Одна слабость

Страшно было отдавать свою обречённую душу в лапы демона. Ожидать расправы, когда эта душа горела жаждой мести. Именно поэтому и привлекла так сразу демона своей тёмной красотой. Страшно. Душа — это не тело. А нечто большее. Тело ребёнка можно легко сломить, не прилагая особых усилий. Его душа, погрязшая в желании мести была особенной, и это явно стоило того, чтобы быть слугой этого мальчишки, потакая его приказам, ожидая дня платы.

***

Сиэлю много чего было непонятно в своём дворецком. Нет, то, что он демон — его давно не смущало. Но иногда он вёл себя, как человек. Случайное касание, особенный взгляд, объятия чуть сильнее, чем следовало бы обычному слуге. А ещё он улыбался. Сиэль ловил себя на мысли, что ему бы очень даже хотелось научиться улыбаться. Снова. И именно ради Себастьяна. Он не понимал своих мыслей. Ему казалось, что демон, когда Сиэлю было особенно плохо, грустил вместе с ним. Тогда улыбка с его губ пропадала, и он становился серьёзным. Иногда графу казалось, что при любых новых его несчастьях дворецкий искренне сопереживал ему, но взглянув в его насмешливые красно-карие глаза, он заставлял себя не думать о подобном вздоре. Себастьян улыбался ему. При любых ситуациях в быту или во время задания. И Сиэль тут уж и не мог понять, он и вправду улыбается или только корчит подобие улыбки. Но в его обязанности это не входило. Демон улыбался ему почти постоянно. То открыто, немного даже издевательски, то мягко, можно даже сказать нежно. А слова этого Сиэль иногда стыдился и старался не произносить даже в мыслях. Он уже и не помнит, что значит нежность, она канула в небытие вместе с прошедшим туманным, и таким далёким, детством. Молодой граф старался не вспоминать ничего, чтобы это не отдавалось глухой болью где-то в сердце. Он старался жить сегодняшним днем, загораясь местью всё больше и больше, не думая ни о чём прошедшем. Так же и не думая, что ему не суждено прожить долгую счастливую жизнь. Себастьян касался его. Будь то случайное прикосновение к плечу, мимолетное касание ткани перчаток до оголенной кожи при переодевании, или случайное поглаживание, когда брал его на руки. Сиэль не противился такому порыву, а по возможности старался отворачиваться и не смотреть в глаза демону. Ему нравилось такое проявление заботы со стороны собственного слуги, но он не хотел показывать это дворецкому. Простая гордость, нежелание показаться слабым, что он идёт на поводу своих желаний. Иногда касания Себастьяна совмещались с такой улыбкой, какой улыбаются невинным детям, когда хотят от них такой же тёплой улыбки в ответ. Сиэль не мог сказать, какие ощущения у него вызывала такая улыбка - раздражение или же желание увидеть её вновь. Себастьян смотрел на него. Он всегда чувствовал его взгляд на себе. Но не мог понять, о чём демон думает. Иногда его это напрягало, иногда он хотел смотреть дворецкому прямо в глаза, наслаждаясь его близостью, может быть, приблизиться к нему непозволительно близко и почувствовать на себе… От таких мыслей ему приходилось одёргивать себя в самое разное время, переодеваясь, завтракая, находясь в ванной или просто идя по улице. Тогда он тоже спиной чувствовал пристальный взгляд своего дворецкого. В стеклянные витрины он замечал улыбку демона, когда тот на него смотрел. Себастьян старался ближе к нему идти, Себастьян не сводил с него взгляда даже тогда, когда Сиэль это замечал, Себастьяна привлекала его душа. Именно душа и ничего более. Сиэль старался больше ни о чём не думать. Сиэль старался ни о чём не думать даже тогда, когда отдал своему дворецкому недвусмысленный приказ. Сидя ночью на кровати, промучившись от бессонницы и подозвав к себе Себастьяна, которому снова приказал остаться в комнате, пока он не уснёт. Хоть это и был с виду простой приказ, но брови демона удивлённо приподнялись. Тут же снова приняв невозмутимый вид, он приблизился к кровати, смотря прямо в глаза Сиэлю, как будто прожигая, как будто смотря прямо в душу, видя все его желания. От такого пронзительного взгляда хотелось съёжиться, залезть под одеяло и не вылезать оттуда до утра, но с другой стороны… хотелось прижаться к этому сильному телу демона, облачённому в чёрный фрак. — Мой господин, — усмехается дворецкий, — и как вы хотите, чтобы я это сделал? Щёки Сиэля покрылись румянцем, у него появилось ощущение, что завтра утром он проснётся от жара, и тогда точно не сможет поехать на бал с Элизабет. В памяти сразу же возникла фееричная девчонка, которая открыто не стеснялась обнимать его, говорить с ним. Сиэль понимал её чувства, но ему была ближе боль. Не только физическая. Ему ближе думать о недосягаемом в откровенном отношении дворецком, чем принимать любовь девочки, к которой ничего больше симпатии не чувствует. — Как все делают. Ты знаешь, Себастьян, — проговорил Сиэль, пряча лицо в коленях и не смотря на высокую фигуру, склонившуюся над ним и чётко выделяющуюся на фоне окна. — Но я не знаю, как хотите вы, господин. И как я могу это сделать, если вы прячете от меня лицо? — Просто поцелуй меня и всё, — бурчит Сиэль, так же не поднимая головы. Себастьян усмехается, но Сиэль этого не видит. Он чувствует тёплую ладонь на своей голове. Если бы только он снял перчатки. Рука гладит его по голове, потом зарывается в его мягкие волосы, немного влажные после душа. Сиэль дрожит от этого простого прикосновения, но не подаёт вида. Не нужно, чтобы Себастьян заметил его волнения. Но тот, кажется, заметил. Снова усмешка. Дворецкий позволяет себе присесть на кровать мальчика, не прекращая гладить его по голове. Он делает это так, как будто давно хотел, но Сиэль отдал всего лишь приказ. Ему просто не хватает ласки и заботы, но Себастьян, кажется, понимает, что дело тут вовсе не в стремлении к простой человеческой близости. Он другой рукой поднимает лицо Сиэля, смотрит ему в глаза, улыбается уже мягко, потом целует его в лоб. Дворецкого забавляет румянец мальчика. — Да, мой господин, — его голос невероятно приятный, бархатный, Сиэлю он всегда нравился. Себастьян гладит Сиэля по щекам, убирая мешающиеся прядки волос, придвигается чуть ближе. Одной рукой держит мальчика за затылок, слегка приближая к себе. Последняя улыбка, и он касается своими губами губ Сиэля. Сиэль и не мог подумать, насколько мягкие и тёплые его губы. Как приятно, когда Себастьян целует его так: невесомо, только одним лишь прикосновением. Сиэль чувствует напряжение в кончиках пальцев, Сиэль дрожит, слегка неумело приоткрывая губы навстречу таким желанным тёплым губам Себастьяна. Тот прикрывает глаза, мягко проводя рукой по бледной шее мальчика. Дворецкий чувствует дрожь своего господина, как тот обнимает его тонкими мальчишескими руками за шею, привлекая к себе. Из губ Сиэля вырывается стон, который тут же заглушается новым поцелуем. Себастьян проникает языком в рот мальчика, уже обнимая того рукой за спину, прижимая к себе. Сиэль трогает руками чёрные, как смоль, пряди волос своего дворецкого и не может поверить во все, сейчас происходящее. Как же долго он набирался смелости приказать ему такое, но сейчас всё оказалось гораздо лучше. Тут он начинает понимать, что всегда хотел, чтобы Себастьян касался его так, сжимая в объятиях, совмещая всё это с плавными движениями губ и языка. Чтобы он сам отвечал на это своими робкими движениями. Он просто получал удовольствие. Себастьян отчетливо видел вблизи его дрожащие ресницы, ощущал на своей шее и в своих волосах его пальцы, чувствовал его легкие порывистые движения языка. Но Сиэль отдал приказ, а это не вольность. Он отстранился от Сиэля. Расправил простынь, стёр большим пальцем слюну с нижней губы мальчика и выпрямился. — Спокойной ночи, господин. Приятных снов, — Себастьян улыбнулся, чувствуя еле ощутимый тонкий вкус. Господин ему не ответил, всё так же сидя на кровати. Он снова обнял колени, пряча в них лицо, прислушиваясь к своим ощущениям, пытаясь унять дрожь и желание продолжить. Но демон, если отстранился, то ему противно всё это, и он не хочет продолжать, а всего лишь выполнил приказ. — Я усну. Иди, Себастьян, — буркнул Сиэль тихо. — Спокойной ночи, — повторяет дворецкий и, взяв в руку подсвечник, выходит за дверь, оставляя Сиэля в темноте. Мальчик не мог знать, что за дверью дворецкий прислоняется к стене, закрывая лицо рукой, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Странные ощущения. Улыбка на лице демона истаяла так же быстро, как вкус поцелуя на губах и свет свечи в комнате юного графа.