, Питер, был настроен максимально позитивно. Ровно до тех пор пока не зашел в гостинную. Уэйд был полностью одет, перед ним лежала дорожная сумка, уже собранная, комната выглядела так, как будто тут произошло ограбление. Уилсон собирался в спешке. Он обернулся на звук шагов - и да, вот и оно. То самое выражение лица. Смесь вины и решимости. Выражение “я сделаю то, что тебе не понравится, и ты меня не остановишь”. - Ты уезжаешь, - проговорил Питер, удивляясь, как только его голос был таким спокойным. Внутри все похолодело и сжалось, как будто он не стоял пару минут назад под обжигающими струями воды. Уилсон перевел взгляд с него на сумку и обратно. Отпираться смысла не было. - Срочный.., - он сделал паузу, пытаясь подобрать слово, - вызов. Вызов. Господи. Как будто он был врачом или сантехником. Питер нахмурился. Он почувствовал себя дураком. Он буквально несколько минут назад спланировал всю их гребаную счастливую жизнь до гроба, а Дэдпул тут же все разрушил. Вызов у него, блять. Вчера обещал остаться, а сегодня - что? Кому-то потребовалось убить какого-то бедолагу и все? Уэйд собрался, как бойскаут, и был готов выезжать..куда? Питер даже не знал, куда. Уилсон вообще собирался ему рассказать или просто свалил бы молча? Как в прошлый раз. Нет, нет. В прошлый раз все совсем было по-другому. Но, блять, ощущалось точно так же. Даже хуже. В сто раз хуже. - Понятно, - Паркер понял, что слишком долго молчал. Он смотрел на Уилсона и не мог понять, что ему хочется больше - накричать на него или разрыдаться. - Ну.. это. Не буду мешать тебе собираться, - проговорил он ровно, и начал собирать одежду, разбросанную со вчера. Надо не забыть образцы из холодильника - зачем-то подумал он, хотя, скорее всего, они ему уже были не нужны. {нет-нет-нет} - тут же заистерил Желтый. {поговори с ним} {ИСПРАВЬ ВСЕ. СЕЙЧАС ЖЕ!} - Пит, - начала Уэйд, но герой его проигнорировал. - Ты все не так понял. Вчера я.., - он сделал шаг навстречу. - Я говорил серьезно, окей? Просто.. - Просто сегодня надо кого-то убить, - закончил за него Паркер. Дэдпул поморщился, он не любил произносить вслух слово на “у”. - Это важно, - попытался Уэйд все уладить, но добился абсолютно противоположного эффекта. Внутри Питера как будто что-то переключилось, и из холодного оцепенения он перешел в режим берсерка. - Важно? - повысил он голос. - Важно?! Убить кого-то важнее, чем.., - герой неопределенно взмахнул руками, - быть со мной? Охуенно, Уилсон. Спасибо, блять, что сказал. {ты все портишь!} [ну, а в чем он не прав?] - Погоди, - Уэйд протянул руку, но Питер отшатнулся, как если бы обжегся. Да уж, наемник догадывался, что его пирожочек расстроится, но не думал, что настолько. Может это какие-то паучьи гормоны? {он думает, что ты его бросаешь! скажи что это не так, утешь его} - взмолился Желтый, он лучше из них троих умел читать Паркера между строк. [мы уезжаем в любом случае] - отрезал Белый. {мы можем остаться, поехать позже и..} [ну уж нет!] - перебил Белый - [красничи наконец-то высунулся из жопы, в которой прятался, такой шанс упускать нельзя] {неужели это так важно?} Из-за этого патлатого албанца погибла куча людей, и еще больше находились в рабстве. Дети. Он продавал детей в рабство. [да. это пиздец как важно] - безапелляционно ответил Белый, и в этот раз Уэйд был с ним абсолютно согласен. Но как объяснить это Питеру? - Ты и Элли - самое важное, что у меня есть, - еще раз попробовал он. Подошел ближе, и аккуратно тронул Паркера за локоть, тот не отстранился, что уже было неплохо. Наемник не видел лица Питера, но может это было и к лучшему, учитывая, что он собирался сказать. - И.. я хочу остаться, - добавил Уилсон тише. - Я так, блять, хочу быть с тобой, - он притянул героя к своей груди, заключая в объятие. Питер не обнял его в ответ. [давай без лишних соплей] - предупредил Белый. - Но это.. ладно. Это не просто вызов. Обычно он ничего не рассказывал Питеру. Это было негласное правило, которое, как думал Уэйд, помогало Паутинке притворяться, что его парень не зарабатывал на жизнь выслеживая и убивая людей. Типо если не говорить об этом, то этого как будто не существует. - Знаю, ты не одобряешь мои методы. Но это мой способ… исправлять вещи. Ты закончишь свой навороченный протез, поможешь детишкам, и мир на следующий день станет лучше, чем был. А я.., - он прижал Пита чуть крепче, как если бы боялся, что после следующих слов он вырвется и уйдет, - уеду, найду этого уебка и выпущу ему кишки. И на следующий день мир тоже станет лучше. Питер ничего не ответил, он просто стоял в объятиях Дэдпула, уперев взгляд в пол. Ну хотя бы не пытался уйти - утешил себя Уэйд. - Кто? - наконец подал голос Паркер. Уэйд не хотел говорить. Не хотел, чтобы Питер знал, что в мире существуют такие люди, как Красничи, чтобы хоть секунду думал о том, что тот делал и чем привлек внимание Дэдпула. - Торговец людьми, - максимум который мог выдать Уэйд, чтобы обрисовать ситуацию, не давая других подробностей. Вместо ответа Питер поднял руки и наконец-то обнял Уилсона в ответ. У того словно гора упала с плеч. - Только что получил наводку, - все же не мог заткнуться Уэйд, - надо ехать сейчас, а то съебнет. - Окей, - Паркер сделал шаг назад, как будто Уэйд собирался уходить немедленно, и только он его задерживал. Уилсону было жаль разрывать объятие, но он подчинился. Теперь хотя бы можно было заглянуть герою в глаза. - Эй, - он осторожно коснулся лица Питера открытой ладонью, - мне жаль, - и сказал совсем не то, что хотел. - Нет, тебе не жаль, - выдохнул Паркер и поднял взгляд. Он был разочарован, это точно, это выражение лица Уэйд знал хорошо. А еще Пит был грустным. И красивым. Черт, какой же он был красивый. Уилсон хотел поцеловать его прямо сейчас. - Но я понимаю, - грустно продолжил герой, - если тебе это нужно, то… окей. [что-то новенькое. куда делось главное правило?] {не оставляй протухшее молоко в холодильнике?} [не убивай] - у Белого не было проблем с словом на “у”. - Какое-то время я буду недоступен, - предупредил Уэйд. Он не знал сколько времени это займет. В последний раз, когда он был в Средней Азии, шесть недель шарился по джунглям без связи и вообще признаков цивилизации. - Окей, - снова ответил Питер, потому что, ну, что еще он мог сказать. - Если хочешь, оставайся тут, номер оплачен до конца месяца. - Окей, - ни за что на свете Питер бы не остался в этом отеле один. Уэйд отвернулся к сумке, вжикнул молнией. Питер все так же стоял посреди комнаты в халате на голое тело, сжимая в одной руке свои джинсы. Ему следовало бы одеться и уйти, как можно, блять, скорее. Уилсон закинул сумку на плечо. Не так он все планировал - Уэйд заказал шикарный завтрак и хотел преподнести новость нежно и аккуратно, где-то между кофе и французскими тостами. Возможно, после минета, чтоб задобрить Паутинку. Но получилось, как получилось. Наемник снова посмотрел на Питера, на его отстраненно-холодное выражение лица. Надо было что-то сказать. Нельзя же уходить так. Следовало извиниться по-нормальному, все объяснить. Дать понять, что если бы не Красичи, ничто бы не заставило его уехать. Он бы остался не просто до конца стажировки, а вообще, навсегда. Да Уэйд готов был даже выйти на пенсию и до конца своей бессмертной жизни быть домохозяйкой, и встречать Пита с работы с горячим ужином и в кружевном белье под фартуком. - Я люблю тебя. Уэйд замер. Блять. Зачем он это сейчас ляпнул? Лицо Паркера на мгновение выдало какую-то сложную эмоцию, а потом стало равнодушным и закрытым. Прошло несколько неловких мгновений молчаливого ожидания. Уэйд понял, что хэппи энда не будет. - Окей, - тихо ответил герой, и Уилсон мгновенно пожалел о своем болтливом рте. Все блять шло не так. Сраный Хорек со своим звонком! Сраный Красичи! Уэйду захотелось что-нибудь ударить. Или кого-нибудь. [просто уйди уже блять] {почему он не признался в ответ?} - прошептал Желтый, и в груди у наемника что-то болезненно кольнуло. [угадай] - фыркнул Белый. {завали!} Уэйд велел себе собраться и не думать про это сейчас. Паркер просто злился, это ничего не значит. [или значит] Некогда было разводить сопли, Уилсона ждал рейс в Бангладеш. И как бы сильно ему ни хотелось остаться и стереть это безжизненное выражение с лица Питера поцелуями, он пробормотал “ну увидимся”, развернулся к двери и ушел. Паркер постоял еще с минуту в одиночестве, шмыгнул носом, а потом быстро оделся и свалил, в последний момент все же забрав образцы из холодильника. *** Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. За последние две недели Питер проиграл этот разговор в голове, наверное, тысячу раз. Разобрал все слова на атомы, придумал с десяток правильных ответов и вопросов. Расписал пару сотен сценариев, как бы этот разговор мог закончиться, если бы он, мать его, смог взять себя в руки. Убить кого-то важнее, чем быть со мной? Как он вообще мог такое сказать? Позорище. Щеки сих пор заливало стыдным румянцем, каждый раз, когда он это вспоминал. Питер любил думать, что он себя контролирует. Что он рациональный. Сдержанный. Он таким не был. Он был полярной противоположностью сдержанности, и можно было бы все свалить на недавнюю мутацию или - можно было не врать себе, и признать, что когда дело касалось Уэйда Уилсона, у Паркера слетали все предохранители. Дэдпул умел вывести его из себя за секунду. Но мог и успокоить одним словом. Я люблю тебя. Питер жалел, что не ответил тогда. Точнее, жалел о том, что ответил. Окей. О господи. Идиот. Он больше не разговаривал с Дэдпулом. Сначала не мог подобрать слов, а когда клочки разрозненных мыслей и чувств наконец собрались во что-то, что он мог бы без страха опозориться вытолкнуть изо рта, телефон Уэда стал недоступен. Все звонки переводились на голосовую почту, ни одно сообщение так и не было доставлено. Так что теперь Питер мог в любое время лицезреть в истории их переписки свои нелепые: BB: прости, я идиот BB: позвони мне, как сможешь BB: пожалуйста Еще он оставил одно жутко неловкое сообщение на голосовую почту, и пожалел о нем буквально сразу же, как нажал “отбой”. Он вообще сделал много неловких вещей за последнее время. Например, попросил помощи у Куинна в обработке образцов и создании устойчивого антидота. Ему пришлось три часа в мельчайших подробностях пересказывать “ход эксперимента”, чтобы каждый образец был помещен в правильный хронологический отрезок. А еще пришлось согласиться на полное обследование и пройти кучу триггерных тестов, чтобы определить, что именно вызывает выработку яда. Он даже смотрел порно, облепленный датчиками и зажав биосенсор между зубов. Это были очень странные двадцать минут, после которых Куинн радостно сообщил, что система зафиксировала одинаковую активность мозга на обе группы раздражителей. Ну что ж, теперь у Паркера было научное подтверждение, что он бисексуал. Не то, чтобы он этого раньше не знал, но теперь это было, типо, официально. После этого Пит решил, что хуже уже быть не может, и согласился на анализ всех биологических жидкостей. Да, и спермы тоже. И - хорошая новость - яд был только в слюне, потому что - плохая новость - его слюнные железы мутировали в ядовитые, как у настоящих пауков. Но, от части, это была и хорошая новость тоже, потому что существовали способы блокировки ядовитых желез. Не очень гуманные для настоящих живых пауков, потому что яд им нужен был для защиты и охоты, и они бы без него погибли, но для Питера - это были вполне себе реальные варианты на случай если все выйдет из под контроля. Потому что, да, оказалось, что способы контролировать выработку яда тоже были. Например, контролировать уровень стресса и кортизола. Проще говоря, не нервничать и не психовать. Внезапно, медитация оказалась очень действенной, а еще дыхательная гимнастика. И Паркер бы узнал обо всем этом гораздо раньше, если бы, да, если бы не нервничал и не психовал с самого начала. Но самое главное - Куинн синтезировал антидот на основе тестов и образцов, что Питер взял у Дэдпула. И это заняло у него гораздо меньше времени, чем у самого Питера на изготовление первого образца. Ультрабыстрый. Полная всасываемость в кровь - всего двести десять секунд. А это значит, что вероятность летального исхода при контакте, как любил говорить Куин, стремилось к нулю. Конечно, Питер и так не собирался никого кусать, типо, вообще никогда, но если вдруг такое все же случится - ему просто нужно будет иметь при себе жевательную мармеладку. Куинн отлил первую партию антидота в виде мармеладных сердечек, что были пиздец как странно, но Паркер все равно был ему безумно благодарен. И за помощь, и за супер подробную инструкцию, как синтезировать эти мармеладки самостоятельно. Лежа той ночью в своей комнате в студенческом кампусе, после ставшей уже привычной проверки, не доставились ли Уэйду его сообщения (нет), Питер крутил в руках банку с безобидными с виду мармеладками и думал, как, оказывается, может быть все проще, если просто позволить окружающим людям помочь тебе. *** - Привет, чувачок! Как ты сегодня? - Питер легонько стукнул выставленный кулачок своим. - Классная футболка, - похвалил он, кивнув на паутинный принт. Сам он был в белом халате, так требовал протокол. - Странно, - ответил мальчик. Его звали Райли, ему было десять. И он был первым испытуемым протеза Паркера. Прям самым первым в очереди после того, как прототип прошел сертификацию. Что, кстати, случилось вчера вечером - пришло письмо с подтверждением, что мистер Паркер официально создал что-то, что исправно работает. Первая партия будет кастомная - потому что она предназначалась для детей. Для Райли - левая рука, от локтя и ниже. Сейчас пацан проходил подготовительную терапию, в ходе которой его мозг стимулировали дополнительно для лучшей проходимости сигналов. На это должна была уйти неделя, сам протез Питер уже собрал, осталось только настроить. Вообще, Паркер не должен был тут ошиваться, но он чертовски волновался, и, возможно, Райли тоже волновался, и Питер хотел его отвлечь. - Расскажешь, что именно странно? - спросила доктор Джонс, главврач программы. Именно ее Питеру пришлось уговаривать, чтобы ему разрешили познакомиться с Райли, и он, если честно достал Джонс кучей вопросов, как она его только терпела - святая женщина. - Все слишком яркое и у меня болит голова, - выдал он, а потом замолчал. - И еще.., - Райли бросил взгляд на свою маму, которая стояла недалеко от кушетки, на которой он сидел. - Кошмары? - понимающе спросила Джонс, мальчик кивнул. - Ты принимаешь стимуляторы, они заставляют твой мозг фокусироваться. Сейчас он становится мощнее, понимаешь? Это как если закинуть в костер больше дров, чтобы разгорелось пламя. Сначала кажется, что слишком ярко и жарко, но потом, привыкаешь и становится хорошо. В начале может быть страшно, мозгу нужно время адаптироваться ко всей этой новой активности. Главное продолжать курс и дать организму привыкнуть, и, обещаю, станет лучше. Тебе нечего бояться. Райли не очень уверенно кивнул. - Хэй, - отвлек его Питер. - Хочешь, я нарисую тебе на протезе языки пламени? Как у байкеров? Будет круто. Глаза мальчика вспыхнули восторгом. - Можно, мам? Можно? Кажется, матери эта идея не особо понравилась. - Я сделаю переводки, - сказал Питер так, чтобы только она слышала. - Смоется теплой водой и обычным мылом. - Ну хорошо, - улыбнулась женщина сыну. - Ура! Спасибо! - Райли обратил все свое внимание на Питера. - А можно еще паука? - Отличный выбор, - улыбнулся Паркер. *** Позже, превращая в лаборатории протез для десятилетнего в байкерский аксессуар, Питер поймал себя, что не может выбросить слова доктора Джонс из головы. Главное продолжать курс и дать организму привыкнуть. Паркер знал про синдром отмены. Думал ли он о нем, когда перестал пить витамины Авы при первых появлениях новых мутаций? Конечно, нет. Мог ли он тем самым помешать своему организму адаптироваться? Возможно. Мог ли он застрять посреди “процесса”? Об этом даже думать не хотелось. Конечно, может, это было и к лучшему - он не знал, что ждало его впереди, и чем бы закончился этот “процесс”. Но, также был шанс, что он, сам не понимая того, нарушил естественный ход вещей. То, что с ним происходило - не было каким-то внезапным недугом или проклятием. Это все было заложено в нем еще в момент укуса радиоактивного паука годы назад. То, каким он изначально задумывался, но не мог стать. Ну, раньше, не мог. А теперь… Тебе нечего бояться. Питеру было чего бояться. Например, он мог мутировать в чудовищное паукоподобное существо, и трогда ему пришлось бы провести остаток своих дней скрываясь от людей в каких-нибудь румынских пещерах. Или, он мог стать лучшей версией себя - Паркер нервно улыбнулся. Возможно, паукоподобное существо - и было его лучшей версией. В виде Питера Паркера он частенько лажал. Как например, с Уэйдом в последний раз. Он уже на автомате достал и проверил телефон - снова ничего. Ужасно хотелось поговорить с Уилсоном, возможно, он смог бы что-то сказать, что-то, что помогло бы. Какую-то глупость, которая внезапно окажется с таким глубоким смыслом, что от нее замрет сердце. В тебе нет ничего стремного. Стал бы Уэйд его любить, если бы у Питера было шесть рук или восемь глаз? Ты - одна из немногих вещей, которые делают мою хуевую жизнь, не такой хуевой. Питер потер лицо. Ответ - да. Ему не надо было спрашивать, чтобы знать, что ответ - да. Дэдпул был странным, черт возьми, чтобы отвадить его потребовалось бы что-то посерьезнее лишних конечностей. Что-то ужасное - например, ответить “окей” на признание в любви. Бля. Конечно же, Паркер любил его. Он любил Уэйда Уилсона так сильно, что это выходило за все возможные рамки разумного. В его любви к Дэдпулу не было ничего разумного. Это было дико, нелепо, неловко и абсолютно восхитительно. И он готов был рассказать об этом всем, и в первую очередь Уилсону, если бы тот ответил на чертов телефон. Он снова уже в сотый раз за день достал телефон, но на этот раз не стал проверять сообщения, а набрал номер Дэдпула. Через шесть гудков включилась голосовая почта. - Люблю тебя, - возмущенно сообщил Паркер автоответчику, даже не поздоровавшись. - Я пиздец как тебя люблю, козел. И.. я собираюсь закончить курс этих злоебучих витаминов. Так что на случай, если я стану... человеческой многоножкой или чем-то еще более стремным, то…, - он шумно выдохнул, - то прости, - и добавил шепотом. - Мне очень жаль, что я вел себя как мудак. Я.., - Паркер глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. - Позвони, как сможешь, - наконец выдавил он и быстро отключился. *** - Ты уверен? - Айала отсчитала нужное количество блистеров, но не спешила отдавать их Паркеру. - Да, все ок, - кивнул Питер. Он только что разговаривал с доктором Беннером и Куином. На этот раз Питер решил сделать все по правилам и прежде чем начинать новый курс, зафиксировать исходное состояние, вот только какое же было его удивление, когда выяснилось, что исходное состояние вовсе не исходное. Они провели несколько тестов, и Брюс подтвердил, что хоть Паркер и прервал курс несколько недель назад, его мутация от этого не остановилась. Как тогда и сказал Куин - последствия были необратимыми. Так что Питер продолжал мутировать, только медленно. По прогнозу Беннера, все было как в химии - реакция так или иначе должна завершиться. И будет лучше, если это произойдет в контролируемых условиях. Так он вежливо говорил, что потенциально опасные мутации лучше всего наблюдать в лаборатории, где, в случае чего, эта опасная мутация и будет обезврежена. Прямо об этом Питеру, конечно, никто не говорил, но он умел читать между строк. Беннер был настроен оптимистично. Он заверил, что подробно изучил текущее состояние генетического кода Паркера и динамику его изменения, и не ожидал критических изменений. Так что он велел не волноваться и обещал приехать через пару недель проведать. Легко ему говорить не волноваться, не он же может превратится в чудовище! Хотя, если подумать, наверное, он лучше других знал, о чем говорит. Все это лишь укрепило Паркера в его решении сделать это. Если ему суждено мутировать во что-то ужасное - пусть, но он сделает это на своих условиях. *** Прощальная вечеринка тянулась целую вечность. Она проходила в ужасно дорогом ресторане, где собралось все начальство Исследовательского Центра и основные спонсоры. Последних можно было распознать по вежливым улыбкам и дорогим часам - многие подходили к Питеру, чтобы поздравить с завершением проекта и сунуть ему визитку для “дальнейшего сотрудничества”. Спонсоры были очень воодушевлены - тестовое производство прошло блестяще, все восемнадцать групп. О новом передовом детском протезе уже сняли репортаж ВВС и CNN. Питеру хватило трех минут просмотра своего интервью на ютубе, чтобы словить нереальный кринж и решить, что он больше никогда не будет общаться с репортерами. Он нещадно тупил! И еще постоянно теребил свой бейдж, как будто у него был какой-то нервный тик. Кошмар. Единственное утешение - на видео его глаза выглядели нормально. Вот прямо обычные человеческие глаза. День интервью был третий, как Паркер ходил без линз. Он тогда жутко волновался, что недавно приобретенная способность переключаться с режима “паучий глаз” в “стандарт” может дать сбой. Но все прошло отлично. В смысле с глазами, не со способностью Питера внятно излагать свои мысли вслух перед камерой - тут он стабильно лажал. Даже не верилось, что все закончилось. И - слава всем богам - в итоге Паркер не превратился в хоррор-версию Арагога, даже не смотря на то, что Ава удвоила ему дозу своих питательных пилюль. Первые дни были довольно стремные - у Питера жутко обострился слух, казалось, все вокруг стало вибрировать, ему постоянно хотелось пить, а еще - не покидало навязчивое желание сплести гнездо. Последнее игнорировать было особенно тяжело. И если однажды среди ночи Паркер сплел огромный кокон и спал в нем до утра - что ж, знать об этом никому не обязательно. Так прошло около недели, а потом, наконец-то, его организм адаптировался. Паучьи инстинкты никуда не делись, но теперь Питер мог их контролировать. И это было волшебно. Брюс Беннер, как и обещал, приехал навестить его, и после пары тестов подтвердил, что мутация завершилась, и что Питер теперь взрослая особь паука. Человека-паука. С проектом тоже все двигалось отлично - два дня назад Леопольд Фитц подписал контракт на массовое производство. А Питер в тот же день отписал свою долю на благотворительность. Такие были условия его участия в программе - Центр давал ресурсы на производство, Паркер изобретал, получал бесценный опыт и абсолютное жирное ничего на свой банковский счет. Патент, впрочем, был записан на его имя, но был открытый, так что теперь любой достаточно состоятельный и умелый инженер мог собрать протез по его чертежам. Это тоже было условием программы - изобретения на благо человечества. Они здесь не для того, чтобы заработать денег, а чтобы сделать мир лучше. Ну, Фитц, конечно, денег заработает. Но это для Центра, должны же они на что-то финансировать других гениев. Питер обменялся любезностями с еще одним спонсором - эффектной блондинкой. Эмма Фрост - было на строгой визитке. Она сказала, что прилетела специально, чтобы познакомиться, что очень впечатлена и хотела бы узнать о проекте побольше. Питера такое внимание неожиданно смутило и, улучив момент, он скрылся на террасе. Ресторан находился на тридцатом этаже, внизу раскинулись огни Токио, было красиво, Питер внезапно почувствовал острый приступ тоски по Дэдпулу. - Они тебя утомили? - Леопольд стоял у прозрачной перегородки и смотрел вниз. Он выпустил вверх облако дыма. - Будешь? - указал он на свой ярко-розовый вейп. - Меня не вставляет от никотина, - отказался Пит, - слишком быстрый обмен веществ. - Повезло, - улыбнулся Фитц и выпустил еще одно облачко сладкого дыма. - Ты проделал огромную работу, общаться со спонсорами - часть успеха. - Наверное, - Питер пожал плечами. - Что будешь делать, когда вернешься домой? - Не знаю. Вопрос застал Паркера врасплох, пока его планы не заходили дальше того, что ему надо поговорить со своим парнем, а дальше он что-нибудь придумает. - То же самое, что и раньше. Наверное, - ответил он. - Хм, - Леопольд перевел взгляд с Питера на раскинувшийся под ними город. - Я наслышан о твоих успехах в.. других проектах. Но, - он сделал еще одну затяжку, - если бы ты вдруг спросил совета, я бы рекомендовал тебе начать монетизировать свои таланты. Особенно инженерные. Ну, знаешь, - Фитц улыбнулся Паркеру, - открыть компанию, изобрести что-то полезное. Продать это. Так работает бизнес. Питер никогда не представлял себя бизнесменом. - Можешь спросить у Старка. Вы же друзья? - Мистер Старк иногда помогает, - аккуратно ответил Питер. - В других проектах. Фитц тихо рассмеялся. - Старк знает толк в долгосрочных инвестициях. Да уж. Старк Индастриз звучит круто, да, но знаешь, что звучит еще круче? Паркер Индестриз, - он хлопнул Питера по плечу. - Подумай над этим, парень. И позвони мне, если нужен будет инвестор. Леопольд сделал последнюю затяжку и выдохнул в ночное небо. - Ну что ж, пойду привлекать спонсоров вместо тебя, - улыбнулся он и вернулся в ресторан. Питер уже собирался последовать его примеру, когда телефон в его кармане ожил. Завибрировал раз, а потом еще раз и еще, как если бы ему отправляли сотню сообщений разом. А потом раздалась мелодия. Паркер достал телефон, но ему не надо было смотреть на экран чтобы знать, кто звонит. - Сколько у тебя рук? - раздался голос Дэдпула в динамике, на заднем фоне у него играла музыка на каком-то незнакомом языке и кто-то громко разговаривал. - Две, - после короткой паузы ответил Питер. - Скукота, - тут же выдал Уэйд. - Я, знаешь ли, уже настроился на секс в стиле Ктулху. - Ну извини, что разочаровал, - фыркнул Паркер. - И что совсем ничего прикольного? Даже хвост не отрос? Умоляю, скажи, что у тебя теперь есть хвост! - Нету, но я вижу в темноте, - аккуратно поделился герой. - И в ультрафиолете. - То есть, сможешь увидеть чужой пердеж, как на роликах со звездами на концертах? Зачет, - одобрительно закивал Пул на том конце провода, раздался гудок машины, а потом Уэйд что-то отрывисто кому-то прокричал. Питер не понял ни слова. - Нет, - он даже не пытался сдержать улыбку, - для этого нужно инфракрасное зрение. А ультрафиолет - это больше про текстуры. - Беру свои слова назад. Это отстой. Ничего странного с тобой не произошло, значит? С Питером произошло куча всего странного. - Да, ничего. - Придется довольствоваться обычным, скучным сексом? - несмотря на вопрос голос у Уэйда был очень довольный. - Похоже на то. - Я переживу, - легко согласился Пул и до того, как Паркер успел что-то ответить, продолжил. - Кстати, я получил твои голосовые. - Да? - спросил Питер, как будто это и так не было очевидно. - Ага. И сообщения. Те, где ты пишешь, что вел себя как мудак и не ценил меня, и что я - самое лучшее, что случалось с тобой в жизни. - Я такого не писал. - Уверен? Блин, наверное, это был Допиндер. Парниша от меня без ума. Сложно его винить, ведь я - милашка. - Ну ты и мудак, - выдохнул Питер. - Я скучал. - Я тоже, малыш. - Где ты сейчас? - В Мьянме. - И ты.., - Питер задумался, как сформулировать “убил того парня”, не упоминая убийства. - Закончил свои дела? - Ага, - жизнерадостно отозвался наемник, как будто речь шла о покупке нового стеллажа в Икеа, а не про заказное убийство. - И.. дальше в Нью-Йорк? - Первым рейсом, как доберусь до Нейпьидо. Тут у них пиздец какой-то случился, то ли реки вышли из берегов, то ли канализация, потому что дерьмом воняет так, что хочется блевануть, каждую, блять, секунду. Клянусь, от меня будет пасти еще месяц, так что готовься. Но я привезу тебе сувенир. И на этот раз никаких проклятый камней, обещаю. Хотя, ты знаешь, он не был проклят, его просто нельзя было трогать грязными руками. Так что камень был нормальный, это ты сделал его проклятым своими шаловливыми ручонками. Дальше Дэдпула пустился в подробное описание, как он искал Питеру идеальный сувенир, потому что Паркер пиздец какой привередливый, и ему наверняка не понравилась бы сушеная голова крокодила, которая, кстати, была охуенная, и Уэйд все равно ее купил. И весила она тонну, даром, что сушеная. - Уилсон? Заткнись на секунду, - кое-как вклинился в бурный поток сознания Питер. - Да-а? - Я тебя люблю. Дэдпул казалось немного завис. - …оке-е-ей, - после паузы гаденько протянул он. - Ну ты и мудак! - взорвался Питер, хотя, возможно, он это заслужил. - И ты меня любишь! - в ответ рассмеялся Уилсон. - Сам сказал. Тебе так со мной повезло. Хочешь шкатулку из конских волос? - Что?.. Ты серьезно сейчас? - Паркер потер переносицу. - Да хуй с тобой, вези свою шкатулку. - Круть! Люблю тебя, Паучок.