~~~
15 октября 2024 г., 10:56
Ее зовут Гарри Поттер. И она — разочарование. Она испугалась Гриффиндора и отказалась от Слизерина. Она не решилась на Райвенкло. Гарри Поттер попала на Хаффлпафф. И, признаться честно, это один из самых разумных поступков в её жизни.
Гарри одета в какие-то обноски с мужского (ну, или очень крупного мальчишечьего) плеча и качественную новую мантию. У неё карманы полны сладостей, а старые очки перемотаны скотчем. Она впервые узнала о магии и Хогвартсе в свой день рождения, и всё ещё не может поверить в то, что все чудеса существуют в самом деле, родители — великие люди, а денег в сейфе хватит на всё, о чем она только мечтала. Гарри иногда боится, не является ли всё вокруг очередным красочным сном, после которого она проснётся в чулане под лестницей, и поэтому раз в полчаса щипает себя за запястье.
Её зовут Люси Хартфилия. Она мечтала поступить на Гриффиндор и не думала совершенно о других факультетах. Шляпа отправила её на Хаффлпафф. И, если по-правде, Люси об этом не жалеет.
Люси одиннадцать, она с детства знала про волшебство и хотела быть, как мама. Но мама умерла, и слова «магия» и «Хогвартс» оказались под запретом в доме известного маггла-бизнесмена Джудо Хартфилия. Но едва ли это остановило девочку — так она сбежала из дома и расконсервировала старый мамин ученический сейф. На оплату учёбы хватило. А остальное… Это уже не важно. Люси одета в модную маггловскую одежду и самую простую мантию, у неё подержанные учебники и дешёвые некрасивые перья и свитки.
Они впервые встречаются уже в гостиной факультета.
— Привет, — первой говорит Люси, её голос весел и звонок, несмотря на явную усталость в линии плеч и кругах под глазами.
— И тебе привет, — отвечает Гарри слишком неуверенно, словно боится говорить, словно до этого у неё не было права говорить.
Им обоим всего одиннадцать, и для них нет никаких преград. Так рождается их дружба.
старых дадлиных своих рубашек и потрепанные джинсы. В ответ она получает красивую белую блузку и юбку в складку, и все мысли о подозрительности такой традиции вылетают у неё из головы. Впрочем, мысли возвращаются, едва с обеда Люси приходит едва ли не с головы до ног облитая тыквенным соком — и, как неожиданно, даже декан не может справиться с пятнами. Так комплект из рубашки и джинс отправляется в мусорку, а юбка и блузка остаются в шкафу Гарри — Люси искренне извиняется и говорит, что это компенсация.
Поттер лишь утверждается в своих подозрениях, когда ещё несколько старых вещей кузена таким образом оказываются приведены в совершенно негодное состояние, а Люси всё неувереннее твердит о своей природной неловкости.
Всё становится на свои места не раньше, чем через месяц, когда Гарри невовремя возвращается с тренировки по квиддичу и замечает, как девочки с факультета перебирают вещи на диване у камина и отрывают бирки. Никто не испытывает ни капли стыда за всеобщий заговор, а Люси лишь извиняется за обман, но не за то, что таким хитрым способом у Поттер гардероб пополнился приличными вещами.
Так они договариваются больше не проворачивать подобных дел, а просто в каникулы пройтись по магазинам.
Под конец сентября девчонка на год старше — кажется, её зовут Леви, Леви МакГарден — неуверенно рассказывает Гарри, что волосы ей было бы неплохо привести в порядок, а то копна хуже, чем у Грейнджер. Таким образом выясняется огромный пробел в знаниях Поттер, и однокурсницы ей наперебой рассказывают, что голову можно мыть не только хозяйственным мылом, но и шампунем, а ещё всякими бальзамами-масками. А к концу сентября парень-старшекурсник («Не бойся, Поттер, у меня мама парикмахер, так что всё будет в лучшем виде») делает Гарри аккуратную и красивую стрижку.
— Теперь ты настоящая красавица, милая, — добродушно бормочет декан, и Люси согласно мычит и хлопает в ладоши.
Гарри впервые любуется на себя в зеркале и в самом деле соглашается с этим.
***
— Ты знаешь, все лучшие подружки должны меняться одеждой, — с явной хитринкой в глазах, карих, словно горячий шоколад, однажды говорит Люси. — Это такая традиция. Они неторопливо собираются на завтрак, осеннее утро прохладное и солнечное. Поттер, конечно, сомневается в этой «традиции», но послушно (и с лёгким стыдом) отдаёт Хартфилии одну из лучших***
Люси, как и Гарри, полукровка, но гораздо больше понимает в маггловском мире и не стесняется делиться знаниями. Она рассказывает во время обедов про свои любимые книги, и постепенно к ней начинает прислушиваться не только Хаффлпафф. Так однажды к ним за стол подсаживается Гермиона Грейнджер и заводит дискуссию о скрытом смысле одного из рассказов О. Генри. После этого девочек чаще видят втроём, чем поодиночке. А спустя неделю после этого Рон Уизли тихо подсаживается к ним за стол и поворачивается к Гермионе: — Извини, пожалуйста, — он виновато опускает глаза, и все понимают, что он про недавние некрасивые слова в сторону Грейнджер. — Мне жаль, что я тебя обидел. И… Можете рассказать больше о мушкетерах?***
Люси знает о магии с детства, но восторг при виде различных чудес испытывает не меньше, чем любой другой первокурсник. Гарри же порой все ещё неверяще протирает очки и закапывается в книги, стараясь изучить как можно больше заклинаний. Гермиона понимает их обоих и потому они почти фанатично учатся, поражая (и раздражая) других. Только когда вечером в Хеллоуин в зал врывается дрожащий от испуга Квиррел и кричит про тролля, Рон первым вспоминает, что Грейнджер ушла в один из пустых классов, чтобы отработать заклинание, которое не получилось у неё на уроке. Они бросаются за ней вместе, пока Эрза, староста Гриффиндора, не ловит их у самых дверей: — Я вам позволю это, но не более пятнадцати минут. Потом сообщу учителям, чтобы они вас вытащили. Они благодарят её и втроём бросаются за подругой, лишь самым чудом успевая уложиться в данные Эрзой пятнадцать минут, чтобы победить тролля. Когда они решают идти за философским камнем, к ним присоединяются и Грей с Нацу, поэтому победа против Квиррела и Волан-де-Морта — почти без травм — достаётся им.***
На втором курсе Гарри называют наследницей Слизерина, и Люси совершенно не понимает, почему. Глупости это, право слово! — Разве будь ты наследницей Слизерина, училась бы ты у нас, на Хаффлпаффе? Но Гарри это мало утешает. Гермиона отводит взгляд и говорит частенько, что слышать голоса даже в мире магглов — странно. Рон с Нацу смеются беспечно, но между Гарри и другими учениками стоят стеной. Даже Грей перестал драться с Драгнилом, зато однажды ударил Драко за очередную фразу в стиле «трепещите, грязнокровки».***
Когда Гермиона, Нацу и Грей оказываются в лазарете, парализованные взглядом василиска, Люси и Рон идут вместе с Гарри и профессором Локхартом в Тайную Комнату, чтобы спасти Джинни. А потом Люси ночует в лазарете уже у постели Поттер, когда та приходит в себя после сражения. — Пообещай мне, — говорит Люси, стоит Гарри, наконец, открыть глаза. — Что ты не позволишь больше себя кусать никаким василискам. — Обещаю, — честно отвечает Гарри и сжимает ладонь Люси в своей руке. Они смотрят друг другу в глаза достаточно долго, чтобы после без колебаний вспоминать каждую крапинку радужки.***
На третьем курсе во время занятия про боггартов Люси сначала смеётся над профессором Снейпом в нелепой шляпе, а потом сжимает крепко плечо Грея. У него из шкафа вылезла тёмная тварь — Фуллбастер назвал её Делиорой, и вроде как это эксперимент одного тёмного волшебника. Грей с этим страхом сумел справиться, и монстр покрылся льдом, но потом парня всё равно немного потряхивает. После Грея вперёд выходит Нацу, и из шкафа долго никто не появляется. Нацу начинает скучать и перечисляет со смехом всё подряд, пока, стуча каблучками, не выходит вперёд Люси. Тут даже придумывать ничего не пришлось: рассмеялись все и сразу, а Хартфилия ещё и подзатыльник отвесила другу, потому что он заслужил — удумал тоже, её бояться! Следующей решается Люси, и она ожидает либо огромного акромантула, как у Рона, либо василиска… Но видит отца. Схожесть между высоким светловолосым мужчиной и хрупкой Хартфилией заметна невооружённым глазом, и вопросы появляются у многих, но профессор их быстро пресекает. Теперь уже Грей сжимает плечо Люси, помогая справиться с дрожью. Боггарта Гарри никто так и не увидел. Но после занятия Гарри и Люси шёпотом болтают ночью, в своей комнате, спрятавшись под одеялом, почти до полуночи, честно рассказывая, как они жили до Хогвартса. — Давай, когда закончим учиться, уедем вместе? — вдруг предлагает Гарри. — Да, давай! — и Люси соглашается почти без раздумий. — Увидим весь мир вместе! — И потом поселилимся рядом где-нибудь у моря. — В небольшом особнячке, знаешь, с огромной террассой и садом. — И чтобы в нем обязательно росли яблони, хорошо? — Хорошо. Гарри осваивает заклинание Патронуса и пытается научить ему Люси, но у той выходит лишь серебристый дымок. У Гермионы, впрочем, тоже. Но потом, когда Гермиона и Гарри возвращаются из какого-то фантастического путешествия с использованием маховика времени, Люси снова пытается выучить Патронус. И, возможно, чисто из вредности, у неё получается — прекрасная ласточка, полная свободы и изящества.***
На четвёртом курсе Люси засматривается на яркую розовую шевелюру раздолбая Нацу, Гарри же все больше косит взглядом на холодного красавчика Драко. Но потом начинается Кубок Огня, из него вылетает имя Гарри, и весь Хогвартс начинает тонуть в гневе по отношению к хаффлпаффке. Даже Рон не сдерживает обидных слов, а взгляд Грея кажется слишком холодным, пусть он ничего и не говорит, и тогда Люси впервые кричит на всех. — Вы что, все с ума сошли?! — она встаёт на скамейку прямо в главном зале во время обеда, и повышает голос достаточно, чтобы перекрыть все сплетни. — Разве вы не знаете Гарри? Как вы можете так говорить? И тогда, один за другим, из-за столов разных факультетов, раздаются неуверенные бормотания, полные согласия. Первым на ноги, что удивительно, встаёт Лаксус, один из выпускников Слизерина. — И в самом деле, что это за ерунда, — говорит он. — Мы должны поддерживать всех участников от нашей школы. Что бы ни произошло. После этого Гарри перестают травить. И когда она вываливается из Лабиринта с мёртвым Седриком на руках и слезами на глазах, никто не смеет и слова сказать в её сторону.***
В свой пятнадцатый день рождения — это уже пятый курс, как летит время — Люси сначала не открывает подарки, как это было всегда, а тянется к изящной шкатулке, которая до того стояла на её рабочем столе, тщательно закрытая. Ни на один вопрос она не отвечает, только трясущимися пальцами касается замка. Шкатулка тут же раскрывается. Внутри на бархатной алой подушечке лежат три золотых ключа и ещё один серебряный. И Люси плачет. А потом торопливо, захлебываясь слезами, рассказывает Гарри, что в роду её матери был особый дар — как и у многих чистокровных, впрочем — это возможность вызывать с помощью специальных ключей духов-помощников. Но обычно родовые способности проявляются лишь у тех, кто сохранил чистоту крови — у Люси же отец маггл. Она не смела и думать о том, что сможет открыть мамину шкатулку, что овладеет этим даром… А потом во время обеда Гермиона, привычно по-ученически сложив руки на столе, начинает лекцию о генетике. О вырождении и как раз-таки сохранении способностей. На простых примерах она рассказывает основные законы, и тогда «двадцать восемь священных родов» начинает звучать пугающе. Ведь это слишком мало… И все чистокровные, даже со Слизерина — начинают задумываться о будущем. И Драко теперь уже не на Панси смотрит — на очень выгодную финансово невесту — а больше на умницу Гермиону, что вполне соответствует критерию «свежая кровь». О нет, уже не грязнокровка… А Гарри почему-то не может отвести от Люси взгляд. От того, как она смеётся и улыбается, болтая с друзьями, от того, как Луна Лавгуд поправляет ей причёску, и золотые пряди блестят под солнцем почти нестерпимо… — Гарри, что-то не так? — Люси улыбается своей особенной улыбкой, какой улыбается только Гарри, и Поттер просто качает головой.***
Именно Люси держит Гарри потом, позволяя плакать на своём плече, после смерти Сириуса. И потом, когда умирает Дамблдор.***
Когда Гарри говорит, что не вернётся в Хогвартс, Люси видит уверенность в глазах Гермионы и Рона. Они трое едины в идее того, чтобы не отпускать её одну, поэтому искать крестражи отправляются вчетвером. Грей и Нацу остаются в школе, как и Луна, и Невилл, и, и, и… Они делают друг другу удачи и не говорят ничего про смерть, потому что надеются на жизнь. Когда война всё же начинается, Люси сжимает руку Гарри почти до боли и напоследок смазанно целует её в уголок губ, не надеясь на большее — не надеясь даже выжить. А Гарри в ответ улыбается и обещает вернуться. Поттер возвращается в Хогвартс мертвая на руках Хагрида, и Люси даже не кричит, потому что Нацу прижимает её лицо почти до боли к своему плечу, позволяя бить по спине кулаками. Люси не кричит, но в её голове бьётся «уедем вместе, поселимся у моря в милом особняке с террасой и яблонями», вот только яблони в её голове почему-то цветут пеплом и кровью. Грей и Эрза клянутся, что отомстят для Люси и обнажают свои палочки, но потом Невилл срубает голову Нагайне, Гарри падает с рук Хагрида и встаёт живая на ноги… И Люси сражается так, как не сражалась никогда в жизни. Когда на Хартфилию — на неё, на Колина Криви и Терри Бута за её спиной — летит мрачное облако дементоров, тот мимолетный поцелуй расцветает под веками, и Патронус разрывает небеса вместе с Водолеем и Раком. Никто не спрашивает Люси, почему её Патронус больше не ласточка, а изящный олень.***
— Я люблю тебя, ты знаешь? — первой говорит Гарри. — Знаю. И я тебя тоже, — отвечает Люси. На их свадьбе яблони цветут нежно-розовым, и пахнут одуряющей свободой и жизнью.
