Over Again

      — Да, я слышу тебя, Джин, — Намджун тянется к верхней полке, доставая с неё коробку с хлопьями Юны, одновременно прижимая телефон к уху.       — Все парни приедут, Намджун. Когда такое было, чтобы все оказались в одно время в Корее? Мы со времён университета не собирались всемером!       Намджун, слушая друга, насыпает хлопья в тарелку с молоком и кладёт в неё пластиковую ложку с розовыми зайчиками.       — Я не могу, Джин.       — Не пизди, Чонгук сказал мне, что ты дома сейчас сидишь.       — Я сижу не потому, что мне хочется работать на дому. Мать Юны улетела с хахалем в Майями на месяц, — понижает голос Намджун, оборачиваясь на сидящую за столом дочь и убеждаясь, что та увлечена просмотром мультфильма на его рабочем ноутбуке.       Разворачиваясь обратно к кухонному гарнитуру, Намджун задевает локтем коробку с хлопьями и та падает, рассыпая содержимое по белоснежному мраморному полу кухни.       — Да блять, — шипит Намджун.       — Не матерись при ребёнке, папочка, — весело делает ему замечание дочь. Сокджин на другом конце телефона посмеивается.       — Ребёнок дело говорит. Грузи давай Юну в машину и гони в Пусан. Если сейчас начнёшь собираться, то к вечеру уже будете у Чимина, — говорит ему друг.       — Джин, мы никуда не поедем! — начинает психовать Намджун, идя за пылесосом. — Куда я с ребёнком?! Что ей делать там с шестью взрослыми мужиками, пьющими виски!       — Хватит орать. Мы найдём чем занять одну принцессу. И вообще, мы её сто лет не видели уже. А Хосок так вообще ни разу!       Намджун замолкает, стоя с пылесосом в руке посреди чулана, в котором хранит всякую домашнюю утварь. При упоминании Хосока внутри что-то неприятно сжимается. Они не виделись почти шесть лет, с того самого дня, как Намджун сообщил парням, что станет отцом. И вот Юне уже пять, а он так и не видел Чона ни разу с того дня. Они друг друга избегали. Все это знают.       — Хосок тоже прилетел? — выдавливает из себя Намджун.       — Я же сказал, будут все. Давай, собирай Юну и выезжайте, — Сокджин, не собираясь больше слушать отговорки, кладёт трубку.       Тяжело вздохнув, Намджун возвращается с пылесосом на кухню и убирает рассыпанные хлопья с пола. Юна, сидящая за столом в пижаме и с покосившимся на бок после сна хвостом на голове, смотрит мультфильм, облизывая палец.       — Руки изо рта, — напоминает ей отец и ставит перед ней тарелку с шоколадными хлопьями. — Ешь.       Юна отвлекается от ноутбука, который Намджун тут же захлопывает и отодвигает от неё подальше. Девчонка придвигается поближе к столу и заглядывает в тарелку.       — Хлопья? — удивляется она.       — Хлопья, — кивает Намджун.       — А каша?       — Каша сгорела. Лопай давай.       Настроение Юны моментально поднимается до отметки «суперотлично» и она принимается орудовать ложкой, разбрызгивая вокруг себя молоко. Намджун пьёт кофе вприкуску с тостами и смотрит в телефоне погоду в Пусане.       — Хочешь поехать на выходные в Пусан к Чимину?       — К Чимину? — приподнимает свои брови-домики девочка, и Намджун может увидеть, как у неё загорается взгляд. — Хочу! А Гук там будет? А Тэ?       — И Тэ, и Гук, и Джин, Юнги, и даже Хосок, — кивает ей отец.       — Хосок с фотографий?       — Угу, — делает он глоток кофе из чашки и откладывает в сторону телефон.       — Он хороший?       — Очень.

***

      Позавтракав, Намджун отправляет дочь переодеваться, пока он сам убирает со стола. Сгрузив грязную посуду в посудомоечную машинку, он протирает со стола и задвигает их стулья.       Юна прыгает по детской в одних пижамных штанах, напевая какую-то песню. Намджун останавливается в дверях, оперевшись о косяк плечом.       — Я думал, ты уже оделась, а у тебя тут пляски. Иди сюда, звезда, — усмехается Намджун и протягивает руки к дочери.       Юна, спустившись с постели, по которой скакала, прыгает прямиком к отцу в руки и смеётся. Намджун пару секунд кружит её, после чего целует в висок и усаживает на невысокий комод.       — Что хочешь сегодня надеть? — интересуется он у дочери, выдвигая верхний ящик комода.       — Платье! Белое! — хлопает в ладошки девчонка.       — Это? — достаёт Намджун аккуратно свёрнутое белое платье с узором ришелье.       — Да!       — Носочки вот эти подойдут? — Намджун достаёт из другого ящика пару белых носков со вставкой из розовых блестящих ниток по краю.       Юна критично оглядывает носки, которые держит в руках отец, поднимает взгляд на него, после чего снова опускает на носки.       — Пап, они же разные.       — Как это разные? — Намджун смотрит на два одинаковых носка в своих руках.       — Это, — указывает дочь на один носок. — Это розовый. А вот этот — коралловый.       — Серьезно?       Дочь в ответ с совершенно непроницаемым лицом кивает, заставляя Намджуна снова открыть ящик и искать в нём подходящую пару для носков. Спустя долгие минуты он их, наконец, находит. Юна выбирает коралловые, а розовые Намджун складывает в её рюкзачок.       — Давай одеваться, звёздочка, — Намджун расправляет сложенное платье и смотрит, не сильно ли оно мятое. Платье, к счастью, выглядит вполне прилично.       Юна стаскивает с себя пижамные штаны, оставляя их на полу, и забирает платье у отца, собираясь самостоятельно его надеть. Расстегнув замок, она ныряет в платье руками, потом просовывает голову и показывается отцу с совсем съехавшим хвостом, резинка с которого грозится вот-вот упасть.       — Замочек, пап, — поворачивается она спиной к отцу, пока он убирает резинку с её волос, заставляя их рассыпаться по плечам.       Намджун поправляет на ней платье и ведёт собачку на молнии вверх. Она свободно доезжает до середины и встаёт.       — Звёздочка, ты, кажется, выросла из этого платья, — усмехается отец.       — Пап, застегни!       — Я не могу, милая, оно тебе мало. Давай наденем что-то другое?       — Я хочу это платье, — Юна поворачивается к нему с глазами, полными слёз, и поджимает дрожащие губы.       — Ну ты чего? — он поднимает дочь на руки и стирает большим пальцем скатившиеся по щекам слёзы. — У тебя много других платьев. Давай посмотрим что-нибудь?       — Я хочу это платье, это! — плачет ребёнок.       — Почему именно его, малыш?       — Там будет Гуууук, — начинает завывать дочь, вцепившись в его плечи, и Намджун тяжело вздыхает.       — Хорошо, мы поедем сейчас и купим тебе такое платье, какое ты захочешь, ладно? Давай наденем пока футболку и шорты, а потом ты переоденешься в платье.       Юна кивает и успокаивается, позволяя отцу надеть на себя сиреневую футболку и простые шорты. Она слишком расстроена, чтобы одеваться самостоятельно.       Сложив в рюкзачок Юны и в свою сумку необходимые вещи на эти два дня, что они проведут в Пусане, Намджун усаживает дочь в детское кресло своего новенького кроссовера, пристегивает её и садится за руль. Достав из кармана джинсовых шорт телефон, он открывает общий чат и пишет сообщение туда. Намджун: Мы задержимся. Едем покупать Юне новое платье. Чонгук, если вечером ты не скажешь ей, что любишь её в чем угодно, я убью тебя. Сокджин: вы за свадебным?😂 Чонгук: хорошо, хён🤣 Юнги: мне нравится, что эта маленькая женщина уже вертит вами, как захочет

***

      Самолёт едва приземлился в аэропорту Гимхэ, а Хосок уже думает о том, что зря он поддался на уговоры парней провести уикенд в доме Чимина на берегу моря.       За последние шесть лет он пробыл в Корее едва ли несколько недель в общей сложности. Закончив университет, он уехал на стажировку в другую страну, потом много путешествовал, в основном по работе, конечно, и нигде не задерживался дольше, чем на полгода. Чимин не раз ему предлагал осесть в Корее и взять с него пример — заняться танцевальными школами. Но осесть в Корее означало бы регулярно видеться с друзьями, а встретиться снова с Намджуном он всё ещё был не готов. Они даже в общем чате не сталкиваются — часовые пояса.       А теперь Хосок здесь, ждёт свой багаж у ленты, чтобы из аэропорта отправиться прямиком к Чимину, где уже, наверняка, собрались все парни. Возможно, даже Намджун там. Он не стал уточнять об этом, когда его по очереди уговаривали прилететь Чимин, Сокджин и Тэхён. Намджун теперь важная птица, и очень занятая: у него звукозаписывающий лейбл и подрастающая дочь. Хосок же птица вольная: ни постоянного места жительства, ни семьи. Только его танцевальная команда, с которой он вполне успешно колесит по миру и снимается.       Получив свой чемодан, Хосок берет такси и называет адрес Чимина. Он приоткрывает окно, пока они несутся по вечерним пусанским улицам, и вдыхает свежий морской воздух. Он не часто бывал раньше в Пусане, но в августе здесь особенно прекрасно. Днём всё так же жарко и солнечно, и вода в море словно тёплые сливки, а по вечерам свежо и приятно. Можно часами гулять, не мучаясь от зноя, но впитывая в себя тёплый воздух и наслаждаясь бризом.       Такси останавливается рядом с двухэтажным особняком, не так давно купленным Чимином на доходы, что приносят ему его танцевальные школы и студии. Видимо, доходы совсем не маленькие, судя по району, прилежащему к пляжу, и внешнему виду дома. Хосок, расплатившись, выбирается из машины, забирает свой багаж и нажимает на звонок, расположенный на калитке внушительного забора. Раздаётся писк и калитка открывается, приглашая его войти.       — Хо! — первым он слышит низкий голос Тэхёна и сразу же оказывается в его крепких объятиях. — Глазам не верю, что ты решил-таки вырваться к нам!       — Вы были очень настойчивыми, — усмехается Хосок, похлопав друга по спине.       Остальные парни тоже вываливаются во двор, услышав, что Хосок приехал.       — Ну привет, брат, — даёт ему «пять» Чимин и крепко обнимает.       — Такой занятой стал, я уже забыл, как ты выглядишь! — ворчит Чонгук, тоже протягивая Хосоку ладонь.       Наобнимавшись после долгой разлуки, Чимин загоняет всех в дом, приказывает Тэхёну разливать виски по бокалам, пока он показывает Хосоку комнату, в которой тому предстоит провести ближайшие день-два.       — Комнаты парни уже разобрали, так что со мной можешь пожить, — Чимин открывает дверь в свою спальню и предлагает Хосоку войти. — Ванная там, чистые полотенца на полке, чемодан можешь в гардеробную поставить. Располагайся, мы с парнями внизу тебя ждём.       Сказать, что Хосок испытал облегчение, когда понял, что Намджун не приехал — не сказать ничего. Словно груз с плеч. Он оттянет момент их встречи ещё на неопределенный срок. Пара дней, после чего он снова улетит, опять оставив всё это здесь, в Корее.       Быстро ополоснувшись под душем, Хосок переодевается в чистые светлые джинсы и свободную рубашку на пуговицах, зачёсывает назад мешающуюся чёлку и спускается вниз. Парни в этот момент бурно что-то обсуждают и чокаются низкими бокалами, в которых плещутся виски и лёд.       — Давай к нам, Хо, — машет ему рукой Юнги, зазывая за большую кухонную стойку, которую они оккупировали с двух сторон, расставив на ней многочисленные закуски.       Хосок втискивается между Тэхёном и Чимином, и в его руке тут же оказывается прохладный бокал.       — Откуда ты прилетел? — интересуется Сокджин, подперев подбородок рукой, после того как они ещё раз чокаются за встречу и осушают бокалы.       — Из Пекина. Там съемка для одного шоу была, осенью по телевизору покажут.       — Так ты у нас теперь телезвезда, — улыбается ему Чонгук.       — Прямо как ты, — возвращает ему улыбку Хосок. — У нас, кстати, команда танец ставит на твою песню. Бомбануло так бомбануло.       — О, дашь заценить? — оживляется Чонгук, самый младший из них, и который не так давно дебютировал с сольным мини-альбомом.       — Конечно, — кивает Хосок. — Пришлю тебе на почту.       Когда бокал Хосока наполняется снова, по дому раздается трель звонка. Хосок напрягается.       — О, Джун подъехал, — Тэхён поднимается со своего стула. — Я открою.       Тэхён уходит, оставляя стул рядом с Хосоком пустым, и Чон невольно сжимается.       — Не дрейфь, — усмехается Чимин, сидящий от него по другую сторону, хлопая его ладошкой по бедру.       В их компании все прекрасно осведомлены о том, что произошло между ним и Намджуном почти шесть лет назад. Пятеро их друзей были свидетелями зарождения их чувств, изображали неведение, когда те тайно начали встречаться (но не протянули и месяца этой игры в молчанку и сознались во всём друзьям). Видели все их ссоры и примирения, знали обо всех ситуациях с позиции каждого из этих двоих, помогали по возможности. Они наблюдали за метаниями Намджуна, пытающегося определиться со своей сексуальной ориентацией, видели, как мучился Хосок, когда Намджун предложил взять паузу в отношениях. Они слышали звон, с которым разбилось сердце Хосока, когда Намджун сообщил, что Мина, его одногруппница, ждёт от него ребёнка. Пауза в отношениях Хосока и Намджуна затянулась на шесть долгих лет, во время которых Намджун успел жениться, стать отцом и развестись, а Хосок успел исколесить половину мира. А теперь им придётся столкнуться носом к носу вновь.       За спиной Хосока слышится шум и голоса, один из которых совсем тонкий, детский. Он слишком напряжен и даже обернуться на эти звуки не в силах, продолжая сидеть, сжимая в пальцах бокал.       — Кто это приехал? Моя принцесса? — улыбается Тэхён, возвращаясь на кухню с ребёнком, сидящим у него на руках.       — Не твоя! — смеётся девчонка, обнимая Тэхёна за шею.       Намджун идёт прямо за ними, стаскивая на ходу солнцезащитные очки с головы.       — Привет, парни, — улыбается он, заходя на кухню и протягивая ладонь всем по очереди.       Когда очередь доходит до Хосока, он теряется на мгновение, и это так легко прочесть по его лицу. Хосок слишком хорошо его выучил за те годы, что они были друзьями, и уж тем более, за те годы, что они встречались.       Хосок отвечает на рукопожатие неуверенно, но не может отвести от Намджуна взгляда. Они смотрят друг на друга, словно изучая. Хосок отмечает, что Намджун сильно повзрослел. В его лице почти не осталось ничего юношеского. Конечно, он теперь не студент, он большой босс, он отец, в конце концов. Намджун в ответ смотрит так же, но видит того же Хосока, которого видел последний раз после выпускного из университета. А потом Чон улетел.       — Я мороженое купил! — говорит Чимин, обращаясь к Юне, и разрушая повисшее молчание. — Какой молочный коктейль ты хочешь, принцесса?       — Клубничный! — отвечает ему Юна, когда Тэхён усаживается вместе с ней на другое место, оставляя стул рядом с Хосоком для Намджуна.       — Она ещё не ужинала, Чим, — говорит Намджун, усаживаясь рядом со своим бывшим. — Есть что-нибудь?       — Вообще мы заказали мясо из ресторана, но в холодильнике есть суп. Домработница днём сварила, — отвечает Чимин.       — Суп подойдёт, — кивает Намджун.       Хосок с каким-то благоговейным трепетом отмечает, как Намджун заботится о дочери. В те времена, когда они встречались, тот вряд ли был способен позаботиться хотя бы о самом себе. Теперь перед ним совсем взрослый мужчина, заботящийся о своей дочке. У Хосока пересыхает в горле и он делает несколько больших глотков из своего бокала с виски.       — Ты Хосок, — обращается к нему девочка, вырывая его из мыслей о её отце.       — Ты знаешь меня? — удивлённо спрашивает Хосок, переводя внимание на ребёнка. Юна удивительно похожа на Намджуна. Кажется, она взяла всё самое лучшее от своих родителей: очаровательные ямочки Намджуна, аккуратный носик и его пухлые губы, красивые большие глаза её матери. Хосок не сдерживает улыбку, глядя на дочь Намджуна. Он видел её раньше только на фотографиях, которые Намджун скидывал в чат по просьбам парней. Никто не знает, но Хосок сохраняет все фото, которые отправляет Намджун. У него в телефоне десятки фотографий, где Намджун с дочкой. Сначала совсем маленькой, потом постарше. Так удивительно видеть её сейчас здесь, совсем большую, и разговаривающую с ними, совсем как взрослая.       — Мне папа показывал на фотографиях, — отвечает ему девчонка и продолжает разглядывать своего нового знакомого.       Намджун неловко краснеет. Остальные пытаются подавить улыбку на лицах, наблюдая за этими тремя.       — Что же, — прочищает горло Хосок и улыбается ей. — Я тоже видел тебя на фотографиях. Будем дружить?       — Ага, — по-деловому кивает она, и берёт в руки ложку, которую ей вручил вернувшийся с тарелкой супа Чимин.       — Малыш, тебе наверное неудобно будет тут кушать, — говорит ей Тэхён глядя на заставленный перед ним стол.       Чонгук протягивает руки к Чимину, тот вручает ему тарелку супа и Чон ставит её перед собой на стол, где немного свободнее.       — Юна, иди к дяде Чонгуку, он тебя покормит, — зовёт её Чонгук, говоря о себе в третьем лице.       — Ты не дядя, — отвечает Юна, пересаживаясь к нему на колени и поправляя своё новое белоснежное хлопковое платье.       — А кто?       — Гук, — Юна двигает к себе тарелку с супом и погружает в неё ложку.       — А кто тогда дядя?       — Джин.       — Твоя дочь только что назвала меня старым? — возмущается Сокджин, и все за столом взрываются смехом.       Юна съедает порцию супа, любезно разогретого для неё Чимином, потом выпивает молочный коктейль его же приготовления, после чего Чонгук спускает её на пол. Тэхён с собой привёз своего шпица, поэтому ребёнку есть чем заняться. Тэхён выдаёт ей собачьи игрушки, и она, абсолютно увлечённая игрой с собакой, совершенно забывает о взрослых, позволяя им расслабиться, немного выпить и поговорить.       Вечер проходит довольно непринуждённо, если, конечно, не считать висящее между двумя бывшими напряжение. Слегка опьянев, оба почти забывают, что они здесь не просто как друзья, не видевшие друг друга несколько лет, но и как любовники, расставшиеся на не очень хорошей ноте. Только стоит случайно задеть друг друга коленями, как обоих прошивает словно током, напоминая, что они сейчас так близко друг к другу, их разделяют лишь сантиметры, пятеро друзей и маленькая дочь Намджуна.       Намджун давно уже не врёт сам себе. То время, когда он метался и пытался понять, кто он есть, давно уже прошло. Сейчас он знает, что никакой он не бисексуал, а самый настоящий гей, так же как и знает то, что с Хосоком у них была не увлечённость, не влюблённость, не симпатия, а любовь. Он понял это потом, когда у него уже появилась дочь, а на безымянном пальце давно красовалось обручальное кольцо. Мама говорила ему, что, возможно, с появлением ребёнка что-то изменится. Семья меняет людей. Он обязательно по-другому взглянет на женщину, подарившую ему дочь, говорила ему мать. Но этого не произошло, и Намджун знает, почему. Он просто всё ещё любит Хосока, который исчез из его жизни сразу, как только узнал о будущем ребёнке.       На протяжении вечера Намджун не может удержаться, и бросает долгие взгляды на бывшего парня. Он разглядывает линию его нижней челюсти, гладко выбритую и резко очерченную, изучает его пухлые губы, которые знал раньше наизусть. Знал их вкус, их мягкость. Знал, как сорвать стон с этих губ. Всё это было так давно, словно не в этой жизни. Словно это были другие Хосок и Намджун.       Хосок эти взгляды ощущает кожей и дарит в ответ точно такие же, стоит Намджуну только отвернуться, обращаясь к кому-то из парней, или начать искать взглядом непоседливую Юну, которая бегает с собакой по всему дому, не обращая внимания на взрослые разговоры.       Ближе к ночи Юна, устроившаяся снова в руках Чонгука, начинает засыпать, уткнувшись лбом в его грудь, и Намджун забирает её, чтобы умыть и положить спать в комнате, которую Чимин выделил для них двоих.       — Вы хорошо ладите, — улыбается Хосок Чонгуку, когда Намджун с дочерью уходит наверх.       — Они жених и невеста, — ржёт Тэхён, не уставая подшучивать на эту тему над Чонгуком, который, как и всегда, закатывает на это глаза и цокает.       — Я не виноват, что нравлюсь девушкам, — оправдывается младший.       Парни за столом смеются.

***

      Набрав для Юны немного воды в ванну, он помогает сонному ребёнку ополоснуться перед сном. Потом он заворачивает дочку в большое полотенце и несёт на постель, где насухо вытирает и помогает надеть пижаму.       — Засыпаешь уже, — с улыбкой шепчет Намджун, проводя по волосам дочери рукой и убирая со лба прилипшие влажные волосинки.       — Ты будешь спать со мной? — зевает Юна, откидываясь на большую подушку позади себя.       — Чуть позже, звёздочка. Поспишь пока одна?       — Здесь нет монстров? — шёпотом спрашивает она, окидывая комнату быстрым взглядом.       — Нет, это же дом Чимина. Здесь не бывает монстров, — уверяет её отец.       — Гук говорил, что у него дома есть монстры.       — Наверняка есть, — усмехается Намджун, целуя Юну в лоб и укрывая её одеялом.       Ребёнок засыпает почти сразу, Намджуну даже не приходится долго сидеть рядом с ней. Когда дочь была помладше, она с трудом засыпала в незнакомых местах, поэтому он старался никуда не брать её с собой. Теперь она гораздо старше, Намджуну с ней становится всё проще. Теперь её можно брать с собой к парням в гости, тем более, она с ними прекрасно находит общий язык, да и они её обожают. К тому же, сейчас она гораздо спокойнее остаётся на ночь в незнакомых местах. Его дочь почти беспроблемная. Он уверен, что они обязательно будут вместе путешествовать, когда Юна подрастёт ещё.       Когда Юна начинает тихонько сопеть, Намджун поднимается с постели и подходит к большому окну. Отсюда открывается хороший вид на море. Оно спокойное этим вечером и красиво отражает лунный свет. Такие вещи всегда наталкивают Намджуна на размышления.       Он странно чувствует себя сегодня. Весь день он готовился к тому, что спустя такое количество времени снова увидит того, в кого был безрассудно влюблён ещё со школьных лет. В того, кто напрочь перевернул его представления о любви. В того, кто показал, что любовь бывает разная. Намджун часто размышляет, чего испугался тогда? Отчего в нем поселились сомнения? Может, всё закрутилось слишком рано для него, слишком серьезно, когда он ещё толком не успел понять, кто он такой? Хосоку было проще, он с малых лет знал, что ему нравятся парни. Намджун же до Хосока встречался только с девчонками. Должно быть поэтому, спустя несколько лет отношений, которые вряд ли бы приняло общество, Намджун решил, что ему нужно время, чтобы разобраться в себе и решить, чего он хочет в этой жизни.       Мина была его одногруппницей, одна из немногих, с кем Намджун близко общался. Она была прекрасно осведомлена об отношениях между Намджуном и парнем с хореографического и ничего не имела против, если бы не одна деталь — Намджун был ей симпатичен. Она не стала ходить вокруг да около, когда узнала, что Намджун и Хосок расстались. Мина была (да и есть) красивой и целеустремленной. Она из тех девушек, которые ни за что не упустят своего. Таким образом, уже через пару месяцев она объявила обескураженному Намджуну, что у них будет ребёнок. Да, Намджун, как порядочный мужчина, женился на Мине. Брак без любви, конечно, не долго просуществовал, но он ни о чем не жалеет, ведь у него теперь есть Юна. Почти ни о чём.       Из дома кто-то выходит, и даже со второго этажа, в приглушенном свете фонарей Намджун может узнать фигуру Хосока, которая с университетских времён почти не изменилась, разве что стала чуть крепче. Хосок направляется в сторону моря и Намджун, не долго думая, выходит из комнаты, оставив на всякий случай включённым ночник, и спускается вниз. Парни всё ещё сидят, допивая вторую бутылку виски, и весело что-то обсуждают. Они слишком долго не собирались все вместе, и им есть, о чем поговорить.       — Я пойду прогуляюсь, — бросает им Намджун, идя к выходу.       — Ага, — в ответ слышатся усмешки парней. Они знают, куда он направляется.       Выйдя на улицу, Намджун оглядывается. Ни души. Район слишком спокойный, семейный. Идеально для кого-то, вроде Чимина, который не любит слишком шумные улицы. Здесь не встретишь пьяных подростков, громко смеющихся и распевающих песни. Не услышишь ссор влюблённых пар. Здесь тихо и умиротворенно, а близость к морю — ещё один неоспоримый плюс. Порой он думает, что когда-нибудь оставит свою городскую квартиру в новой высотке в престижном районе и переберётся куда-нибудь, где так же хорошо и уютно.       Он бредёт в сторону берега неспешно. Перспектива остаться наедине с Хосоком бередит душу и немного пугает. Сердце гулко стучит в груди, в кончиках пальцев знакомо покалывает. Он знает, стоит ему оказаться еще ближе к Хосоку, и точно так же начнёт покалывать губы. Они всё это проходили бесконечно много раз.       Хосок сидит на песке, наблюдая за мелкими волнами, которые едва дотягиваются до его голых ступней. Намджун подходит тихо, несмело. Точно так же опускается рядом на песок, обхватив свои колени руками. Они долго молчат, не смотря друг на друга, вглядываясь в гладь воды, слегка соприкасаясь плечами.       Так странно это всё. Они, почти тридцатилетние, позади несколько лет отношений, за время которых они успели изучить друг друга вдоль и поперёк, теперь сидят и не знают, с чего начать.       Первым не выдерживает Намджун.       — Я рад, что ты приехал. Я скучал, Хосок-а, — тихо говорит Намджун, слегка повернувшись.       Хосок давно не чувствует злости, обиды. Немного боли — возможно. У него было много времени для того, чтобы всё осмыслить, понять, да и он слишком много знает о том, что происходило с Намджуном всё это время. Благо, у них всё ещё общие друзья. Самые лучшие друзья. Их мостик друг между другом.       Он прекрасно знает, что Намджун никогда не любил Мину, что всё это — стечение обстоятельств, ошибки молодости. Нет, он ни в коем случае не считает Юну ошибкой Намджуна. Его дочь очаровательна, в неё невозможно не влюбиться. Но эта связь с Миной, расставание с Хосоком — всё это было ошибкой. Они оба знают, что Намджуну лучше много не думать, иначе он запутывается в своих мыслях и городит ошибки. Хосок давно принял то, что жизнь их раскидала, даже несмотря на то, что всё ещё любит его, такого бестолкового. Даже несмотря на то, что почти уверен, что это взаимно.       — Как по другу? — так же негромко интересуется Хосок.       — Ты знаешь, что нет, — выдыхает Намджун.       Волны усиливаются, теперь доставая до их ног, в миг их моча солёной водой. Хосок поднимается на ноги и стягивает с себя свою рубашку. Намджун молча наблюдает за ним. Хосок снимает джинсы, оставаясь в одном нижнем белье и идёт к воде, заходя сразу по пояс.       — Вода тёплая, Джун, — уголками губ улыбается он, а Намджун заворожённо разглядывает его плечи и ключицы в свете луны. — Давай тоже.       Намджун раздевается медленно под пристальным взглядом Хосока. Поверить не может, что это действительно происходит. Спустя долгие шесть лет Хосок здесь, можно руку протянуть и прикоснуться. Он думал, им нужно много о чем поговорить. Думал, что это будет тяжелый разговор, но оказалось, что достаточно просто помолчать вместе, они ведь и так всё знают. Тут нечего говорить.       Оставив одежду на берегу, Намджун заходит в воду, останавливаясь рядом с Хосоком, которого вода закрывает уже до самой шеи. Намджун немного выше, и Хосоку приходится слегка приподнимать лицо, чтобы разглядывать его.       — Ты совсем взрослый, — отмечает Хосок.       — Ты всегда ворчал, что мне нужно повзрослеть, — криво усмехается Намджун, рассматривая капельки воды на скулах и губах Хосока.       — Говорят, нужно бояться своих желаний. Им свойственно сбываться.       — Я убеждаюсь в этом сейчас, — тише говорит Намджун.       Хосок чувствует ладони на своей пояснице. Они скользят выше, оглаживают талию и придвигают его ближе к телу Намджуна.       — Правда?..       — Я безумно скучал по тебе. Безумно, слышишь? — Намджун прижимает его вплотную, не оставляя между ними расстояния.       Хосок прикрывает глаза от того, как потрясающе это ощущается — чуть тёплая вода и горячая кожа Намджуна. Он тоже скучал безумно, он готов об этом кричать, но слова застревают где-то в глотке. Возможно, он скучал намного сильнее. Он даже почти уверен в этом.       — Не так сильно, как я, Намджун.       Намджун прикусывает нижнюю губу, сокрушенно кивает. Он знает, о чем думает Хосок. Знает, сколько боли причинил ему, знает, что вряд ли заслуживает доверия сейчас. Удивляется, как Хосок ему по лицу не дал за всё это. Он бы стерпел, слова бы не сказал ему.       — Я знаю, словами ничего не смогу исправить, но я должен хотя бы попробовать. Прости меня, Хосок. Я был таким идиотом, — он ведёт одной рукой вверх, огладив талию и переместив её на подбородок, мягко проведя по нему большим пальцем. — Мне понадобилось столько времени чтобы понять, что это и есть любовь… ты связался с трусом, Хо.       — Ты не трус, — Хосок вздыхает, ощущая поглаживание на своей нижней губе.       — Ты сможешь простить меня?       — Я давно тебя простил, Намджун.       Намджун смотрит в его глаза внимательно, словно ища там правду, ведь не слишком просто поверить в то, что он прощён вот так легко. В глазах Хосока, однако, ничего кроме нежности. Он смотрит на Намджуна таким взглядом, каким на него никто и никогда не смотрел. Он тонет в его глазах, умирает медленно и не представляет, как жил без этого столько лет. Хосок — словно недостающий паззл, и только с ним всё так, как должно быть в жизни Намджуна. Только с ним всё идеально. Он спускается взглядом ниже, пройдясь им по тонкому носу и остановившись на влажных губах. Хосок нервно их прикусывает, глядя в ответ точно так же на Намджуна, и тот подаётся вперёд. Он касается губ Хосока едва ощутимо, мягко, боясь спугнуть его, но он обвивает его руками за шею и прикрывает глаза, чувствуя только легкое касание губ. Уже только это возносит его до небес. Намджун слегка надавливает, оттягивая его нижнюю губу, и Хосок приоткрывает их, зарываясь пальцами в чуть влажные волосы на затылке. Намджун чувствует обрывистое дыхание на своих губах, чувствует, что Хосок нервничает, так же как и он. Он берёт всё в свои руки, показывая, что не будет больше ходить вокруг да около, он больше не тот неуверенный ни в чём Намджун. Теперь он знает, чего хочет. Он подхватывает его за бедра, и Хосок обвивает его ногами, становясь так близко, как только можно. Намджун углубляет поцелуй, заставляя Хосока тихо простонать. Как он мечтал об этом… как мечтал снова чувствовать его руки, его губы. Мечтал снова быть с ним рядом, и желательно навсегда.       Намджун с ума сходит от близости Хосока. Это невероятно — снова ощущать его рядом и знать, что его можно обнимать, целовать, только бы это никогда не заканчивалось. Когда они оба начинают возбуждаться и тихо стонут в поцелуй, Хосок отстраняется, выпуская его из объятий. Кажется, это был лучший поцелуй в его жизни.       — Давай возвращаться. Нас, наверное, потеряли уже, — говорит Хосок, беря Намджуна за руку под водой.       Он тянет его за руку на берег, предварительно сделав пару окунаний с головой. Теперь они оба мокрые, но невероятно счастливые. Дойдя до раскиданных вещей, Намджун отмечает, что им нечем вытереться. Придётся идти домой мокрыми, в намокшей одежде.       — Главное, что джинсы сухие. Можно вытереться рубашками и пойти в джинсах, — говорит Хосок, отворачиваясь к Намджуну спиной и снимая с себя мокрые боксеры.       — А можно остаться здесь.       Хосок не замечает, как Намджун оказывается позади него, и вот он уже лежит на собственной рубашке, валяющейся на песке, и совершенно обнаженный, а Намджун нависает сверху, с улыбкой наблюдая за замешательством на его лице.       — Намджун, ты что творишь? — шепчет Хосок, прикрывая глаза, когда Намджун устраивается между его ног и принимается покрывать поцелуями его солёную от морской воды кожу. — Джун, тебя дочь потеряет, остановись.       — Если тебя только это беспокоит, то Юна проснётся где-то между семью тридцатью и восемью часами, — улыбается Намджун, закидывая ногу Хосока себе на бедро, создавая нужное трение.       — Хорошо, тогда… сними их тоже, — выдыхает Хосок, хватаясь за резинку боксеров Намджуна.       Намджун избавляется от мокрого белья и тут же спускается вниз поцелуями, разводя ноги Хосока в стороны и опускаясь между ними. Хосок тихо стонет, накрывая лицо ладонями.       Боже, что происходит, что происходит…

***

      Они возвращаются в дом Чимина под утро, совершенно счастливые и…       — ...затраханные, — ворчит на них Юнги, помешивая свой кофе ложкой, когда эти двое заходят через заднюю дверь, оказываясь сразу на просторной кухне.       Они так и провели всю ночь на пляже, занимаясь любовью и разговаривая. Хосоку даже удалось подремать на плече Намджуна с часик, а Намджун всё это время глаз не смыкал, наблюдая, как он спит. Они возвращаются в одних джинсах, связав мокрые грязные вещи в один узел, чтобы позже кинуть их в стирку. На обоих уже цветут засосы, благодаря которым нет смысла даже отнекиваться. У них на лицах всё написано. И на шеях. И на ключицах.       — Валите спать, любовнички, — усмехается Мин, провожая их взглядом. На часах начало восьмого.       Намджун просыпается один, не обнаруживая рядом с собой дочери. Он вылезает из постели, быстро умывается в ванной, переодевается и выходит из комнаты. На часах уже давно послеобеденное время. Им пора возвращаться в Сеул.       Он идёт на визги Юны и смех Чонгука, раздающиеся из гостиной, и находит ребят там, развлекающих его дочь. За это им отдельное спасибо — дали выспаться после бессонной ночи.       — Привет, герой, — ухмыляется Чимин, и вслед за ним остальные парни.       Намджун закатывает глаза на их реплики и плюхается в свободное кресло. Он обводит гостиную взглядом, и не находит в ней Хосока.       — А где Хо?       — Уехал, — говорит Сокджин, ловя в объятья Юну, которая по очереди бегает от каждого из своих дядь, весело пищит и смеётся.       — Как уехал? — понижает голос Намджун.       — Собрался да уехал. Вещи, сказал, потом заберёт, — отвечает ему Чимин, глядя на него с каким-то сочувствием.       — Ясно, — безжизненным тоном говорит Намджун. — Нам с Юной тоже пора уезжать.       Намджун собирает их с дочерью вещи, не говоря ни слова. Он думает о Хосоке, о проведённой вместе ночи, которая ему словно приснилась, ведь после пробуждения Хосок будто растворился. Намджун чувствует себя гадко и паршиво, но рука не поднимается набрать Хосоку и спросить, куда он, чёрт возьми, уехал. Всё ведь было отлично прошлой ночью, разве нет? Они тонули друг в друге, плавились от поцелуев и касаний и клялись, что больше никаких разлук. Неужели всё перестало иметь значение с восходом солнца?       Он хмуро относит их вещи в свою машину, кладя рюкзачок Юны рядом с детским креслом, а свою сумку закидывая в багажник. Юна, словно чувствуя настроение отца, куксится, когда настаёт время прощаться с дядями. Когда очередь на прощальные объятия доходит до Чонгука, она и вовсе вцепляется в его воротник и тихо шмыгает.       — Эй, принцесса, ну что за слёзы? — Чонгук улыбается, щипая девчонку за мягкие щёчки, заставляя её улыбнуться ему. — Мы с тобой ведь постоянно видимся. Я приеду к тебе в гости на неделе, договорились? Если твой отец не слишком нагрузит меня работой.       — Угу, — кивает ребёнок, и Намджун забирает её из рук Чонгука, благодарно ему кивнув.       — Давайте, парни. Как доберёмся до Сеула, скину сообщение, — Намджун пожимает друзьям руки на прощание.       — Давайте аккуратно, скоро ливанёт, — показывает Тэхён пальцем в сторону свинцового неба. Уже и ветер поднялся.       Намджун кивает и усаживает дочь в кресло, хорошо её пристегивая. Проверив, всё ли они взяли, Намджун усаживается за руль и заводит машину. На душе кошки скребут. На лобовое стекло начинают падать крупные капли. Он бросает взгляд на друзей, которые помахав им последний раз, заходят в дом. Начинается настоящий ливень. Он грустно улыбается, и кладёт руки на руль, собираясь выезжать, но в противоположное от него окно стучат. За ним стоит уже прилично намокший Хосок и широко ему улыбается. Намджун снимает блокировку с дверей.       — Попутчика до Сеула не возьмёте? — Хосок заглядывает в машину, глядя сначала на удивлённого Намджуна, а потом переводя взгляд на его дочь.       — Да! — кричит ему Юна, громко хлопнув в ладоши.       — Конечно, Хо, — улыбается Хосоку в ответ Намджун чувствуя, как легко становится в груди.       — Тогда подождите меня, я быстро заберу вещи и переоденусь в сухое. Я кое-как сдал свои авиабилеты в аэропорту!       Хосок убегает в дом, пока Намджун и Юна остаются ждать его в машине. Намджун глупо улыбается. Боже, что он за дурак? Как он мог подумать, что Хосок вот так исчезнет после всего, что между ними случилось. Хосок никуда не уехал от него, не улетел. Он сдал билеты, чтобы вернуться в Сеул с ним. Чтобы больше не расставаться.       — Ну что, Сеул? — улыбается Хосок, усаживаясь на переднее пассажирское рядом с Намджуном и мазнув взглядом по его губам. Ах, если бы не сидящая позади них Юна.       — Сеул, — кивает ему Намджун, одаривая самым влюблённым взглядом, на который он только способен. … и я отдам тебе своё сердце, чтобы мы могли начать всё сначала. («Over Again», One Direction)