Всё началось с похмелья

Утро началось… хреново. Солнечные лучи резко били по глазам, прикрытым веками. Головная боль, наравне с ними била по ещё не проснувшемуся, но оттого не менее похмельному сознанию выпускника. Ичиго с тихим стоном закрыл голову одеялом, которое, на самом деле, плохо спасало, где-то глубоко в душе проклиная Рукию, которая не пускала его на лейтенантские попойки на пару с Абараем. Пусть было бы плохо тогда, но он бы сейчас меньше мучился. Внезапно на кровать упала тень, убирая один из источников неприятных ощущений и позволяя откинуть одеяло, под которым от дыхания временного шинигами уже стало очень жарко, чтобы тело немного остудил утренний ветерок из раскрытого окна. Из чистого любопытства, кто же скрыл его от беспощадного солнца, Куросаки приоткрыл глаза, закрывая их обратно и утыкаясь носом в подушку, стоило только ему заметить сине-голубое пятно чужой шевелюры. — Убить меня хочешь? У меня тут свидание с похмельем, чего пришёл? — Это всё прозвучало приглушённо и очень тихо, но временный шинигами надеялся на чуткий слух арранкара и не собирался повторять только что сказанное. — Кто такой этот Похмелье? Шинигами??? — Тень колыхнулась, на миг пропуская полоску света на глаза и заставляя вайзарда поморщиться и уткнуться в подушку ещё глубже. Громкий голос Шестого лишь усугубил пульсацию внутри черепной коробки и вызвал мучительный стон. — Ага. Сильный, жуткий и болезненно бьющий по мне шинигами, — бурчание было приглушённым и не совсем внятным, потому что Ичиго надеялся, что его состояние по его неохотным ответам поймут, примут и отвалят. Желательно в сторону Кенпачи или Уэко Мундо, раз так хочется драться. — Ты чё ска, ты чё кому-то кроме меня позволяешь бить себя??? — Парня несильно пнули в бок, вызвав недовольное мычание и только.  — У меня вчера был выпускной, без похмелья не обошлось бы в любом случае, — одна рука, выбравшись из-под подушки, вяло махнула в сторону окна, тут же забираясь обратно. — И оно, знаешь ли, не спрашивает разрешения, когда ударяет. — Ты ещё с каким-то Выпускным мутишь?! Это капитан и лейтенант? Я им черепушки пробью!!! — Раздался шорох осыпающейся штукатурки: наверняка Пустой врезал по боковой стенке подоконника, но Куросаки лишь поморщился и повернулся к бывшему адьюкасу затылком. — Ты до них даже дотронуться не сможешь. — В этот момент желание просто лежать и надеяться, что от него отстанут на какой-то миг пропало, поэтому Ичиго медленно приподнялся на локтях и так же медленно повернул голову так, чтобы можно было кинуть на Сэксту раздажённый взгляд. — И вообще, Гриммджо, отвали, у меня и так голова от похмелья болит, так ещё и ты орёшь. — Скажи спасибо, что голова от Похмелья, а не задница от меня, — по затылку прилетел лёгкий шлепок, почти незаметный, но шинигами всё равно прилёг обратно. — И не пытайся запугать меня! Говори, какой это отряд!!! — Они не состоят в отряде, они эфемерны. — Ичиго вновь вернулся к монотонному бубнежу, мысленно выбирая между вариантом спрятать голову под подушку или просто прикрыть уши руками, чтобы уменьшить громкость звучания чужого голоса без резких движений и насилия. Победила надежда на внезапное появление благоразумности у этого наглого кошака. — Но, Гримм, ори потише. Пожалуйста. — Не командуй мной, недошинигами! — В этот раз пинок пришёлся куда-то в бедро и остался проигнорирован. — Или говоришь, где эти твари, или я иду в Готей и мочу там всех подряд! — Достал! Выпускной — это праздник такой, а похмелье — состояние после сильного опьянения! — На волне возникшего раздражения Куросаки резко сел, поджимая ноги, и тут же схватился одной рукой за голову, сильно зажмуриваясь. — Не заговаривай мне зубы! Я помню твои первые слова! — Кажется Джаггерджака нисколько не заботило состояние его когда-то Немезиды и он убрал спасительную тень, спрыгнув с подоконника на пол комнаты, удачно перескочив через кровать прямо перед носом рыжеволосого. — Колись, где эти шинигами?! Вместо ответа вайзард, повернув голову вслед его движениям, смерил арранкара взглядом, так и говорящим: «Ты совсем дурак, да?» Но, не получив никакого отклика, временный шинигами обречённо вздохнул, подтянул сброшенное одеяло поближе и произнёс: — Это был сарказм и мне жаль, что ты этого не понял, — после чего спрятался под одеяло и отвернулся к стене, прижавшись к ней поближе, чтобы на него попадало меньше света. — Мне плохо, отвали, арранкар.  — В несознанку ушел, Куррросаки? Тебя это не спасет..... — Почему-то Гриммджо наваливается сверху, сграбастывая руками в своеобразные объятия, в которых подсознательно ощущалось что-то собственническое. Ичиго напрягся всем телом от неожиданных действий Пустого, но упорно продолжал изображать сон при помощи излишне усердного сопения и практически полного игнорирования чужих действий, разве что сбитое дыхание выдавало его наравне с напряжением мышц и это не могло пройти мимо внимания этого зверя. — Куррросакиии, — теперь Шестой полез ладонями под одеяло, а носом стал водить по волосам на затылке, немного щекоча непривычным дыханием. В ответ на показательно непрекратившееся игнорирование и сопение Сэкста прикусывает затылок, подбираясь ладонями к пояснице. — Куррросакиии.  — Да что?! — Этого Куросаки уже не выдерживает и резко поворачивается, игнорируя короткую вспышку головной боли, не открывая, впрочем, глаз, параллельно отпихивая арранкарьи руки подальше от себя. — Я же говорил не игнорировать меня! — Гриммджо наверняка довольно скалится прямо ему в лицо. Это чувствуется в его тоне и видится сквозь неплотно смеженные веки. — А я просил тебя не орать и отвалить. Что-то ты этого не сделал, — это звучит недовольно-ворчаще. То есть как степень усталости Ичиго от сочетания похмелья, попыток понять поведение арранкара сонно-больным сознанием и оров этого самого арранкара прямо над ухом, отдающихся усиленной пульсацией где-то в мозге. — Ты первый начал, покрывая своих любовников! Комната ненадолго погружается в практически полную тишину. Может даже показаться, что слышно, как медленно залезает в голову временного шинигами полное осознание той фразы, что сейчас произнёс арранкар. Глаза ржавого янтаря распахиваются, а голос становится немного севшим от шока:  — Да нет у меня никого! — Для того, чтобы понять, что он оправдывается перед своим, как-бы, врагом, Ичиго потребовалась пара секунд. — И с какой стати я вообще должен тебе рассказывать о том, есть ли у меня «любовники» или нет?! — Что значит с какой?! — От возмущения Джаггерджак аж начал задыхаться, вызывая в голове Ичиго чисто исследовательский интерес к вопросу, что же произойдёт, если арранкар всё-таки задохнётся. Надо меньше разговаривать с Урахарой. — Для тебя меносова дырка — всё, что между нами было?! — Что именно ты подразумеваешь под было? — Вайзард вопросительно выгнул бровь. Он не видит в их отношениях ничего, кроме сильного желания арранкара убить его в равном поединке. — Что значит «что»?! Все наши бои, драки и мордобои! — Куросаки почему-то представил Гриммджо в релизе: у него, наверняка, сейчас от возмущения мотался бы хвост. Хотя кто эти ресуррексионы знает, может быть и нет. — Я не с каждым дерусь, чтоб ты знал, недошинигами!  — А я дерусь! Так что отвали уже! — Временный шинигами вновь отвернулся от бывшего Эспады и накрылся одеялом, в этот раз спрятав ещё и голову. Это, конечно же, не поможет, но надежда умирает последней. — Нет, Куросаки, отныне ты дерешься только со мной! — Джаггерджак явно был не согласен с игнорированием его королевской персоны, поэтому он вновь юрко забрался ладонями под одеяло, чуть сжимая руки на чужих рёбрах. Ичиго раздражённо вздохнул и вновь повернулся лицом к арранкару, сдёргивая одеяло с головы и отпихивая чужие руки. Ржавые глаза смотрели с уже зарождающимся гневом, проклиная Пустого за назойливость и отнятый сон. — Что в слове «отвали» тебе не понятно?! — Эту фразу временный шинигами буквально прошипел, словно ящерица или змея. Фразу, наполненную явными, хрен пойми откуда взявшимися собственническими замашками, было решено проигнорировать, чтобы не усугублять спор и не давать Шестому слишком много причин для того, чтобы остаться и продолжить лишать вайзарда сна. — Ты совершил шесть ошибок в слове «драться», шинигами, — Гриммджо, похоже, кайфовал от бесящегося Ичиго, раз уже буквально промурлыкивал слова, заставляя что-то в глубине Куросаки отдаться слабой дрожью, с успехом проигнорированной. — Когда же ты уйдёшь на перерождение и оставишь меня в покое?! — На эту фразу Куросаки тоже среагировал не так, как, по-хорошему, должен был, а так, чтобы от него скорее отстали, при этом толкая руками в лицо так, чтобы Сэкста побыстрее свалился с кровати, обиделся и ушёл. — Только когда ты убьешь меня своими руками, Куррросаки, — в ответ на толчки Джаггерджак укусил пальцы, до лёгкой боли от явных следов зубов и до пары капелек крови, которые быстро слизнул. Временный шинигами только подавил вздох и закатывание глаз на такое явное, слишком кошачье приглашение поиграть в одну смертельную игру, продолжая толкать арранкара прочь от него, из его постели и, желательно, его дома. Можно и из жизни тоже. На данный момент, хотя бы. Пока не пройдёт голова.  — Ты сейчас меня сам убьёшь, безо всяких драк. — Парень, наконец, сталкивает обнаглевшего Пустого с кровати и заворачивается в одеяло, словно в кокон, чтобы Гриммджо точно не пролез. — Иди уже отсюда, Джаггер, я не настроен драться. — Ах так ты значит! Я к тебе со всей своей пустой душой, а ты!.. Враг ещё называется! — Кровать немного шатается из-за того, что Шестой опирается на неё, чтобы поднять свою королевскую задницу с пола. — Да-да, — Ичиго чуть кивает, забывая, что это не особо заметно в его положении, в знак смирения со своим положением около этого орущего тела, — я плохой, ты хороший… — На этом моменте выпускник смачно зевнул и даже вытащил руку, чуть ослабив тем самым плотность кокона, чтобы махнуть ей куда-то в сторону окна. — Вали уже. Или прекрати так шуметь — Ну все, ты сам напросился, — арранкар, опираясь на матрас одним коленом, в очередной раз быстро просовывает ладони под одеяло, заставляя мозг Куросаки на мгновение задуматься над тем, как ему это удаётся, и начинает щекотать временного шинигами где-то по рёбрами и чуть ниже. Щекотка для вайзарда была не так критична, как для многих людей на планете, но слабенькое желание дёрнуться, чтобы избежать быстрых прикосновений, всё же было, как и желание засмеяться от этого действия. Или некоторой сюрреалистичности всего, что сейчас происходит. Потому что Гриммджо ведёт себя, как ребёнок, которого обделили вниманием. — Куррросакииии, — на явные домогательства пока не тянуло ничего, поэтому Ичиго снова игнорирует то, что Гриммджо забирается всё ещё прохладными ладонями ему под майку. Не первый раз за сегодня, да и не последний, как чувствуется. — Куррросаки, — но когда бывший Эспада невзначай начинает вести ладонью по прессу, Ичиго в очередной раз сдувается в своей решимости игнорировать действия своего недо-врага и обречённо стонет в подушку, даже не поворачиваясь и не отпихивая чужие ладони. — Да что тебе надо?! — Тащи сюда свое Похмелье, я набью ему морду, а потом и тебе! — подушка поглощает ещё один стон, после которого Ичиго даже поворачивает голову в сторону Джаггерджака. — Какой же ты… — Временный шинигами пытается найти эпитет, подходящий арранкару, но ему на ум приходит только одно. — Наивный. — После этого он вытаскивает одну руку из-под одеяла и требовательно тянет её к Пустому, добавляя ещё большее ощущение нереальности происходящего этим и следующими словами. — Неси меня к столу. На самом деле Ичиго действительно было намного сложнее выпутаться из одеяла, чем попросить отнести его к столу. Чувство самосохранения, видимо, пало жертвой в неравном бою с похмельем и его симптомами. Адекватность тоже. — Как пожелаешь. — Арранкар хватает парня за шкирку, словно провинившегося котёнка, стряхивая с него одеяло, и вышвыривает с постели так, чтобы тот упал как раз около стула, ударяясь затылком о край столешницы. — Аккуратнее нельзя, а? — Куросаки потирает ушибленный затылок, после осторожно и медленно встаёт, опираясь на стол, включает компьютер и забивает понятие похмелья в поисковике. Открыв первую попавшуюся страницу, парень отходит в сторону, делая слабый жест рукой, как бы приглашая подойти поближе. — Читай. Всё про похмелье, Ваше Величество. — Как ты со мной, так и я с тобой. — Ичиго смотрит прямо на оскал, полускрытый под обломком маски. Но стоит только Гриммджо подойти к монитору поближе и посмотреть на написанное, как этот оскал пропадает. — Куросаки, мать твою, я арранкар. — И чё? Я вон вообще какая-то хрень непонятная, и не ору об этом каждому врагу или сопернику, — временный шинигами невозмутимо медленно прошёл мимо Джаггерджака и залез обратно на кровать, бухаясь головой на подушку. — Я с тобой, как ты со мной. Всё честно. — Я, мать твою Удильщик чтоб сожрал, не знаю вашей письменности!!! — Вот сейчас было самое что ни на есть настоящее рычание большой раздражённой кошки, больше не настроенной играть. Подумаешь, читать на японском не может, чего же так беситься. Стоп. Подождите. Вайзард резко сел, вперивая недоумевающий взгляд в лицо бывшего Эспады, силясь найти сквозь уже более слабую пульсацию в голове малейший признак того, что ему сейчас безбожно врут. Ничего не было. — Ты серьёзно, что ли… — Нет блин, шутки шучу! С чего бы мне уметь вообще?! — От избытка эмоций Пустой всплеснул руками. — Ну, ты же был живым… Когда-то… — Теперь тон Ичиго был каким-то растерянным, как и его общее состояние, потому что неумение арранкара читать текст на языке, на котором тот спокойно изъяснялся… поражало. — К чему ты клонишь? Хочешь узнать о моем прошлом? — Очередная ухмылка расползлась по морде Гриммджо. — Я к тому, что откуда ты знаешь, как говорить на японском, но не можешь читать на нём? — Брови Куросаки практически полностью сошлись на переносице. — А я на японском говорю? — Спустя небольшую заминку произнёс Джаггерджак озадаченным тоном. Ухмылка с его губ пропала, будто её и не было. В какой-то мере он показался… Милым? — Ну, я же на японском, я тебя понимаю, значит ты тоже…  — Ты думаешь, ты меня понимаешь?! — Временный шинигами, если честно, даже не понял, почему Шестой так быстро распсиховался. Секунду назад вели практически цивилизованный диалог. — Тогда дерись со мной! И вновь крутится ручка старой шарманки, и вновь всё возвращается к истокам, и вновь Гриммджо Джаггерджак хочет с ним подраться, наплевав на его состояние. Как обычно. Ни-че-го но-во-го. Ичиго для приличия вздыхает пару раз и совершенно невозмутимо и апатично, что совершенно не в его, холерика, стиле, но скажите это его похмелью, отвечает, возвращаясь обратно в лежачее положение: — Не хочу. На самом деле он уже множество раз отказывал Гриммджо в драках, причём довольно импульсивно, с громкими объяснениями и обвинениями в излишне частом влезании с его жизнь. Потому что арранкар совершенно не умел выбирать время для того, чтобы прийти за обещанным сражением. И разрушил таким образом ему два свидания, получив в те разы свои обещанные мордобои. — Не испытывай мое терпение, Куросаки, — Пантера с лёгким скрипом покинула ножны и сверкнула, когда на неё попал один из солнечных лучей. — Ты же понимаешь, что боя на равных сейчас не будет и ты меня просто убьёшь? — Ичиго медленно моргнул, пытаясь сбросить сонливость, пришедшую на подмогу чуть успокоившейся головной боли. — Я же не соображаю ничего в таком состоянии. — Трепло. В Уэко Мундо ты обещал сразиться со мной, когда я только захочу, — игнорируя его слова, Сэкста пафосно провёл по кромке лезвия языком, чуть поцарапав его, заставляя выступить пару капель крови, скользнувших по стали на пол. Но Куросаки этого не заметил. — Надоел. Если так хочется меня убить — валяй, разрешаю. Но драться не буду. — Вайзард отвернулся к стенке и закрыл глаза. — Куррросакииии, — бывший Эспада на пробу пару раз тыкает мечом в плечо парня, но не дожидается особой реакции. Точнее никакой реакции. Даже реацу, обычно начинающая колыхаться, стоит чужому мечу коснуться тела временного шинигами, в этот раз осталась совершенно спокойна. — Куррросакииии, — Гриммджо залезает сверху, переворачивая Ичиго на спину, плотно сжимает бока бедрами и приставляет меч к шее, немного задевая кожу и оставляя небольшую кровоточащую ранку. Реацу вытекает вместе с кровью и её становится больше, она начинает дурманить зверя. Джаггерджак немного ведёт носом, стараясь уловить запах силы недошинигами и ощущает на языке непонятную сладость. Острую сладость. — Драный, слабый, бесящий, тупой Куррросакииии, — Шестой склоняется ниже, ближе к чужому лицу, дышит на щеку, еле удерживаясь от того, чтобы провести по ней языком, слизать сладость силы, текущей под кожей вместо и вместе с кровью, и ведёт остриём дальше по телу, поддевая ворот ночной майки и чуть разрезая его вместе с кожей, чтобы запах реацу ощущался острее, не так пыльно, как обычно. — Тупой, надоедливый, наивный, вредный Гррриииимджо, — временный шинигами смотрит прямо в глаза нависшего над ним зверя, вовсе даже не ощущая себя добычей. Нет, ощущения другие. Не противоположные, потому что Ичиго не умеет загонять кого-либо в безвыходные ситуации, как Урахара или Айзен. Сейчас Ичиго равный. Его всё-таки затащили в кошачью игру. — Наивный здесь только ты… Куррросакииии, — арранкар скалится, чуть поворачивает лезвие катаны и разрезает футболку. Для каких-то своих, игривых целей. Вайзард старается не думать, что эту футболку подарила малышка Юзу и что она расстроится, если узнает, что произошло с её подарком. Ему не нужно много усилий для этого: он завороженно смотрит в чужие глаза, что наполнены вихрями реацу, кружащейся, словно морская буря. И-де-а-льно. — Я не наивный, я с похмелья, мне думать больно. — Куросаки самую малость ухмыляется, прежде чем ещё сильнее вжать голову в мягкость подушки и чуть толкнуть всей пятернёй лицо Сэксты, сонно прищуривая глаза. — В любом случае, отвали уже наконец. Сходи вон, с Кенпачи подерись. — Знать не хочу других шинигами. Мне нужен только ты… Куросаки. — Кончик языка пустого на секунду коснулся крепко прижатой ладони. Чертовски серьёзный и рокочуще-низкий шёпот от Гриммджо и тот факт, что он даже не стал протягивать его фамилию, заставил Ичиго вздрогнуть и вновь посмотреть в серьёзные глаза в поисках признаков лжи. Но даже при их полном отсутствии парень не мог заставить себя поверить в правдивость этих слов, заставивших даже головную боль отойти на задний план. — А мне нужен только аспирин и поспать. В тишине. Иди отсюда, — временный шинигами тоже шепчет, поддавшись моменту, и не отталкивает, хоть и держит руку на свободной от маски части лица арранкара. Сонливость вновь поглощает сознание, забирая последние крохи здравого смысла. Гриммджо ведь не уйдёт, только потому что его попросит об этом Ичиго, только если он захочет уйти сам. Так он делал все те разы, что приходил раньше. Очередной раз закрывая глаза, вайзард успел заметить внимательный взгляд, устремлённый на него, но списывает это на начинающийся сон. Тяжесть на ладони пропадает, и рука безвольно падает на матрас — Как пожелаешь… не-до-ши-ни-га-ми. — Послышался очередной скрип Пантеры, в этот раз убираемой в ножны, и треск, похожий на тот, что возникает при открытии гарганты. — Воооот. Наконец-то. Иди, поешь… Позанимайся канибализмом… — Ичиго прошептал это на грани слышимости, находясь в шаге от царства Морфея. — Как же хорошо ты знаешь, чем я занимаюсь, недошинигами. Комната погрузилась в полную тишину, нарушаемую лишь звуками с улицы и тихим дыханием спящего парня. В воздухе постепенно растворялся шлейф солёно-горькой реацу.