Жаркий день

Ветви тихо ломались под ногами тринадцати гномов, волшебника и плетущегося следом хоббита. Знойный воздух был наполнен ароматами леса — высокой травы, к которой никогда не притрагивалось острие косы, сухих и огретых солнцем желудей и благоухающих цветов, своим обилием всевозможных красок способных посоревноваться с гардеробом какой-нибудь богатой эльфийки. Тёплые лучи грели лоснящуюся кожу путников, заставляли их изнывать от жары и прижиматься к стволам деревьев, в надежде найти хоть какую-то тень прохлады в этот душный день. Торин отдал бы всё, чтобы в этот миг на нём вместо тяжелых и плотных доспехов была лёгкая рубашка из тонкой ткани. Чтобы он мог стянуть одежду и голышом пробежаться по траве, омыться в бурной, холодной реке и заснуть под деревом, зажав во рту колосок. Такая судьба могла бы быть уготована ему, не родись он королем гномов...потомком Трайна и наследником трона под горой. Поэтому приходилось, стиснув зубы, вести отряд из четырнадцати участников сквозь все невзгоды и препятствия, в надежде наконец обрести дом, который так нагло отнял у них Смауг. Наконец, когда стало совсем невмоготу, а солнце все ещё находилось в своей зените, Дубощит бросил оружие и всё немногое, что было у него с собой, на землю и со спокойной душой объявил привал. Тут и там слышались облегчённые вздохи и гномы падали на землю, стягивая с себя одежду, оставаясь в легких брюках. Торин также положил на землю снятую кольчугу и растёр онемевшие конечности. Тело всё ещё болело после той схватки с Азогом и последующего полёта в лапах орла, которого гном, к счастью, почти не помнил. Суставы явно требовали горячей ванны и массажа, а не двухдневного марафона по лесу, почти без еды и сна. По крайней мере, Торин никогда не жаловался, ведь он должен служить примером для будущих подданных. Да и в любом случае, всё могло бы закончиться для Дубощита куда печальнее, если бы хоббит не бросился сломя голову спасать его. Кстати о хоббите... — Гендальф, что-то нашего господина взломщика не видно. Не потерялся ли он в чаще, пока мы тут прохлаждаемся? В глазах волшебника заиграли озорные огоньки, которых обычно было почти не видно из-за множества морщинок, покрывающих добродушное лицо. — Я видел, что не так давно он исчез в тех зарослях каштанов. Иди, проверь, может быть, Бильбо действительно нужна помощь. Гном встал с влажной от росы травы и направился в ту сторону, куда указывала скрюченная рука мага, ничего не ответив на его последнее высказывание. Бильбо нужна помощь? Но с чем? Орки остались далеко позади, впереди лишь тёмный лес и царство эльфов. Одолеваемый разными по степени тяжести мыслями, Торин и не заметил, как вышел на просторную поляну, окружённую плотно растущим буреломом. Она в точности напоминала ту, на которой остались путники, за исключением блестящей и ровной глади озерца, проглядывающего сквозь траву. Рядом с диковинными растениями на земле лежала одежда, слегка присыпанная песком, который носил ветер. Догадаться о том, чья она, воину было не сложно, судя по тихим всплескам воды и лохматой кудрявой макушке, маячащей между зарослями кувшинок. — Как водичка, мистер Бэггинс? Хоббит резко повернул голову в сторону Торина и, не увидев на лице гнома злости или раздражения, усмехнулся, двигаясь в сторону берега. — Прохладная. Как раз то, что надо для такого жаркого дня. Если хотите и Вы искупайтесь, Торин. — Нет, спасибо, господин взломщик, мне и под деревом хорошо. Конечно, Торин хотел искупаться. Он думал об этом чуть ли не с самого начала путешествия, но вдруг отказался, потому что.... стесняется быть голым перед недоросликом? Чушь какая! — Как вы себя чувствуете? У вас ничего не... болит? Я видел, что вы были серьёзно ранены. Торин улыбнулся открыто и ласково. Этот хоббит действительно волнуется за него, и это чувство, что он ещё хоть кому-то нужен, наполнило каждую клеточку тела теплом. — Отлично. Спину все ещё ломит, но раны уже начали заживать. Скоро буду как новенький. На самом деле, всё могло бы закончиться куда хуже, если бы ты не... не спас меня. — Ох, ерунда. Это же долг любого воина - оберегать дорогих ему людей. Торин замер. За всю свою жизнь он привык всегда находиться чуть в стороне от общества. Даже когда участники путешествия спят, его спальный мешок расположен в нескольких метрах от мешков других гномов. Не сильно заметно, но символично. К нему никогда не обращаются просто так, если это не что-то чрезвычайно важное, боясь ощутить на себе гнев короля. Поэтому слова, сказанные Бильбо были... приятными и... шокирующими. Хоббит в этот момент уже понял, какую ошибку допустил, дав себе небольшую слабинку, и залился краской, пытаясь промямлить что-то разборчивое. — И-извините. Глупость сморозил. — Ничего, со всеми бывает. Торин грустно улыбнулся и, достав из кармана карту, начал сверять путь. Точнее пытался сделать вид, что сверяет, бросая ежеминутные косые взгляды на белёсую кожу Бильбо, блестящую из-за лучей солнца, отражающихся в воде и тысячей бликов играющих на поляне. Бильбо тем временем уже наполовину вышел из воды. Его ноги, покрытые густым слоем волос, ступали по холодным и скользким камням, распугивая притаившихся там жаб и рыбёшек. — Можно вы... От-отвернитесь пожалуйста. Просьба хоббита вывела Торина из размышлений и заставила поднять взгляд от карты и в упор посмотреть на смущенного Бэггинса. — Думаешь, я за всю свою жизнь голых мужчин не видел? Бильбо шумно выдохнул и направился в сторону кучки одежды, свёрнутой и брошенной на песок. А Торин, так старательно заставляющий себя не смотреть на подтянутые ягодицы хоббита, всё же впился в них взглядом, отвесив себе мысленную оплеуху. Бильбо был идеален. Несмотря на невысокий рост и покрытые шерстью ноги, его телосложение было настолько прекрасно, что Торин вдруг захотел научиться рисовать, чтобы запечатлеть это тело на картине и повесить в замок, прямо в зал с несметными богатствами и золотом. — Я... я пошёл к отряду, вдруг им нужна помощь. Торин встал с холодного камня, разминая ноги, и поравнялся с одевшимся Бильбо, положив руку ему на горячее и влажное от воды плечо. — Подожди пожалуйста, я... я уже сказал тебе это тогда, на горе, но я действительно ценю то, что у нас в отряде есть такой замечательный участник как ты, Бильбо. Мне не хватит и тысячи слов, чтобы искупить свою вину за те обидные слова, что я говорил тебе в начале путешествия. Я вечно благодарен тебе, что ты спас мне жизнь, ведь осталось так мало людей, которым я дорог. И которые действительно дороги мне. Блестящие глаза Бильбо обводят взглядом спрятанную от посторонних глаз поляну, мирно шумящее озеро, красивое лицо мужчины напротив, и хриплый голос наконец шепчет то, что крутилось на его языке уже несколько последних дней. — Ты дорог мне, Торин Дубощит. — А ты дорог мне, Бильбо Бэггинс. Солнце всё также греет камни своими тёплыми лучами, мышь тихо шуршит в осенней траве, а губы мужчин сливаются в первом поцелуе.