Его игрушка

      Тяжёлая металлическая дверь противно заскрипела и на весь пустой подвал послышался голос Дазая, заставивший единственное прикованное там тело вздрогнуть.  — Чу~у~я, ты соскучился по мне? — хоть в подвале и тускло и почти ничего не видно, но по одному голосу можно понять, что на лице Дазая играет дьявольский оскал. — Молчать, когда тебя спрашивают, невежливо знаешь ли.  — Катись к черту. — рявкнул рыжеволосый парень, чьи волосы давно смешались с кровью и пылью. — И отпусти меня наконец.  — Какой ты дерзкий для своего положения… — металлическая тележка, звеня шприцами и прочими медицинскими инструментами, двигалась все ближе к Чуе. Включился слабый свет и садист уже стоял перед парнем, предвкушая грядущее веселье. — Давай-ка поиграем. Холодный и грязный скальпель коснулся бледной кожи прикованного Накахары, и сразу же струйка алой крови потянулась от области солнечного сплетения. А Осаму улыбался, вырисовывая причудливые узоры на груди парня и слушая редкие вскрики. Но это занятие ему быстро наскучило и он потянулся к шприцу с непонятной жидкостью.  — Это ещё… что такое? — шипел Чуя, все ещё не отойдя от пощипываний в области груди. Только Дазай молчал. Он грубо наклонил голову рыжего и воткнул иглу прямо в вену. — Прекрати…  — Заткнись! — отвесив звонкую пощечину, приказал Осаму. Он отцепил наручники и, схватив Чую за волосы, ударил того лицом о пол. — Если будешь болтать, я буду грубым. Не люблю, когда игрушки слишком разговорчивые. Дазай снова приковал его за руки и затянул цепь ещё и на шее так, чтобы можно было дышать, но не двигаться. Через пару минут рассудок Чуи уже мутнел и стало ясно, что шатен вколол ему какой-то наркотик. Тело немело, веки стали тяжелеть, но Осаму приказал не закрывать глаза и придется слушаться, если Накахара не хочет получить ногой в живот. А Дазай тем временем вернулся со связкой иголок. Освободив одну руку рыжего, он взял самую толстую из иголок и, нисколько не жалея, резко вонзил её под ноготь большого пальца. Даже сквозь наркотики боль была адская и Чуя громко закричал от боли, попутно дергаясь, словно у него эпилепсия, но после ещё одной пощёчины, замолчал. Осаму взял ещё одну иглу и проделал тоже самое, только на другом пальце, а после наслаждался криками Накахары. И так с каждым пальцем. Вернув руку в прежнее состояние, Дазай хотел продолжить свое развлечение, но очень не вовремя раздался звонок мобильного.  — Ну ладно. На сегодня тебе достаточно, любимый. Я приду завтра и мы снова поиграем. — Осаму жадно впился в губы Чуи. Властный, грубый и настойчивый поцелуй, от которого Накахару тошнило. Он кусал и без того разбитые губы рыжего и слизывал выступающие капли крови. А когда наконец оторвался, посмотрел на результат своих трудов и ушел, оставив Чую, который всё ещё находился под действием наркотиков, истекать кровью с мыслями о самоубийстве. Но чертов Дазай сделал так, что Накахара и пошевелиться не может. В конце концов рыжий просто потерял сознание.

***

 — Чу~е~ч~ка, я вернулся. — на следующий день Осаму вернулся и разбудил Накахару своей «песней». — Я вижу ранки уже зажили. Вот и отлично. Ой, любимый, у тебя нос разбит. Это я вчера сделал? Извини, не хотел.  — Когда же ты… сдохнешь? — язык, из-за вчерашней игры, заплетался, а на глазах словно была белая пелена. Но даже сквозь неё он видел самодовольную рожу Осаму.  — Я перед тобой извиняюсь, а ты ругаешься. За такое будешь наказан… — Осаму потянулся к иглам и освободил из наручников уже порядком затекшую руку. Он делал тоже самое, что и вчера, но в этот раз Чуя не был под действием наркотиков. Казалось ещё немного и Накахара потеряет сознание от болевого шока, но Дазай удерживал грань. Чтобы наконец-то заткнуть орущего от боли парня, он туже затянул цепь на шее, перекрыв доступ к кислороду. Чуя жадно открывал рот, пытаясь пропустить хоть чуть-чуть воздуха. Осаму полностью расстегнул наручники и рыжий упал на пол, кашляя и тяжело дыша. Шатен сильно ударил его ногой в живот и, кажется, сломал ему ребро.  — Хватит издавать лишние звуки. Сейчас ты должен доставить удовольствие мне. — Дазай одним рывком избавился от рваной одежды и грубо вошёл одним толчком. Он слушал сладостные стоны вперемешку с криками, руганью и мольбами о помощи. Услада для ушей истинного садиста. Но веселье долго не продлилось, ведь Чуя потерял сознание, за что получил ещё одну пощечину и удар в живот. Осаму снова его приковал и ушёл по своим делам, думая чтобы сделать завтра

***

 — Ну-ка подъем! — закричал шатен, стоя с бутылкой дорого коньяка и какими-то таблетками. Но Чуя не реагировал, и Дазай решил его разбудить довольно безобидным для него способом: облив его ледяной водой. Накахара мигом проснулся, и первым делом начал ругаться. Он весь дрожал от своеобразного «душа» с утра и сквозняка на полу, а Осаму тем временем держал в руках до верха наполненный стакан с алкоголем.  — Пей. — коротко и ясно приказал Дазай, схватив Чую за подбородок и буквально заставляя его глотать горький коньяк. Накахаре больше по душе было вино, но кто его будет слушать. Затем последовала таблетка неизвестно чего. — Чуя, пойми такая у нас с тобой любовь. Это мой способ быть с тобой рядом.  — Да лучше умереть, чем принимать такую любовь! — закричал Накахара, выплевывая таблетку. За такое поведение Дазай достал пистолет и выстрелил ему в плечо. Чуя прикусил до крови язык, но не закричал. — Может быть… Я бы полюбил тебя… не будь ты таким…  — Каким? — Осаму даже стало интересно, что скажет Чуя. Он облокотился на кирпичный столб, не убирая пистолет.  — Не будь ты Дазаем Осаму! — на такой ответ Дазай рассмеялся. Словно какой-то маньяк, он заливался смехом. Смеялся до слез, до боли в животе, а потом подошёл к парню. — Какой же ты забавный. Я так рад, что встретил тебя… Ты говорил, что лучше умереть, так? Что ж, думаю я дам тебе такой шанс. Ты умрёшь от моей руки, но не сейчас. Я хочу ещё с тобой поиграть. Дазай взял неподалеку железную палку, нагрел её и начал прижигать кожу Накахары, оставляя красные полосы. Рыжий выгибался, пытаясь убрать горячий предмет, но делал только хуже. В конце концов Осаму надоело это и он просто сломал правую ногу Чуи. Он просто кричал от боли. Он даже уже не плакал. Было просто нечем. Слезы закончились дня два назад и остался только крик. Дазай принес иглу с ниткой и стал оставлять швы по всему телу, но по сравнению с остальным от этого даже больно не было. Но потом он принес канистру с чем-то и начал слегка поливать Чую. По запаху стало понятно, что это бензин.  — Осаму, не надо! — Накахара начал дергать руками, чтобы сломать эти чёртовы наручники. — Осаму, прошу не делай этого! Сломай мне руку, ударь по голове, чтобы я отключился, изнасилуй меня, но прошу не нужно этого!  — Я вижу, что тебе холодно тут, вот и решил тебя немного погреть. — Дазай достал коробок со спичками и зажёг одну из них. — Не бойся, ты не умрёшь. Он кинул спичку в лужу бензина и все мгновенно вспыхнуло. Чуя был не весь облит, поэтому и не весь горел, но ожоги останутся страшными. Через пару минут Осаму все потушил, но в глазах Накахары было столько страха и ужаса, что он словно на том свете побывал. Хотя отчасти это правда. Дазай внезапно ушёл, ничего даже не сказав, что было для него очень странно. Спустя пару часов дверь в подвал открылась, но это был не Дазай. Это был Мори. Зачем он пришел в подвал Чуя не знал, но он знал, что пистолет всегда при нем.  — Мори… — хрипло позвал его Накахара, из-за чего он слегка вздрогнул и посветил фонариком на источник звука. Перед ним открылась картина не для слабонервных: Человек, покрытый ожогами, шрамами, ранами и ссадинами, весь в крови, с ногой, повёрнутой в противоположную сторону, и с огромной пустотой в глазах. — Можно попросить кое о чем?  — О чем же?  — Убейте меня…  — Что?  — Убейте меня. Убейте, пока он не пришел!  — Кто он? Что ты несёшь?  — Убейте! Убейте! Убейте! Он начал дергать руками и как заведенный повторял «Убейте!». Мори резко достал пистолет и метким выстрелом в голову наконец прекратил страдания Чуи.

***

 — Кто разрешал тебе умирать?! — Осаму избивал и стрелял в мертвое тело. Его переполняла злость, ведь его игрушка больше не кричит от боли. — Я должен был тебя убить! Ещё немного «поиграв» с мертвым Чуей, он прямолинейно направился на крышу здания мафии. Его любимая игрушка мертва и ему больше нечем заняться в этом мире. Он мог бы поискать другого, с кем можно поиграть, но такого как Чуя ему не найти. Накахара был идеальным, а теперь его нет. Осаму стоит на крыше и вспоминает, как ему было хорошо последние дни, а потом уверено шагает вперёд, широко улыбаясь. Он в самом деле любил Чую, только по-своему...